Отчаяние

Случилось это через три месяца фимбулвинтер. Поскольку драугов стало меньше, люди начали выходить из укрытий, а, значит, находить животных стало все труднее и труднее. Растения не растут, поскольку лед и снег на земле никогда полностью не тают, даже если солнце в самом зените. Озеро Девяти замерзло, и Атрей теперь может пройти по нему до храма Тюра — разве что отец не разрешает. Мясо достается с трудом, и в большинстве случаев корни в мамином саду — их единственная пища. Вот почему, когда Атрей замечает первого за несколько недель дикого кабана, Атрей и Кратос тратят целый день на его выслеживание — возможность слишком ценна, чтобы ее упустить. Они ждут, пока Атрей выберет идеальную позицию для выстрела, а затем еще полчаса преследуют кабана. Когда они наконец натыкаются на тело кабана, Атрей ликует. Холод не беспокоит его, как большинство существ, но он устал, проголодался и почти что слюной исходит при мысли о первом за черт знает сколько времени кусочке мяса. Атрей подбегает к кабану и извлекает из его шеи стрелу. Он смотрит вверх и видит темное пятно на белом снегу. Он делает несколько шагов в сторону от кабана и осматривает его, прослеживая вперёд. — Мальчик. — Атрей никогда не узнает, как его отец умеет передавать целые фразы лишь одним словом. В данном случае «мальчик» означает «на что ты смотришь и важно ли это, потому что я буду считать, что нет, если ты ничего не скажешь, а у нас нет времени смотреть на неважные вещи». — Кровавый след, — отвечает Атрей. — И не кабана, потому что он не свежий. Видишь? — Он показывает на окислившуюся кровь, темно-коричневые пятна на белом снегу. Пятна уходят в лес, в более темную область, которую Атрей рассмотреть не может. Снег там тоже потревожен. Кратос отходит от кабана и осматривает след. Затем издает низкий хмыкающий звук и начинает идти по кровавому следу. Атрей пожимает плечами и идет следом. След крови спорадический, иногда всего лишь несколько разбросанных капель, иногда — тревожно большое количество темно-коричневой крови, окрашивающей снег. Но больше всего Атрея беспокоит траншея в снегу, которая появляется рядом с пятном крови, как будто кто-то разбросал её ногами. Следов не видно из-за того, что их забросало снегом, но если не считать того, что кто-то специально потревожил снег, чтобы скрыть следы, единственное, что могло так сильно утоптать снег, — это множество шагов. Словно что-то тащили. Или кого-то. Через пару минут следования по следу Атрей замечает что-то среди деревьев. Оно прикреплено гвоздем к дереву и висит выше головы отца. Кто-то связал пять палок вместе, чтобы смутно напоминали человеческую фигуру. Когда Атрей видит первую, он ничего не говорит. Но потом появляется вторая. И третья. Чем дальше они идут по тропе, тем больше фигур появляется среди деревьев, пока не начинает казаться, что они свисают с каждой ветки. — Что это? — спрашивает Атрей хриплым голосом. Следующий ответ предсказуем. — Я не знаю. — Атрей жалеет, что они не взяли с собой Мимира, у головы наверняка нашлась бы ценная информация. — Держись рядом. — Атрей кивает, оставаясь легким на ногу. Если понадобится, он сможет за секунду натянуть тетиву. Спустя еще одну напряженную минуту тропа приводит их к небольшой лесной поляне. Атрей первым делом замечает запах, а вторым слышит жужжание мух. Выйдя на поляну, он замечает, что весь круг деревьев покрыт фигурами из палок. Снег утоптан по всей поляне, и свежий слой выпавшего не скрывает многочисленных пятен крови. Но именно то, что находится в центре поляны, заставляет Атрея ахнуть в ужасе и попятиться назад. Оно похоже на гигантское металлическое дерево, как бы вросшее в землю, с суровыми металлическими ветвями, тянущимися к небу. Оно цвета стали и сверкает в тусклом свете поляны. Каждый конец ветвей не сужается плавно, как у настоящего дерева, — вместо этого они заканчиваются острым концом, словно у тягача. А на одной ветке, просунутой через его плечо, словно крюк, висит ребенок. — Что… — говорит Атрей, не в силах скрыть дрожь в голосе. Кратос крепче сжимает свой топор. — Стой тут, — говорит он и идет к дереву. Атрей несколько мгновений смотрит ему вслед, затем следует за ним. Он должен знать. Тошнота, подступающая к горлу, только усиливается, когда он приближается. Ребенок, висящий на ветке, — девочка с длинными каштановыми волосами, одетая в красную тунику, которая не полностью скрывает пятна крови. Ее руки связаны вместе, а ноги бесполезно болтаются в воздухе, слегка покачиваясь на ветру. Но хуже всего то, что девочка была выпотрошена. От грудины до нижней части живота проходит открытая рана. Плоть разорвана в стороны, будто кто оттолкнул её кожу. Атрей видит кости вокруг ее легких и что они были расколоты, как панцирь краба. Вот только внутри, там, где должны быть внутренности и мышцы, ничего нет, только плоть, которая как раз начала гнить. Кто-то — или что-то — вычистил все внутренности. Это уже слишком. Атрей отворачивается и выбрасывает то немногое, что есть у него в желудке. Он слышит шаги отца позади себя. — Я же велел не подходить, — говорит Кратос, хоть и без злобы. Атрей вытирает рот и опускает взгляд на испачканный снег. Он не может повернуться и снова посмотреть на девочку. — Что это? — спрашивает он. — Я не знаю, — отвечает Кратос. — Нам надо уходить. Атрей не спорит. На обратном пути он держится к отцу ближе, чем обычно, но Кратос, похоже, не возражает. Они оба ничего не говорят, но при каждом шуме Атрей вскидывает голову и ищет источник. Когда они возвращаются к кабану, то обнаруживают, что его уже растерзали другие голодные животные, сорвав плоть, пока не остались только кожа и кости. Атрей не возражает. Он потерял аппетит.

***

Вскоре после того, как они вернулись в хижину и обтряхнули снег, Атрей обращается к Мимиру. Голова, как ни странно, стала неотъемлемой частью их жизни — Атрею удалось соорудить для Мимира небольшую полку с подставкой для книг. Его первая попытка была настолько неумелой, что ее сочли опасной для жизни, но, увидев его решимость, Кратос показал сыну, как соорудить подходящую подставку. Теперь Мимир покоится на удобной подставке, на которой можно разместить книгу для чтения. Не шик, конечно, но это самое большее, что они могут дать безтелесной голове. — Мы нашли кое-что в лесу, — говорит Атрей. — Там было много маленьких фигурок. Вот таких. — Он достает блокнот и показывает свой рисунок. — А потом мы нашли… — Он умолкает, образ трупа девочки все еще преследует его. — Труп ребенка на металлическом дереве, — заканчивает вместо него Кратос. — Он был… изуродован. Мимир хмурится, два ярких огонька в его глазах сужаются. — Ох ты. Это нехорошо. Кратос хмурится. — Голова… — Да-да, объясни, прежде чем ты используешь меня в качестве мишени, — заканчивает за него Мимир. — У вас случайно нет рисунка этого дерева? Кратос смотрит на Атрея. Мальчик не хочет больше тратить время на размышления о той сцене в лесу, но в то же время он не может не знать. Он кивает и, снова взявшись за дневник и уголёк, быстро набрасывает дерево широкими мазками. Он старается больше сосредоточиться на форме дерева, а не на девочке со стеклянными глазами и раздробленными костями… — Мальчик. — Голос отца возвращает Атрея к реальности. Он быстро заканчивает рисунок и подносит его к Мимиру. — Все ветки были острыми, как ножи, — объясняет он. — И труп… э-э-э… висел на одной из них. — Он быстро откладывает дневник и ставит на заметку вырвать страницу, когда отец не будет смотреть. Он должен быть сильным. Мимир хмурится еще больше. — Да уж, совсем нехорошо. — Это сделал монстр? — спрашивает Атрей, сидя на своей кровати. Кратос стоит со скрещенными руками, свет костра освещает его черты. Его лицо нечитаемо. — Драуг там или тролль? — Не совсем, братишка, — объясняет Мимир. — Эти ветви — символы одного из старых богов. Лицо отца мрачнеет, как всегда бывает, когда речь заходит о богах. Атрей уже привык. — Имира, например? — Даже не его. Похитив секреты магии ванов, Один… решил поэкспериментировать, — продолжает объяснять Мимир. — Поскольку его жажда власти и знаний была неутолима, он опробовал себя в областях магии, которые ваны давно запретили. Например, создание жизни. Глаза Атрея расширяются. — Он… создавал богов? Из ничего? — Не из ничего, парниша, — печально отвечает Мимир. — Из крови, невинных и душ, которые никогда не обретут покой. И у него не вышло. Всё, что он создал, было диким и необузданным, и вряд ли это были те воины, которых он надеялся создать. Они с такой же вероятностью могли обернуться против своих хозяев, как и против врагов, и поэтому — как Один поступает с большинством вещей, которые ему не нравятся — он изгнал их в Мидгард. — Но они же могут кому-нибудь навредить! — протестует Атрей. — Богам плевать, мальчик, — отвечает Кратос. Ответ почти что автоматический. — Да, брат. Эймы — так их называли — разрывали на части любое живое существо, которое находили. Но со временем они отступили, поскольку человечество научилось с ними бороться. То, что вы нашли, это… нечто иное. Ни один эйм не смог бы такое создать. — Тогда… что же? — Хотел бы я знать, парниша, — печально отвечает Мимир. Атрей обеспокоенно хмурится. — Если мы найдем этого эйма, мы его убьем, — говорит Кратос голосом, не оставляющим места для разногласий. — А до тех пор будем оставаться начеку. Атрей кивает и больше не поднимает эту тему. Он пытается выбросить её из головы и на некоторое время отвлекается на стрелы, проверяя, прямое ли древко и заточенное ли острие. Делает на некоторых насечки, стараясь не прорезать слишком глубоко. Отец занят починкой меховых туник Атрея, уж слишком быстро он вырос, старые ему уже не в пору. С треском и теплом от огня Атрей чувствует, что события дня уходят из памяти. Но ночью, когда он лежит в постели и слушает завывание ветра, он поплотнее натягивает на себя меховое одеяло. Когда он засыпает, ему снятся деревья, превращающиеся в металл, и костяные ветви, превращающиеся в руки, которые тянутся к нему и хватают его. Он просыпается с резким вздохом, и если Кратос замечает это, то ничего не говорит. Той ночью Атрей спит мало.

