Jeder muss sterben

Sie quaelen mich mit Scherzos Doch das uebel an Geraeuschen Ist das Schlagen ihrer Herzen *** Темно и душно. Еще буквально год назад Линдеманн ставил на путь истинный Ландерса, а теперь буквально так же, как он, валяется среди комнаты. Не иронична ли жизнь? Тилль искал вдохновение. Это была единственная вещь, которая спасала от новых угрызений совести и странных мыслей об одном человеке. Про последнее Линдеманн и думать не желал. Но разве наши мысли подвластны собственно, нам? В стихотворениях он излагал все то, что так его пугало. Все то, что будило его по ночам. То, что внутри хранить было уже невозможно. Отмахиваясь от всех и от всего, он не заметил, как отмахнулся от всей помощи. Флаке и Оливер как будто бы его уже боялись.Что весьма неудивительно с настолько частыми вспышками гнева и неожиданными действиями. Кристоф отвечал под предлогом «у меня много дел», а Пауль…это просто Пауль. Что уж тут сказать. Рихард с Линдеманном общаться не желал. Личные разногласия вылились в скандал. А там все по базе. «Ты иди нахуй!», «Нет ты иди!». В итоге нахуй ушли оба. Круспе оскорблён. Линдеманну как обычно поебать. Так прошел месяц, второй. Тилль был уверен, что он продержится. Он же скала, он одиночка. Знаете фразу (могу наебать и написать неправильно, ну да ладно). Вода точит камень, а потом камень медленно исчезает. Так вот, Тилль являлся камнем, а окружающая среда без сладких иллюзий, являлась водой. Однако Линдеманн начал сдаваться, как только начали появляться мысли о суициде. Мрачные и завораживающие, они не давали мужчине покоя. Теперь немного вернёмся к самому Тиллю. Линдеманн никогда не страдал от нехватки внимания или любви. Несмотря на то, что многих он своей внешностью устрашать, в большинстве оказывались те, кто его боготворил. Линдеманн не страдал манией величия, но самооценка у парня была то что надо. Линдеманн был творцом, был воином, был лидером. Линдеманн никогда не был в тени чей-то славы. Разумеется как и все люди он ошибался, (при чем с завидной регулярностью), как и все люди он оступался, но в отличии от многих он не падал глубже. Собирался, с мыслями и воевал, завоевывал и побеждал дальше. Таков был Тилль. Увы, любые победители оказываются однажды побеждёнными. Наш герой не исключение. Потеря любви была сильнее любого предательства, любого ножа в спину, любой другой проблемы. Лишившись Оливии, Тилль так и не смог подняться. Вначале мысли о том, что он виноват, потом мысли о том, что вся любовь — это лишь боль, а потом и ощущение собственной ничтожности перед судьбой. Линдеманн. Некогда вселяющий во всех страх, был сломлен злой шуткой судьбы. Будучи весьма скептичным к жизни, вере и самой судьбе, Тилль просто не мог понять, что произошло. Как возможно быть убитым болью? Как можно быть убитым судьбой? Люди чаще всего приходят к логичному заключению, испытав всю хуйню на себе. Так вышло, что Тилль был из таких везунчиков. Но что поделать? Так вот, гонимый мыслями о боли, одиночестве и своей печальной судьбе, Тилль открыл в себе талант. Который, уже давно у него присутствовал. Линдеманн всего лишь не хотел его развивать. Возможно, от того, что было лень, а может, от того, что собственные творения пугали поэта до усрачки. Несмотря на мысли, стихи, кошмары, припадки и истерики, Тилль пытался вылезти из этого омута. Честно пытался, честно старался, но все четно. А может, Линдеманн всего лишь уверял себя в своей честности. В любом из случаев он раз за разом терял в себе и своих попытках уверенность. Просто переставал вставать, двигаться. Просто уставал от вечных падений и провалов. Каким бы одиночкой Тилль не был, ему не хватало кого-то, кто бы его пожалел, обнял, может, даже поцеловал. Долгое время Линдеманн жил, убивая желание позвонить Оливеру, Кристофу. может даже Рихарду. Но после того, как в голову начали лезть мысли про смерть как, говорится, мысли про разные выходы из ситуаций, Тилль проснулся. Проснулся из того темного, заполненного дымом и грязью сна. Проснулся с желанием вылезти из этого полудрёма. *** Круспе рано ставить не собирался, а ехать к Линдеманну, с которым разговоры не вел, уже заебись. Сколько времени — и подавно. В планы входило проснуться, поесть, сходить на прогулку с Паулем, зайти где-нибудь пообедать и провести оставшийся день за просмотром какого-нибудь сериала. Однако планы имеют обыкновение меняться. Не сказать, что Рихард был расстроен, скорее шокирован. Надо же, сам Тилль, Мистер Одиночество, соизволил позвонить и пригласить к себе. Еще более удивительно было то, что он попросил прощение за свою вспыльчивость и переменчивое настроение. Признаться, это Риху даже испугало вначале, когда это Линдеманн извинялся. Но, судя по голосу, Мистер Одиночество был в порядке. «ну может, соскучился просто. Разумеется как без меня он жить собирался. Ладно, надо быстро собраться и съебаться к этому припадочному.». Собраться быстро не вышло. Круспе пять раз сменил одежду, потом пытался уложить волосы. Без «грима» (как, назвал это Тилль) Рихард тоже выходить не хотел. в общем, на быстрые сборы парень потратил часа два. Однако результатом своим он был более чем доволен. В какой раз Круспе убеждался, что красный и чёрный — это определено его цвета, а неряшливая укладка (над которой он мучился большую часть сборов), идеально подходили под его образ. Взглянув на себя в зеркало последний раз, парень, наконец, вышел. Торопится он не собирался. В конце концов, в гости он не напрашивался. *** Возможно, он не обдумал свои слова до конца, но жалеть об этом сейчас было поздно. Тилль стоял у двери, нервно поглядывая на часы и что-то бормоча себе под нос. «черт блять, меня дернул звонить Круспе. Нахуй я извинился, блять, я иногда такой идиот. " — думал Линдеманн, пока время неумолимо шло. Наконец (или увы), послышался стук в обитель мистера Одиночества. Гостеприимный хозяин вздохнул и медленно открыл дверь. Перед ним стоял Круспе. Все тот же Круспе с вечно недовольным взглядом, вечно выглядящий так, будто сошел с красной дорожки, вечно закатывающий глаза. в общем, все тот же Рихард, который послал Линдеманна нахуй и исчез на два месяца. — Ты впускать меня собираешься? Или может вместе здесь постоим. Как по мне неплохая идея, я как раз потом сразу домой! Снова на месяцок так. Тиль закатил глаза и махнул рукой в сторону прихожей. Круспе, отвесив поклон, прошел внутрь квартиры друга. Оба чувствами себя странно, скованно, но оба были рады видеть друг друга вновь. Было напряжение во всей этой саркастичной и шуточной манере речи Шолле. Было напряжение и в показушных, расслабленных движениях Тилльхена. И опять же оба это чувствовали, но оба отказывались это принимать. В конце концов, все может решится само собой. (не факт, остается лишь на это надеяться). Пройдя на кухню, Рихард вальяжно облокотился о стену, оглядываясь вокруг. — Кормить хозяин будешь? — А ты голодный сюда пришел? Рихард злобно посмотрел на Линдеманна, который пытался спрятать ухмылку. — Нет, блять, я же только и делаю, что жру нахуй. Покушал, пришел к давнему товарищу и снова хавать. Ты больной? «Больной» рассмеялся и прошел на кухню. — Так, даю выбор. Ты. будешь хлеб с маслом и колбасой или яичницу? — Ты ебанутый? Питаешься одними яйцами и бутербродами. Не то, чтобы я против, скорее в ахуе от жизни. Я как-то все же надеялся на нормальный завтрак, а не на сухой паёк. — Могу в магазин сходить наверно, если сильно голодный. Рихард закатил глаза и отвернулся от этого недо шефа. «он пригласил меня, чтобы снова истерику закатить. Пришел в гости, заебись, конечно. А теперь хозяюшка в магазинчик бежит.». — Да ладно, Рих, можем в кафе сходить, или потом в ресторан. Я же правда не думал, что ты спишь до обеда. Тилль чувствовал себя паршиво во всей этой ситуации и всё больше считал эту встречу ошибкой, необдуманной и глупой. Однако пути назад не было. «блять, ебанный Круспе. Как девушка себя ведёт, честное слово, сука. Относиться тоже как девушке или что?». После последней мысли Линдеманн улыбнулся сам себе. План действий быстро формировался в его голове. — Хочешь, чтобы как у людей было? Давай, Рих, устроим как у людей. «или как у пары.» — добавил про себя Тилль.