***

Следующие несколько дней проходят без происшествий. Кратос велит Атрею особо не бродить, но между охотой за едой и подавлением драугов события в лесу быстро уходят на задний фон. Атрей больше не упоминает труп и дерево, и Кратос тоже. В настоящее время он последние полчаса стоит по колено в снегу, ожидая появления оленя. Кратос направился в другую сторону, наконец-то решив оставить мальчика одного. От падающего вокруг снега Атрею не холодно, но он его раздражает. Он так долго не двигался, что на его голове и плечах скопилась небольшая кучка, да и ноги болят. Но любое резкое движение может спугнуть животное, а им нужно мясо. Он слышит треск веток и, повернувшись, видит, что к нему приближается упитанный олень. Он еще слишком далеко, чтобы Атрей мог выстрелить, и он ждет, пока животное медленно подрысит поближе. Оно оглядывается, но Атрей надёжно прячется за скалой, и олень приближается. Мальчик медленно достает стрелу из колчана и засекает ее. Наводит её на оленя, который обнюхивает землю в поисках остатков пищи. Потихоньку отводит стрелу назад и целится оленю прямо за плечо. Тут по лесу разносится пронзительный крик, и олень бросается наутек. Атрей вскакивает, оглядываясь вокруг в поисках любого признака опасности. Голос был высоким и отчаянным. Крик раздается снова, и Атрей бросается к его источнику, вглубь леса. Кому-то нужна помощь. Он быстро перепрыгивает через камни и ветки на своем пути, давно привыкнув к рельефу дикой местности. Когда он подбирается ближе, то ему удаётся расслышать сквозь крики отчетливые слова. — Нет, нет, пожалуйста, не надо, отпустите меня… Атрей начинает бежать еще быстрее, чувствуя тошноту. Вдалеке слышен голос отца, зовущий его по имени, но ему даже в голову не приходит ответить. Крики уже совсем близко, когда Атрей продирается сквозь густые заросли сухих веток и натыкается на поляну. Открывшаяся перед ним сцена заставляет его замереть. Там двое мужчин стоят на коленях, а третий возвышается над ними. Они одеты в темные меховые туники, которые выглядят потрепанными и ветхими, и вряд ли подходят для защиты от холода. Перед ними — то самое зловещее дерево, что стояло на поляне несколько дней назад, и, как и раньше, на одной из веток висит ребенок, в плечо которого воткнут шип. Его красная кровь уже стекает на белый снег. С других веток свисают несколько тех самых фигурок, жутко раскачиваясь на ветру. До Атрея доносится негромкое пение, почти не слышное из-за завывания ветра. Прежде чем он успевает отреагировать, прежде чем люди замечают его присутствие, стоящий мужчина высоко поднимает нож. И с криком на незнакомом Атрею языке вонзает его в грудь ребенка. — Нет! — кричит Атрей, и одним плавным, отработанным движением хватает стрелу, нацеливает ее на человека, держащего нож, и пускает. Тот пошатывается, когда стрела попадает ему в спину, и отпускает нож, который уже вонзился в грудь ребенка. Двое других мужчин поворачиваются к нему, и Атрей видит их лица — они обмазаны углем вокруг глаз и рта уродливой маской и выглядят исхудавшими. Один из двух мужчин выхватывает нож и начинает бежать к Атрею, но Атрей уже натянул вторую стрелу. — Pruma! — кричит он, и стрела попадает мужчине в правую часть груди, искрясь электричеством. Он тут же падает, и Атрей понимает, что тот уже не встанет. Однако, пока он разбирался с первым мужчиной, второй получил шанс подбежать к Атрею. Он отпрыгивает в сторону, когда тот замахивается на него криво сделанным охотничьим клинком, а черты его лица искажаются в гримасе. Атрей уклоняется от резкого удара и бьет мужчину ногой в живот. Тот от боли переворачивается на спину, Атрей поднимает лук и ударяет его рукояткой по затылку. Человек падает. Минус еще один. Атрей поворачивается и видит, что человек, в которого он выстрелил первым, шатаясь, идет к нему — ходить ему сейчас довольно трудно, учитывая, что в спине у него торчит стрела. Атрей подбегает к нему и бьет ногой в грудь. Тот падает на снег, кашляя и ругаясь. — Ах ты мелкое отродье… — Вы что творите?! — рычит Атрей и снова бьет мужчину ногой в живот. Он чувствует, как мир вокруг него начинает сужаться до одной точки: убийца на земле и мертвый ребенок, висящий на дереве. Кровь стучит у него в ушах, и он изо всех сил старается не выхватить собственный нож. — Зачем вы его убили?! Мужчина кашляет кровью. — Дары… эйму. — Атрей чувствует тошнотворный ужас в животе, когда мужчина смотрит на него и улыбается сквозь красноту на белых зубах. — Мы приносим детей. А эйм дарует нам силу. — Вы сумасшедшие, — отвечает Атрей. Он чувствует, как дрожит рука, держащая лук. — Я вас остановлю. Мужчина качает головой и харкает кровью на снег. — Нас… больше. Ты не сможешь остановить… — Он поднимает костлявую руку и направляет дрожащие пальцы на Атрея. — Ты… следующий… — Атрей! Мальчик поворачивается, его чувства обостряются от этого зова. Он видит своего отца, несущегося через лес с топором наготове. Он смотрит на двух мужчин, неподвижно лежащих на земле, и на дерево. Его лицо мрачнеет, когда он подходит к Атрею. — Что случилось? — спрашивает он отрывисто, глядя на ребенка, висящего на дереве. Теперь, когда Атрей поднял голову, он видит, что это мальчик, примерно того же возраста, что и он сам. Он одет в голубую тунику, а его глаза закрыты. Будто он спит. — Я опоздал, — говорит Атрей и чувствует прилив стыда. Он слышит неглубокое дыхание и смотрит вниз — человек, которого он застрелил, все еще цепляется за жизнь. Он хочет выхватить нож и покончить с жизнью убийцы, но тот все равно скоро умрет — Атрей знает, что проткнул орган. Кратос оборачивается и смотрит на Атрея, быстро осматривая форму парня. — Ты невредим. — Атрей достаточно хорошо знает тон отца, чтобы понять, что в его голосе сквозит облегчение. Человек на земле издаёт еще один хрип, и Атрей замечает, что он изо всех сил пытается говорить. Ему осталось недолго. — Эйм придет, — шепчет он, — ваши дети не в безопасности. Ему нужно питаться. Атрей не отводит взгляда, наблюдая, как мужчина еще несколько раз глотает воздух, а затем медленно выдыхает. Теперь он лежит совершенно неподвижно, с открытыми и остекленевшими глазами. Скоро придут голодные звери и испируют на любой полутеплой плоти, которую смогут найти. Не пройдет и часа, как мужчины будут разорваны на куски. — Вот и хорошо, — шепчет Атрей.

***

Когда Атрей и Кратос наконец возвращаются домой, конечности Атрея отяжелели от усталости. Он входит вслед за Кратосом, когда отец распахивает дверь, и небрежно бросает лук и колчан на стол. Он позволяет себе упасть на кровать и слегка подпрыгивает, когда его спина ударяется о набитый соломой матрас. Он хочет заснуть и постараться забыть о прошедшем дне. — Мальчик. — Атрей поворачивается и смотрит на всё ещё стоящего отца. Тот опускается на колени, чтобы оказаться на уровне глаз Атрея. На обратном пути Кратос ничего не сказал, лишь отругал Атрея за то, что тот убежал один. Но теперь его взгляд, кажется, пронзает Атрея насквозь, приковывая его к месту. — Что случилось? — снова спрашивает он, но на этот раз мягче. Хочет послушать. Вот только Атрей не хочет говорить. Он смотрит в потолок. — Я же сказал. Я услышал крики. Пошел расследовать, а там вокруг дерева стояли трое людей. Они напали, и я с ними разобрался. — Скажи мне правду, мальчик, — предупреждает Кратос, его голос становится все глубже. Образ мертвого ребенка снова вспыхивает в сознании Атрея, и его решимость возрастает. — Я и говорю правду, — отвечает он и поворачивается так, чтобы лежать спиной к Кратосу. Пора спать. Как и следовало ожидать, он чувствует, как большая сильная рука хватает его за плечо и разворачивает лицом к Кратосу. Хватка крепкая, но не грубая. Однако по глазам отца Атрей понимает, что выкрутиться ему не удастся. — Атрей. Расскажи мне всё. И снова его отец умудряется вместить целую диатрибу в одну фразу. По взгляду и тону Кратоса Атрей понял, что это предложение означает: «Я не куплюсь на твои бредни, я оскорблен тем, что ты решил, будто со мной такое прокатит, так что лучше расскажи мне всё, если не хочешь месяц рубить дрова». А Атрей ненавидит рубить дрова. Наконец, Атрей вздыхает и смотрит вниз. — Как я уже сказал, я услышал из лесу крик, — начинает он тихим от усталости голосом. — Я пошёл на него и услышал, как кто-то умоляет. Я нашел место с деревом, и там стояли те трое. И ребёнок… висел на дереве, как и тот, другой. — По его телу невольно пробегает дрожь, и Атрей чувствует, как рука на его плече ободряюще сжимается. Взглянув на отца, Атрей даже не знает, было ли это утешение намеренным. — Когда я подошел, они пырнули его ножом в грудь. Я выстрелил, но слишком медленно. — Он закрывает глаза, думая о том, что могло бы произойти, если бы он был чуть быстрее. Чей-то ребенок был бы жив. — Я слышал, как ты разговаривал с одним из мужчин, — говорит Кратос. — Что он сказал? Атрей тяжело сглатывает. Ему совсем не хочется говорить об этой части. — Он сказал, что… дети — дары эйму. Что в обмен на них эйм дарует им силу. И он сказал, что есть ещё и другие. Кратос издает низкий, недовольный звук в задней части горла. — Голова. Что ты знаешь об этом? Мимир, который все это время внимательно слушал, выглядит мрачным. — Я слыхал о жертвоприношениях эймам, но… не думал, что это правда. Да ещё и детей… — Он издает звук отвращения. — Эймы — жалкие существа, питающиеся отчаянием. Боль и страдания питают их, как изысканный стейк смертного человека. Да, они могут защитить смертных от множества болезней… но за все приходится платить. Ни один эйм не даст тебе силу, не получив ничего взамен. — Но почему дети? — выпаливает Атрей, не в силах удержать вопрос в себе. — Они же не сделали ничего плохого… — Муки взрослого человека не идут ни в какое сравнение с муками ребенка, вырванного из родного дома, — мрачно говорит Мимир. — Чем больше они страдают, тем больше эйм получает пищи. Вот почему эти существа такие отвратительные. Атрей думает о руках, хватающих его и утаскивающих прочь от тепла и безопасности. Он почти что чувствует, как веревка обвивается вокруг его конечностей, а руки поднимают его вверх. Что-то острое и жестокое пронзает его в плечо, и он открывает рот, чтобы закричать… — Хватит, — говорит Кратос, и Атрей возвращается к реальности. Он быстро моргает, чувствуя, что мир кружится. Кратос встает, и Атрей чувствует себя немного одиноким, когда тепло его руки отстраняется. — Разберемся с этим завтра. А сейчас тебе нужно поспать. Атрей лишь кивает и с удовольствием забирается в постель. Он едва успевает снять доспехи и меховую тунику, прежде чем скрыться под одеялом, не обращая внимания на то, что отец внимательно наблюдает за ним, словно Атрей в любой момент может сделать нечто неожиданное. Когда он укладывается, его тело кажется тяжелым, и вскоре он погружается в сон. К счастью, ему ничего не снится. Лишь темнота.

***

Атрей ждет, когда наступит почти середина утра, чтобы упомянуть события предыдущей ночи. Он возвращается из сада с руками, полными выкопанных им корней. Он открывает дверь спиной, спотыкаясь, входит в хижину и бросает корни на стол. Его отец сидит на кровати и водит точильным камнем по лезвию своего топора. — Отец? — Кратос хмыкает в ответ. Атрей принимает это как знак продолжать. — Что будем делать с эймом? — Мы ничего делать не будем, — отвечает Кратос. Атрей моргает. Он явно ослышался. — Ты же не серьезно? — Я всегда серьезен, — напоминает ему Кратос. Атрей качает головой. — Но… там же люди! Им нужна помощь! Мы не можем сидеть и ничего не делать! — Я не говорил, что я не буду ничего делать, мальчик, — отрезает Кратос. — Я останусь начеку. Если я наткнусь на него — убью. А ты пока побудешь в стойбище. — В стойбище? — повторяет Атрей. — И как долго? — Пока существо не перестанет представлять угрозу. — Всё время?! — восклицает Атрей, и его отец поднимает глаза и смотрит на сына так, будто тот несколько туп на голову. Мальчик чувствует, как в груди поднимается возмущение. — В нашем стойбище уже несколько месяцев как ни одного животного! Я не могу тут охотиться. — Значит, ты не будешь охотиться. — А что же мне тогда делать? — спрашивает Атрей с детской обидой в голосе. — Копать корни. Рубить дрова. Чинить дом. Я могу придумать тебе и другие задания, если хочешь. — Это несправедливо! — Атрей сжимает руки в кулаки, и лицо отца суровеет. — Ты же знаешь, что я хорошо сражаюсь — ты уже отпускал меня одного. Ты видел, что я сделал с теми людьми. Я и сам могу о себе позаботиться… — Это не обсуждается, мальчик, — предупреждает Кратос, вставая во весь рост. Атрей чувствует, как его решимость немного ослабевает, когда отец нависает над ним, но он все равно упорствует. — Мы должны что-нибудь сделать, — настаивает Атрей. — Ты не можешь просто ждать, пока наткнешься на него… — Наша главная задача — искать еду… — Они убивают детей, мы должны их остановить… — Мы их не знаем… — А если бы это был я? — спрашивает Атрей, повысив голос от гнева и эмоций. — Ты бы тогда не стал бездействовать, верно? А чем они отли… — Это не будешь ты! — внезапно рявкает Кратос, заставляя Атрея отпрыгнуть назад от неожиданности и страха. Мгновение отец и сын просто смотрят друг на друга. Кратос тяжело дышит, Атрей задерживает дыхание. Затем Кратос закрывает глаза и делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Когда он открывает глаза, в них все еще горит огонь, но теперь он под контролем. — Это никогда не будешь ты, — рычит он. — И именно поэтому ты останешься. В. Стойбище. Прежде чем Атрей успевает ответить, отец проходит мимо него, снимает топор с крюка и вешает его на спину. Он распахивает дверь и выходит из дома, ничего не говоря. Дверь захлопывается с глухим стуком, когда Кратос грубо её закрывает. Атрей стоит и смотрит на дверь, пытаясь решить, чего ему хочется: закричать, заплакать или просто рухнуть. Наконец, он поворачивается и смотрит на Мимира, покоящегося на своей подставке. Голова мудро молчал на протяжении всего противостояния, но Атрей знает, что он слушал. — Что это было? — спрашивает Атрей, его голос слегка дрожит. — А ты как думаешь? — отвечает вопросом на вопрос Мимир. Атрей качает головой и пинает ножку стола. Все, что ему удается, — это забить палец. — Ай! Я не… черт… знаю, — выплевывает Атрей, прыгая на одной ноге к кровати. Он тяжело садится и подносит ногу к себе, потирая больной палец. — Поверить не могу, он даже помочь мне не позволяет. Он всегда заботился только о доме. А теперь ещё и обращается со мной как с ребенком! — Атрей поднимает подушку и швыряет ее через всю комнату. Затем он останавливается и думает, что это действие, возможно, было не самым лучшим способом доказать свою зрелость. — Я всё понимают, братишка, тебе тяжело, но дай ему время, — говорит Мимир, явно пытаясь утешить Атрея. — Он просто напуган. Ты его не успокоишь, бросаясь на него, аки пьяный козел. — Напуган? — недоверчиво спрашивает Атрей. — Невозможно. Отец ничего не боится. Мимир смотрит на него своими светящимися глазами так, будто Атрей только что рассказал плохую шутку. — Ты же в это не веришь, парниша? Атрей не знает, как правильно ответить. — Э-э… — Какой-то монстр отлавливает детей и пожирает их. Он и так боится, что это окажешься ты, ему не нужно, чтоб ты ему об этом говорил. — В голосе Мимира звучит раздражение, но нежное. — Серьёзно, парниш, у тебя инстинкт самосохранения хоть чуть-чуть присутствует? Атрей молча обдумывает этот вопрос. Если честно, пример для подражания в этом отношении у него не лучший. Он опускает взгляд на пол, позволяя глазам лениво дрейфовать по щелям половицы. — …Я просто не хочу, чтобы кто-то еще пострадал. — А он не хочет, чтобы пострадал ты, — говорит Мимир. — Уверен, вы сможете найти баланс. Если Мимир уверен, то Атрей — точно нет.

***

Атрей стоит один в лесу. Идёт лёгкий снег, падая ему на голову и плечи. Воздух вокруг него затянут туманом и дымкой, и Атрей почти что чувствует, как они давят ему на тело. Ему едва ли видно дальше десяти шагов, настолько густ туман. Деревья вокруг него высокие, внушительные, их густая листва закрывает весь свет. Он один. Он слышит какой-то звук, шипение и тошнотворный треск и оборачивается. Он ничего не видит сквозь туман. Он тянется к своему луку, но рука хватает пустой воздух. Тогда он проверяет пояс и обнаруживает, что ножа тоже нет. Раздается еще один звук, тихое шипение, как будто сам лес дышит. Атрей напрягает глаза и видит — почти? — рябь в тумане. Как будто что-то в нем движется. И хотя он знает, что это может быть самое обыкновенное животное, в животе у него появляется тревога. Отсутствие оружия напоминает ему, насколько он уязвим. — Кто здесь? На этот раз в ответ раздается не тихий вздох, а скорее скрежет, будто кто водит металлическими когтями по дереву. Теперь звук приблизился, позади и справа от него. Атрей оборачивается, но ничего не видит. — Отец? — спрашивает он, его сердце начинает биться чуть быстрее. Он знает, что ведёт себя глупо. Затем, краем глаза, он замечает небольшое движение — что-то более светлое, чем лес вокруг. Он едва различает очертания тела, не в силах определить, где оно кончается и начинается. Оно двигается, словно змея в мутной воде. Оно кажется бледным, сливающимся с туманом. И тут глаза Атрея теряют его из виду, хотя мальчик смотрел прямо на него. Атрей вертит головой по сторонам, пытаясь снова найти то, что это было. Но его глазам предстают лишь ветви-скелеты и белый туман. Тогда он снова поворачивается и начинает идти по лесу, на этот раз быстрее. Его нога наступает на ветку, и та ломается. И тут по лесу разносится пронзительный вопль, словно металл разрывают на части. За ним следует звук бегущих шагов. И они приближаются. Атрей разворачивается на пятках и бросается бежать. Спотыкаясь, он пробирается сквозь туман, но его конечности словно залиты смолой. Каждое движение изнурительно и кажется почти невыполнимым. Он заставляет себя идти быстрее, быстрее, но ему кажется, что он движется мучительно медленно. Недостаточно быстро, чтобы убежать. Он слышит ещё один крик, и его сердце замирает, когда он осознает, что он раздался прямо позади него. Сразу после чья-то хватка, словно тиски, обхватывает его лодыжку и дергает. Атрей издаёт негромкий вскрик, когда его тянут к земле, и в последнюю секунду подставляет руки, чтобы не удариться лицом. Он смотрит перед собой, и там, всего в шаге от него, лежит его нож. Когда хватка вокруг его лодыжки усиливается, он тянется за ножом. Пальцы едва касаются рукояти. Он почти дотянулся до него… почти… Тут его тянут назад, прочь от ножа, и Атрей выкрикивает «Нет!», когда нож остаётся вне его досягаемости. Он поворачивается лицом к тому, кто его держит, и поднимает руки, чтобы защитить лицо. Затем он видит существо. Он не может пошевелиться. Он не может дышать. Оно смотрит на него сверху вниз, широко раскрыв рот, и Атрей видит отражение собственного испуганного лица в его черных глазах. Он прижат к земле, не может встать, не может пошевелиться. Атрей принялся бить ногами и раскачиваться взад-вперед, пытаясь освободиться. Но существо крепко держит его, глядя сверху вниз. Атрей заглядывает в его глаза и видит лишь отчаяние. — Атрей! Оно не собиралось умирать. Оно хотело больше. Оно нуждалось в большем. — Атрей! Хватка вокруг него усиливается, и как бы Атрей ни сопротивлялся, все безрезультатно. Он уже у него в руках. Вырваться невозможно. Он умрёт. Он умрёт. Он… — Атрей! Мир вокруг Атрея рухнул, когда его глаза распахнулись, и он делает огромный вдох. Кратос отходит от Атрея, ослабив хватку, когда мальчик рывком взлетает с кровати. Его глаза мечутся по комнате, пока он пытается успокоиться. Атрей делает быстрый, неглубокий вдох, и его взгляд останавливается на лице отца. — Что случилось? — спрашивает Атрей, задыхаясь. У Кратоса мрачное лицо. — Тебе приснился кошмар, — отвечает он, хотя звучит так, будто он что-то сдерживает. Атрей медленно отводит взгляд, пока глаза привыкают к темноте. Он проводит рукой по волосам и замечает, что они влажные от пота. Воспоминания о сне окутывают его. Дрожь пробегает по позвоночнику, когда он вспоминает темный лес, бледную фигуру, преследующую его, ужас, который он почувствовал, когда она прижала его к земле. — Я… я что-то видел, — заикаясь, произносит он. — Я был в лесу, и там что-то было… — он хмурится, пытаясь вспомнить, как выглядело существо, но детали сна уже исчезают из памяти. — Оно… оно было злым. И голодным. — Он делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, осознавая, что Кратос пристально наблюдает за ним. — По-моему, это был эйм. — Невозможно, — немедленно отвечает Кратос. — Это был кошмар, не более того. — Ты же знаешь, что мои сны иногда сбываются, — отвечает Атрей. — И это был не обычный сон. Словно всё было по-настоящему… — Мальчик. Хватит. — Кратос встает, возвышаясь над Атреем. — Этому не бывать. — Откуда ты знаешь? — парирует Атрей. — Эйм все еще там! Он может… — Хватит, — рычит Кратос, и Атрей немедленно замолкает, невольно натягивая на себя одеяла. Кратос молчит пару секунд, а затем медленно опускается на одно колено. Он осторожно кладёт руку на плечо Атрея. — Он тебя не получит, — медленно произносит он, глядя Атрею в глаза. Атрей чувствует, как тиски вокруг его сердца немного ослабевают, но страх все равно пробегает по его позвоночнику. — Я… должен тебе кое-что сказать, — медленно произносит он. Он делает паузу, прежде чем продолжить, благодарный за то, что Кратос ждет, когда скажет сам. — Перед тем, как ты пришел, там, в лесу… человек сказал мне кое-что еще. Что я следующий. — Он умалкивает, ожидая ответа Кратоса, но его отец ничего не говорит. Тогда Атрей продолжает. — Я не хочу знать, что эта тварюка все еще там. — Его голос тих и умоляющ. — И ты знаешь, что не сможешь вечно держать меня в стойбище. Кроме того, — добавляет он, — с тобой я в большей безопасности, чем здесь один. Кратос по-прежнему ничего не говорит, напряженно глядя на Атрея. Молчание отца начинает его нервировать. Но наконец Кратос испускает долгий, усталый вздох. Его пальцы быстро сжимаются на плече Атрея, затем отпускают. — Ты прав, — наконец говорит он. Этого Атрей не ожидал. — Я прав? — Мы отправимся за зверем, — продолжает Кратос, положив руки на колени, как будто Атрей ничего и не сказал. — Ты всё время будешь рядом со мной. Если — по какой-либо причине — я обнаружу, что тебя рядом нет, мы отправимся прямо домой. И останешься ты там надолго. — Кратос окидывает сына суровым взглядом. — Ты понял? Атрей быстро кивает. — Понял. Кратос встает, и Атрей чувствует, как адреналин начинает просачиваться в его вены. — Тогда отдыхай. Отправляемся на рассвете.

***

Верные своему слову, Кратос и Атрей выходят, как только начинающий желтеть свет касается неба. Атрей молча натягивает тунику и доспехи, проверяет тетиву своего лука, чтобы убедиться, что она все еще натянута. Его сердце колотится в груди, но почему-то вид отца с его топором и клинками успокаивает его. Перед самым их выходом из дома Кратос отозвал Атрея в сторону и сурово посмотрел на него. — Ты останешься рядом со мной. — Это был не вопрос. И снова Атрей с готовностью кивает. — Есть, сэр. Так он и делал последние несколько часов, не отходя от Кратоса более чем на несколько шагов. Атрей хочет отправиться на поиски самостоятельно, чувствуя, как его сдерживает терпеливый и осторожный шаг отца. Но он знает, что лучше не испытывать судьбу, да и не хочет оставаться один после нескольких последних видений. Воспоминания о страхе во сне все еще не дают ему покоя. Однако, кроме гиперактивного воображения Атрея, для них ничто не представляло угрозы. Самое живое, что они нашли, был кролик, которого Атрей подстрелил на обед, — кроме этого, ни человек, ни зверь им дорогу не переходили. Даже следов на снегу не появилось. Вот почему теперь, несмотря на свои прежние опасения, Атрей почти что отчаянно хочет, чтобы на них хоть что-нибудь напало, просто чтобы развеять скуку. — Может, мы не там ищем? — предполагает Атрей. Он продолжает пробираться по снегу за своим отцом. Они уже не меньше часа патрулируют по краю стойбща, и ноги Атрея болят от напряжения. — И где же, по-твоему, нам следует искать? — спрашивает Кратос. Атрей опускает плечи, поскольку знал, что тот ответит именно так. — Не здесь, — отвечает Атрей, и эта фраза выхватывает у Кратоса негромкий, глубокий звук. Атрей распознает в этом звуке веселье, и мальчик слегка улыбается в ответ. — А ты ожидал, что мы найдем эйма сразу же? — спрашивает Кратос, слегка повернув голову, чтобы посмотреть на сына. — Нет, но я не думал, что будет так… — Мальчик, ты думаешь, что охотиться на монстров скучно? Атрей знает, что лучше ответить на этот вопрос честно. — Конечно, нет. И в мыслях не было, — быстро говорит он. — Я в восторге, чесслово. Никогда ещё не было так весело за последние недели. Кратос посмеивается, и Атрей улыбается, услышав этот звук. Он ещё не встречал никого, кроме матери, кто мог бы рассмешить его отца. Некоторое время после ее смерти улыбки были для обоих редки. Но с тех пор как они вернулись с горы, Атрей стал замечать, что отец улыбается все чаще и чаще. И что улыбки всегда связаны с Атреем. На них снова опускается тишина, и Атрей продолжает идти по снегу, следуя за звуком шагов отца, вдавливающихся в снег. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на небо, и замечает, что солнце опускается все ниже. Атрей благодарен за то, что его кровь морозного гиганта не даёт ему почувствовать сильнейшего холода. Снова идёт снег и начинают собираться тяжелые тучи, обещающие возможную метель. Атрей переводт взгляд вниз и сосредотачивается на ногах, ступающих по снегу. Ему кажется, что он идёт целую вечность. В конце концов Атрей просто переводит конечности на автоматический режим и позволяет своему разуму отойти на второй план. Его отец молчит, и Атрей решает, что искать нечего. Он просто следует за шумом шагов, хрустящих по снегу. Шага, поправляет он себя. Следует за звуком шага по снегу. Тут только одна пара. Атрей останавливается на месте. Он больше не слышит шагов отца. Он поднимает голову. Кратоса нигде не видно. В животе Атрея закручивается узел. — Отец? — зовёт он, ожидая, что тот в любую секунду появится и примется его наставлять. Но ответа не последовало. Атрей оборачивается, осматривая окрестности. Он находится посреди густого леса, заросшего тощими деревьями без листьев. Свет тут слабый. Он напрягает глаза в поисках хоть какого-нибудь движения, но ничего не видит. — Отец? — снова зовёт он, на этот раз громче. Это же невозможно. Он только что был позади него — не так ли? Как давно это было? Атрей поднимает голову и видит, что солнце почти что скрылось за горизонтом. Это когда же это произошло? Сердце Атрея начинает учащенно биться, и не только от страха получить серьезную нотацию от отца. Он оглядывается и начинает пробираться назад, ступая след в след. — Отец! — кричит он еще отчаяннее, зная, что не должен шуметь, но ему уж плевать. Он смотрит на свои следы и видит углубление в снегу. И тут он замирает. Примерно в двадцати футах от того места, где он повернул, его следы исчезли. Перед ним лежит свежевыпавший, нетронутый снег. Не успев подумать, Атрей тут же смахивает со спины лук и накладывает стрелу, готовый в любой момент выстрелить. Он оглядывается по сторонам в поисках причины, по которой замело его следы — может быть, в снегу кто-нибудь спрятался. Но он ничего не видит. Только бесплодный лес вокруг. Причин для беспокойства нет, говорит себе Атрей. Он знает этот лес, ориентироваться по солнцу и звездам тоже умеет. Но снежное покрывало скрывает большинство ориентиров, а в панике все кажется незнакомым. Он разворачивается и начинает идти прочь от заходящего солнца, зная, что его дом находится на востоке. Он идет некоторое время, затем останавливается. Он что-то услышал? Он быстро оглядывается по сторонам, затем качает головой, так как ничего не видит. Он не может замирать, как кролик, при малейшем звуке. Будет гораздо труднее добраться до дома, когда стемнеет, а солнце быстро исчезает. Ему нужно двигаться. Он проходит еще немного, дыхание вырывается из него белыми струйками. Ему просто нужно попасть домой, и все будет хорошо. Отец будет сердиться, но пока он сыт и в безопасности, всё остальное неважно. Ему просто нужно попасть домой… Что-то твердое, жёсткое и грубое обхватывает его ногу и срывает с места. Лук Атрея выскальзывает из рук от шока, и хорошо, что так — через секунду его охватывает веревка и прижимает руки и колени к груди. В одно мгновение Атрей оказывается заключенным в грубую веревочную сеть и теперь болтается над землей. Его голова зажата в неудобном положении рядом с плечом, но краем глаза он видит движение. Не задумываясь, он начинает протискивать правую руку к ножу у пояса. Его рука прижата к туловищу, и небольшое движение дотянуться до ножа требует значительных усилий. — Наконец-то поймал это отродье, — слышит он чей-то голос. Атрей не обращает на него внимания. Единственное, что сейчас имеет значение, — это освободиться. Его пальцы дотягиваются до рукояти ножа, и он вынимает его из пояса. Он начинает пилить, используя только движение запястья. — Спускайте его, — говорит кто-то еще. Атрей продолжает судорожно пилить веревку, чувствуя, как волокна начинают рваться. Он почти закончил… Его рука падает в пустой воздух, когда лопается нить сети. Он бьет ногой, создавая более широкое отверстие, и вываливается из него. Сначала он ударяется о землю спиной, и вокруг него взрывается боль. Весь воздух вылетает из его легких, и мир вокруг него расплывается, а глаза быстро наполняются слезами. Прежде чем Атрей успевает собраться с мыслями, его хватают за верхнюю часть руки и поднимают на ноги. Атрей все еще держит нож и пытается нанести удар нападавшему в лицо, но тот хватает его за запястье свободной рукой. Лицо нападавшего прямо как у других: исхудалое, в лохмотьях, с размазанным вокруг глаз и рта углём. — Сделайте же что-нибудь! — орёт он кому-то позади Атрея. Атрей поворачивает голову и видит, как тупой конец оружия летит прямо ему в висок. Прежде чем он успевает среагировать, оно ударяет его по голове. Он чувствует боль, а затем наступает темнота.

***

Первое, что замечает Атрей, — это стук в голове, словно кто-то колотит о внутренности его черепа. Затем он чувствует, как что-то крепко сжимает его запястья, и еще что-то связывает его ноги и торс. Затем под ним начинает шевелиться земля. Он открывает глаза, но солнце уже село. Он видит над собой только бесплодные деревья. Он поворачивает голову и видит, что лежит на санях, привязанный к ним парой толстых веревок. Его запястья покоятся перед ним, также связанные. Атрей поворачивает голову назад, насколько это возможно, и видит, что сани кто-то тянет. Они быстро движутся по снегу, как будто Атрей и не весит ничего. Он смотрит перед собой и видит еще одного человека с такой же раскраской лица, как и у остальных. В руках у него толстый, тяжелый меч из прочной стали. Атрей сглатывает, стараясь сохранять спокойствие. Все будет хорошо. Да, ситуация не идеальная. Его похитили и везут куда-то люди, которые, возможно, хотят его убить. Но все будет хорошо. Отец наверняка заметил его отсутствие, и Атрей знает, что он в любой момент придет и спасет его. Кратос еще никогда его не подводил. Он пробует бороться с путами и обнаруживает, что они почти не поддаются. Кто бы его ни привязал, он сделал это хорошо. Человек перед ним замечает, как Атрей дёргается. — Прекрати, — резко говорит он. — Ты не выберешься, можешь даже не пытаться. — Куда вы меня тащите? — спрашивает Атрей, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — К эйму, — это все, что он получает в ответ. Мужчина смотрит вдаль, будто видит нечто важное. — Вы не обязаны это делать, — говорит Атрей, изо всех сил стараясь придать своему голосу спокойствие и уверенность. — Уверен, есть другой способ. Что бы эйм вам ни давал — вы можете найти другой способ. — Другой способ нам не нужен. — Я могу вам помочь… — Нам не нужна твоя помощь, сопляк. — Человек, тянущий сани, заговорил впервые, и его голос низок и груб. — Не после того, как ты убил наших. После этого Атрей замолкает. Он думает, что это в его же интересах. После еще нескольких минут ходьбы по снегу они наконец выходят на поляну. У Атрея замирает сердце, когда он видит среди деревьев какую-то фигуру — ту самую, которую видел раньше. По мере того как сани въезжают все дальше на поляну, Атрей видит все больше и больше фигур на деревьях. Сани останавливаются, и в поле зрения появляются трое мужчин — видать, перед санями были еще люди, которых Атрей не видел. Один из них наклоняется и подходит к Атрею настолько близко, что мальчик чувствует его горячее дыхание. — Сейчас мы тебя развяжем. Учудишь что-нибудь — потеряешь один из своих красивых глазок. — Мужчина держит нож прямо перед лицом Атрея, и Атрей напрягает глаза, пытаясь его рассмотреть. — Понял? Атрей кивает. — Понял. Мужчина быстро разрывает узы, удерживающие мальчика на санях, а затем хватает его за плечо и подтягивает к себе. Затем он грубо разворачивает Атреуса и обхватывает его шею рукой, фиксируя на месте. Теперь Атрей стоит перед поляной, но металлическое дерево, которое обычно сопровождает эйма, отсутствует. Другой мужчина подходит к Атрею и задирает рукав. Он хватает мальчика за руку и выкручивает ее изо всех сил, пока не обнажается внутренняя часть предплечья Атрея. Давление причиняет боль. Затем мужчина свободной рукой выхватывает из-за пояса нож. Атрей начинает извиваться и брыкаться, понимая, что сейчас произойдет. — Держи его, — говорит человек с ножом, и чья-то рука обхватывает его грудь, удерживая на месте. Третья фигура подходит к Атрею, держа в руках небольшую чашу. Мальчик не может не смотреть, как нож приближается к внутренней стороне его руки. Он тихонько хнычет, когда кончик ножа прочерчивает вертикальную линию от локтя до запястья. Порез неглубокий, но длинный и его обжигает холодным воздухом. Третий мужчина протягивает чашу под руки Атрею, собирая кровь, пока та стекает вниз. Атрей не хочет знать, для чего они собираются ее использовать. — Прекратите… — выдыхает он сквозь стиснутые зубы, и, к счастью, через несколько секунд его руку освобождают, а человек, держащий лук, уходит. Однако боль остается, и Атрей быстро моргает, когда слезы наполняют его глаза. Кровь продолжает стекать по руке Атрея, делая его руки скользкими. Он обращает внимание на человека, держащего полную крови чашу. Он идет к центру поляны, его шаги мягко хрустят по снегу. Дойдя до центра, он протягивает чашу и начинает читать заклинания на незнакомом Атрею языке. Ему удаётся разобрать несколько слов, когда его мозг начинает переводить — подношение, призыв, благодарность эйму за защиту от зимы. Затем мужчина опускает чашу, позволяя крови вылиться на снег и окрасить его. Он делает несколько шагов назад и ждет. Атрей гадает, всё ли это. Не всё. Через мгновение Атрей слышит сильный треск, как во время боя отца с Бальдром, когда вокруг них раскололась сама земля. Затем что-то блестящее вырывается из земли и начинает расти вверх. Рот Атрея раскрывается, когда начинает формироваться металлическое дерево, расширяясь с невероятной скоростью. Ветви тянутся наружу, образуя острые концы. А вот теперь Атрей конкретно обеспокоен. Он знает, что произойдет дальше. Как только его начинают подтаскивать к дереву, Атрей оживает, подтягивает ноги к груди и начинает бить по всему, что может. Мужчины кричат, один из них пытается схватить Атрея за ноги, но в ответ получает ногой по лицу. Мужчина, обхвативший Атрея руками, пытается оттащить его к дереву, но Атрей обхватывает ногами одну из ног мужчины. При следующем шаге они оба падают на землю. Атрей приземляется под мужчиной, и весь воздух выталкивается из его легких. — Отродье! — плюется мужчина, но все, что он собирался сказать дальше, обрывается, потому что Атрей переворачивается на спину и бьет мужчину между ног. Видя, как тот сгибается в три погибели от боли, Атрей испытывает некоторое удовлетворение. Но удовлетворение исчезает, когда сильные пальцы обхватывают его горло и тянут в вертикальное положение. Глаза Атрея расширяются, когда способность дышать исчезает, и он судорожно хватается за пальцы на шее. Как бы он ни старался, ему не удается ослабить хватку. Затем на его лицо обрушивается резкий колющий удар, и связанные руки Атрея падают в сторону. Он не может понять, кто его держит и где они находятся. Он бьет ногами из чистого отчаяния, его желание вдохнуть воздух становится еще сильнее, его легкие горят от отчаянной потребности вдохнуть. Наконец, хватка исчезает, и Атрей делает огромный вдох, быстро моргая, пытаясь прогнать слезы из глаз. Он уже не стоит на том же месте, теперь он ближе к центру поляны. По обе стороны от него стоит человек, держащий его за руки, и двое перед ним. Он пытается сориентироваться, но все, на чем он может сосредоточиться, — это наполнить легкие воздухом. — Поднимите его, — говорит кто-то, и тут Атрея поднимают, и что-то позади него… Боль. Ослепляющая боль. Атрей вскрикивает, когда острая ветка дерева вонзается ему в плечо, пронзая кожу и мышцы. Затем люди, держащие его за плечо, толкают его, и шип, еще глубже проникнув в плечо, выходит с другой стороны. Атрей лишь издает слабый стон и смотрит вниз. Ветка дерева, торчащая из его плеча, покрыта его кровью, которая обильно стекает по переду его туники. Тут двое мужчин, державших его, отступают, и какой бы сильной ни была боль раньше, теперь она еще сильнее. Атрей не может сдержать очередной вскрик, когда он всем весом своего тела давит на шип, вгоняя ветку еще глубже в плоть. Он судорожно пытается схватиться за ветку и оторвать себя от нее, но не может ухватиться за нее, не порезав руки. Его собственная кровь течет по переду туники, горячая и металлическая. Он дышит короткими, влажными вдохами, которые почти не дают ему воздуха, в котором он нуждается. — Резать его будешь? — слышит он чей-то вопрос. Атрей поворачивает голову, ища того, кто собирается к нему подойти. — Нет… — бормочет он, даже не осознавая, что говорит вслух. Он не может умереть. Не здесь. Отец придёт. Он должен, он придёт, он должен. После нескольких затяжных минут один из мужчин качает головой. — Нет. Подождем. Пусть эйм напитается. И, — он бросает злобный взгляд на Атрея, — пусть заодно помучается за то, что убил остальных. Он не умрет. Не сейчас. Не сегодня. Атрей вновь обращает внимание на свое дыхание, пытаясь вспомнить, чему его учил отец. «Вдох через нос, выдох через рот. Сосредоточься на чем-то, кроме боли». Конечно, когда вокруг только похитители, снег да гигантское дерево, на котором он болтается, это легче сказать, чем сделать. Он смотрит вниз и замечает, что его кровь уже стекает на снег. Он странно красив, этот контраст красного и белого. Вот на что он может смотреть, думает он, так как голова становится все легче и легче. Просто смотри на красное и белое. Не на шип, торчащий из плеча. Это он может. Просто сосредоточься на снеге, а не на жгучей, обжигающей боли, исходящей из плеча. Легко. Атрей не знает, сколько времени он так провисел, но к тому времени, когда кто-то снова заговорил, он замечает, что пятно крови на снегу выросло и стало таким же широким, как щит отца. — Что же он не идёт? — спрашивает кто-то. Раздается хмыканье, и кто-то отвечает. — Мало мучений. Ребенок недостаточно напуган. Затем кто-то пихает его в ногу, и движение посылает еще одну ударную волну боли по телу Атрея. Он задыхается, когда один из мужчин начинает говорить. — Эй, только не говори мне, что думаешь, что выберешься отсюда. — Атрей пытается сосредоточиться на человеке, который говорит с ним, но у него всё плывёт перед глазами, и он не может ничего разобрать. Уголь вокруг глаз и рта превратился в гротескное лицо. — Ты умрешь. Это неизбежно. — Нет, — бормочет Атрей, его голос выходит хриплым, надтреснутым шепотом. — Не умру. Он слышит смех, странно тихий для ушей. — Ты жив только потому, что эйм попировать хочет. Насытиться страданиями. А если мы тебя убьём, то все испортим. — Что-то тычет ему в живот. — Чем быстрее потеряешь надежду, тем быстрее все закончится. Атрей закрывает глаза и думает о своем отце. О его огромных, мозолистых руках, которые могут быть грубыми и теплыми одновременно. О запахе хижины, затхлости, сосны и пепла. О том, как Кратос улыбается Атрею. О безопасности, которую чувствует рядом с отцом. Он не может сдаться. Не может. Атрей собирает последние силы и заставляет себя улыбнуться. Его зубы почему-то скользкие, и он чувствует вкус крови. — Как же вы облажались, — говорит он, с трудом выдавливая каждое слово из недр желудка. — Да ну? — спрашивает один из мужчин, притворяясь заинтересованным. — Мой отец придёт, — отвечает Атрей. — И разорвет вас на куски. — Его плечо горит. Все горит. Возможно, он потерял слишком много крови, чтобы выжить. Но ему все равно. Вокруг него раздается хор смеха. — Сопляк все еще думает, что его папочка придет! — кричит кто-то. — Как мило. — Еще один толчок в грудь, и Атрей издает тихий вскрик боли, когда движение бередит его плечо. — Включи мозги, парень. Никто за тобой не придёт. Никто тебя не найдет. Никто тебе не поможет. Ты сам по себе. И твой гребаный папочка, — Атрей видит, как тот выплевывает слова, — уж точно не придет и не спасет тебя. В этот самый момент из леса вылетает клинок, пронзает мужчину в грудь и тащит на цепи обратно в лес. Раздается мучительный, страдальческий крик, звук рвущейся плоти, а затем тишина. Атрей разражается смехом и видит, как оставшиеся трое мужчин поворачиваются и смотрят на него расширенными глазами. Ему все равно, что он при смерти. Оно того стоит. Атрей ухмыляется и удивляется, как мерзко он выглядит, когда его зубы покрыты кровью. — Вам конец. Дальше всё происходит очень быстро. Кратос выбегает из леса, его лицо и грудь заливает кровь. Зрение Атрея затуманено, но он видит клинки отца и что их окутывает огонь, слышит крики людей, влажное рвание плоти. Странно, однако всё это успокаивает. Его плечо ужасно болит, но почему-то кажется, что это более тупая боль, принадлежащая кому-то другому. Он закрывает глаза и ждет. Через несколько мгновений он чувствует, как чья-то рука осторожно касается его локтя, едва-едва. Он открывает глаза и видит лицо своего отца. Даже подвешенный, он находится на уровне глаз Кратоса. Атрей смотрит в янтарные глаза отца, и они окрашиваются в красный цвет. Атрей чувствует что-то мокрое на своих щеках и понимает, что плачет. Это не может быть его тело. Он вообще почти не чувствует своего тела. Рука осторожно касается его щеки, и он сосредотачивается на ней, как будто это последнее, что еще связывает его с телом. Остальные части его тела словно парят. — Атрей… — шепчет его отец, его голос мягок и тяжел от огромной боли. Затем он говорит более контролируемо: — Мне нужно тебя снять. Атрей слышит свой ответ, но что именно он говорит, он не знает. Все кажется таким далеким. Его отец что-то говорит, и Кратос кладет руку на плечо Атрея, а другую — ему за спину. Затем, одним быстрым движением, он стаскивает Атрея с ветки. Глаза Атрея широко раскрываются, когда он чувствует, как шип вырывается из плеча, но в ответ он издает лишь слабый вскрик боли. Конечности совсем его не держат, но Кратос осторожно опускает его на землю, стараясь трясти как можно меньше. Плечо Атрея продолжает гореть, и он закрывает глаза, когда боль начинает утихать. Приятно, когда глаза закрыты. Все болит намного меньше. — Атрей! — Мальчик открывает глаза от резкого голоса Кратоса и видит, что отец смотрит на него сверху вниз. — Засыпать нельзя. Ты меня понял? — Его голос резок и отчаян. — Ага, — бормочет Атрей слегка раздраженно. Он не хочет бодрствовать. Когда он не спит, всё болит. Он чувствует, как что-то обвивается вокруг него, стягивается вокруг плеча, но сейчас он почти не чувствует боли. Он даже почти не чувствует собственного тела. Он видит что-то зеленое в кулаке Кратоса, а в следующее мгновение его захлестывает волна исцеляющей магии. Он задыхается, когда она обрушивается на него, а затем — вся боль становится гораздо острее, он гораздо больше бодрствует, и Атрею это ни капли не нравится. — Они… просчитались… — шепчет Атрей лепечущим голосом. Отец на него цыкает, но слова словно сами идут из головы в рот. — Думали… эйм… покажется… — Тише, мальчик, береги силы, — приказывает Кратос, но Атрей продолжает. — Недостаточно… боли, — шепчет Атрей, испытывая странное чувство удовлетворения. — Ни разу… не терял надежды… что ты придешь. Кратос замирает, приостановив бешеное перевязывание плеча Атрея. Он смотрит на сына, а затем осторожно касается его щеки. Он чувствует что-то влажное — возможно, кровь, но его это не волнует. Глаза Кратоса словно прожигают душу Атрея. — Я всегда буду за тобой приходить. — В этих словах столько тяжести — вина, решимость, боль. Затем, медленно, он подставляет руку под руки и колени Атрея и одним быстрым движением поднимает его. — Всё закончилось, — говорит он успокаивающе. Вот только в их жизни ничего не бывает так просто. Пронзительный звук проносится по лесу, словно металл разрывают на части. Атрей инстинктивно прижимает голову к груди отца, когда звук вонзается ему в уши. — Что… — выдыхает Атрей, и тут он видит. Он знает. В конце концов, он ему снился. Эйм выставляет на поляну одну невероятно длинную, бледную конечность. Руки у него длинные, бугристые, с острыми когтями. Он медленно передвигается, словно паук, конечности сочленяются одна за другой, пока он ползёт на четвереньках. Тело эйма тонкое, позвоночник гротескно выпирает через спину. Но что в нём самое страшное, так это его лицо. Бледное, длинное, челюсть почти расколота пополам длиной зубов, и бездушные, впалые, черные глаза. Теперь Атрей понял, чему пытались подражать последователи эйма, нанося уголь вокруг глаз и рта. У него нет зрачков, но он смотрит прямо на Атрея и Кратоса. Атрей знает, зачем он здесь. — Нет… — шепчет он. Тело Кратоса становится полностью напряженным и неподвижным. — Нет, его не должно здесь быть, он же не пришёл. Кратос ничего не говорит. Эйм медленно приближается к ним, двигаясь так, как ни одно существо, которое Атрей когда-либо видел. Он большой. И острый. Но более того, он внушает Атрею первобытный страх, которого он раньше не испытывал. И даже ощущение обхвативших его рук отца мало чем успокаивает. Кратос медленно опускает Атрея на землю, ни на секунду не отрывая взгляда от эйма. Атрей борется с желанием прижаться к отцу, удержать его рядом. Он хочет крикнуть отцу: «Нам нужно бежать, просто вернуться домой, подальше от этой твари». Но он едва может произносить слова, едва может говорить, его тело отказывает ему. — Я разберусь, — тихо говорит Кратос, но в его голосе звенит сталь. Он отходит от Атрея, достает из-за спины топор, и иней окутывает его от рукояти до лезвия. Эйм делает шаг ближе и издает еще один раздирающий уши крик. Кажется, что его пасть расколота пополам, белая кожа трескается и растягивается. Затем он прыгает вперед, выпустив когти, и Кратос отвечает ему тем же.

***

Позже Атрей помнит лишь несколько вещей. Кровь на лице — чья? Он не знает — пока Кратос несёт его над снегом, нетвердой, но быстрой походкой. Крики эйма и его отца, ревущие в его ушах, и что Атрей не может понять, кто кого ранит. Голос Кратоса, говорящий Атрею суровые слова, но Атрей ничего не может понять, несмотря на отчаяние в голосе отца. Что, проснувшись, он видит потолок своего дома и тут же снова проваливается в тяжелый сон. Попытку проглотить что-то, что ему дают выпить, и нежное «молодец» от отца, когда он справляется. Но теперь, когда он открывает глаза, он впервые может видеть без помутнения зрения и формировать связные мысли. Деревянный потолок освещает мягкий свет, должно быть, сейчас как минимум позднее утро. Он слышит тихое потрескивание огня, в воздухе пахнет травами и специями. Он переводит взгляд в сторону и видит Мимира, который лежит на своей подставке с закрытыми глазами. На полу валяются окровавленные тряпки, а рядом с его постелью стоит миска с водой. Он лежит под одеялом отца и под своим собственным, а их тепло и тяжесть успокаивают его. Решив поэкспериментировать, он слегка шевелится и чувствует боль в плече. Он медленно садится — его тело болит, и ему хочется только одного — рухнуть обратно в постель. Но он заставляет себя остаться в вертикальном положении и тянет за тунику, чтобы заглянуть под рубашку. Там линия швов проходит примерно от кончика плеча и чуть выше грудной кости. По тому, как морщится кожа, Атрей понимает, что останется шрам. Однако он выглядит наполовину зажившим, а не сырым и красным, как ожидал Атрей. — Парниша? — Атрей поворачивает голову и видит два золотых глаза, смотрящих на него — должно быть, его движения разбудили Мимира. Он выглядит обеспокоенным. — Сколько я проспал? — спрашивает Атрей. У него такое чувство, что он в отключке провалялся долго, но ему нужно убедиться. — Три дня, — отвечает голова, а затем его тон смягчается. — Мы уж думали, не выживешь. Это застает Атрея врасплох. На мгновение к нему возвращается страх, паника — он висит на крючке и буквально наблюдает, как истекает кровью, не в силах ничего сделать, чтобы остановить это. Затем до него доходит еще одна важная деталь, и его глаза расширяются. — Отец! Эйм! Он…? Но тут Атрей слышит тяжелые шаги, и дверь в хижину открывается. Кратос входит и, увидев, что Атрей очнулся и встал, бросается к нему. Кратос берет голову Атрея в руки, и мальчик позволяет себя осмотреть, а мужчина поворачивает его голову туда-сюда. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Кратос через мгновение, его голос тих. — Как будто кто-то насадил меня на крюк и оставил подыхать, — отвечает Атрей, решив, что честность, наверное, лучшая политика. Но по вспышке боли, которую он видит в глазах Кратоса, он понимает, что, возможно, так шутить еще рано. — Плечо болит, но мне уже намного лучше. В основном усталость. Кратос издает негромкое хмыканье, и Атрей не знает, что сказать. Ему кажется, что между ними так много недосказанного, и он не знает, как к этому подойти. Атрей смотрит на отца и замечает множество заживающих порезов на его груди и лице. Ни один из них не выглядит свежим, но Атрей знает, что его отец быстро заживает. — Ты ранен? — Я в порядке, — Кратос отвечает автоматически. Однако нечто настороженное в его тоне заставляет Атрея нахмурить брови. — Эйм… ты…? — Он мертв, — отвечает Кратос с уверенностью в голосе. Атрей чувствует, как напряжение, о котором он и не подозревал, покидает его. Он вспоминает рев ярости, звук топора левиафана, ударяющего по плоти, и решает, что лучше ему не знать подробностей боя. На них опускается тишина, и что бы Атрей ни собирался сказать, оно кажется неправильным. Что-то недосказано, но Атрей не знает, как к этому подступиться. Он вспоминает, как все это началось, и его глаза стыдливо опускаются вниз. — …Прости. Кратос поднимает вопросительно бровь. — За что, мальчик? И тут же все внутри Атрея выплескивается наружу. — Ты был прав, я должен был остаться в стойбище, я не должен был уходить, я не знаю, как это случилось, но… — Хватит, — говорит Кратос властным тоном, но Атрей не может остановиться. Ему нужно, чтобы отец знал. — Я не сдался, не позволил им себя запугать, я не знаю, почему эйм таки явился, но, клянусь, я тебе доверял… — Атрей, дыши, — сурово говорит Кратос, кладя руку на щеку сына. От прикосновения Атрей закрывает рот и замирает. Ощущение теплой руки отца немного его расслабляет. Он закрывает глаза и слышит, как отец продолжает. — Я не знаю, почему эйм пришёл. Но теперь он мертв. — Его голос не оставляет места для ошибки. Атрей слышит, как кто-то прочищает горло, и, открыв глаза, видит, что Мимир смотрит на них. Кратос убирает руку и раздраженно смотрит на голову. — Вообще-то, у меня есть теория, почему он явился. — Какая уже разница? — грубо говорит Кратос, но Атрей уж заинтригован. — Какая? — спрашивает он, прерывая Кратоса. Лицо Мимира становится задумчивым. — Ну, эйм же появляется, когда обнаруживает источник страдания. — В тоне Мимира звучит нечто странное, что мальчик не может определить. — Его последователи призывают эйма, имея в виду определенную жертву. Но если эйм не может найти свою жертву, то, скорее всего, потому, что у него есть цель повкуснее. Существа, которые больше страдают. — Но… — Атрей в замешательстве качает головой. — Он же всё-таки пришёл, просто… позже. Мимир пытается казаться бесстрастным. — Ну, может быть, он все-таки свою жертву нашёл. Источник великих мук и страданий. И вот тогда всё обретает смысл. В мгновение ока воспоминания, которые до этого были туманными, становятся ясными. Атрей помнит выражение лица своего отца, когда тот снимал его с шипа: глаза расширены и окрашены в красный цвет, руки дрожат. Он помнит, как отец нес его обратно в дом, хромая от ран, и умолял Атрея не закрывать глаза. «Атрей, посмотри на меня. Слышишь, мальчик? Посмотри на меня. Я тебя не потеряю. Я не могу». Он помнит, как Кратос зашивал ему плечо, а он лежал, едва двигаясь, и только тихо скулил, когда игла пронзала его плоть. «Все хорошо. Осталось немного. Почти готово. Не засыпай, мальчик». Он помнит, как лежал под одеялами, дрожа от жара, пока его тело боролось за исцеление, а отец подносил к его губам чашу с лекарством. Атрей был в полусознании и не мог произносить слова, но он помнит, как отец медленно гладил его по волосам. Он помнит, как однажды проснулся и увидел, что его отец сидит в кресле, все еще бодрствуя, и наблюдает за Атреем в поисках каких-либо признаков дискомфорта. Атрей смотрит на Кратоса. Тот смотрит вдаль, по-прежнему стоя на коленях рядом с кроватью Атрея, положив руки на колени. Выражение его лица не поддается прочтению. Медленно, Атрей сползает с кровати и приземляется прямо перед отцом. Кратос смотрит на него. — Мальчик? А затем Атрей тянется к отцу и обнимает его, обхватывая руками шею Кратоса и зарываясь лицом в плечо. От его отца пахнет хвоей и металлом. Какое-то мгновение Кратос не двигается, и Атрей начинает бояться, что совершил ошибку. Но затем он чувствует, как две сильные руки обхватывают его, окутывая теплом и безопасностью. Кратос слегка склоняет голову, так, чтобы она упиралась в голову Атрея. — Все в порядке. Я здесь, — тихо бормочет Атрей. Он чувствует, как руки вокруг него слегка сжимаются, защищая его. Он позволяет себе посидеть так некоторое время, впервые за целую вечность. Наконец, он чувствует, как его отец немного напрягается, и Атрей отпускает его, позволяя ему отстраниться. Кратос встает и с нежностью смотрит на Атрея. Это взгляд значит «я так сильно тебя люблю, но со словами не дружу, поэтому просто потаращусь на тебя некомфортно долго, а потом велю тебе что-нибудь сделать». Атрей знает этот взгляд. Наконец, Кратос поворачивается спиной. — Мальчик. Возвращайся в постель. Тебе нужно отдохнуть. Атрей не может сдержать улыбку, которая дергает за уголки его рта. — Есть, сэр.

***

Позже Атрей задумывается. Он рад, что эйм мертв. И хотя в последующие дни его мучают кошмары, в конце концов они проходят. Он выздоравливает и вскоре снова выходит на охоту. Некоторое время он придерживается Кратоса, и отец, кажется, не возражает. Эйм должен был умереть. Но, как он говорит Мимиру, выстругивая стрелы: — Эйм ведь не виноват. Его создали быть злым. Он таким родился. — Он кладет еще одну стрелу в растущую кучу настроганных стрел и берет в руки следующую палку. — Он был голодный, как и мы. Мимир хмурится. — Во имя него убивали детей. Он чуть не убил тебя. Только не говори, что думаешь, что никто не виноват. Атрей качает головой, скребя ножом по ветке. — Я этого не говорил. — Он сосредоточился на том, чтобы сформировать острие. — Отец ненавидит богов. Они не такие уж и отличные, это точно. Но… последователи эйма не обязаны были ему поклоняться. Не обязаны были его кормить. Но они все равно это делали. Он опускает стрелу и делает паузу в движениях. — Боги… может быть, они рождаются плохими, и им приходится учиться быть хорошими. У них есть вся эта сила, и им некому сказать «нет». Но люди не такие. Они должны быть лучше. — На его губах появляется мрачная улыбка. — Может быть, боги и люди в конце концов не такие уж разные. Вот почему Атрей боится людей больше, чем богов.