непривычно

— ого, привет, ты идешь домой чонин не спрашивает. а чан смотрит на него удивлённо, немного скептично, слабо приподняв бровь, словно у минхо научился. застыв, не двигаясь на месте, только безмолвно наблюдает за тем, как чонин скидывает все его вещи в сумку — ты, эм, не должен быть в общежитии сейчас? — чан кажется полностью сбитым с толку. чонин засчитывает это как свою личную победу, саркастично хмыкая на чужой вопрос — в час то ночи? нет, хëн, тебе показалось он подходит к столу, отодвигая криса к стенке, и начинает сохранять все файлы, закрывать программы и миллионы вкладок в поиске. вероятно, чан уже отошёл от минутного шока и просто позволяет ему делать всё, что его душе заблагорассудится — тебе помочь? — спрашивает он, и ян слышит в чужом голосе улыбку. наверняка тёплую, такую, которая всегда на его лице расцветает, когда они вместе чонин тоже улыбается. специально, конечно же, так, чтобы чан этого не увидел. серьёзности и желания забрать кое-кого домой в нём больше, чем вообще чего-либо другого — да, надень кофту. там холодно чан с хрустом спины поднимается со стула, потягиваясь, и чонин думает: вот уж действительно дед. его горячо любимый и самый красивый, но дед — есть, ваше величество, — слышится в ответ, а затем следует поцелуй в макушку обычно чан не достаёт и ограничивается щекой. сегодня — не обычно. так что чонин заливается лёгкой краской и продолжает заниматься всё тем же, вслушиваясь в копошения позади. когда последний файл сохраняется, он захлопывает крышку ноутбука и аккуратно засовывает тот в специальный чехол — у тебя есть три секунды, чтобы положить сумку, готов? он улыбается ещё шире, и ровно через три секунды чан разворачивает его за плечи, а затем, опуская руки, сплетает их пальцы. в студии теперь без свечения монитора и в приглушенном полумраке совсем тихо и по-особенному уютно. чонин заглядывает в чужое лицо и пытается построить на своём подобие серьёзности. он знает, что проваливается тут же, как чан тепло ему улыбается — что за повод? чонин фыркает, одной рукой вырываясь из чужой хватки, и зачесывает кудрявую чёлку криса назад. та всё равно спадает ему на глаза через секунду, и он пытается сдуть её, но всё безрезультатно. его большой палец мягко проходится по тыльной стороне ладони чонина, они одновременно сжимают переплетённые пальцы крепче — просто так — серьёзно? просто так? — смеётся чонин проходится по кудряшкам на его затылке рукой и оставляет её там, перебирая пряди. улыбается, склоняя голову ниже, и смотрит на лицо чана почти исподлобья — я ведь дни считаю. уже почти полтора месяца тебя так из студии не вытаскивал — думаешь, пришло время? — уверен он опять смеётся, и чонин вдруг заглядывается. это странно — быть влюблённым. а быть влюблённым в чана ещё страннее. но почему-то с другой стороны как-то совсем правильно. словно это всегда в нём было, просто настойчиво игнорировалось и вечно отодвигалось на второй план а когда вышло на первый, всё стало совсем по-другому. теперь чан держит его за руку и позволяет забрать себя в общежитие. и это действительно именно так, как и должно всё быть, даже если немного, наверное, непривычно — раз ваше величество уверенно, кто я такой? чонин хмыкает, кивая головой, соглашаясь. выплетает пальцы из волос и переносит руку на щëку, проходясь по скуле. чан ластится словно кот и притягивает его ближе за талию — я сейчас тебя поцелую, — говорит, выделяя каждое слово, заглядывая прямо в глаза — король не против чан приближается, мягко проходится пальцами по талии и целует так аккуратно и нежно, что чонин чувствует себя невесомым почти. он большим пальцем поглаживает чужую скулу, чувствуя язык на нижней губе, и приоткрывает рот. между их телами нет и миллиметра, и чонину кажется это правильным в голове не то чтобы пусто, но думать ни о чём другом не хочется совсем. хочется остаться в этом миге навсегда. запечатлеть в памяти момент и возвращаться в самые худшие времена, как к самому родному и сокровенному когда чан отстраняется, чонин не может подавить в себе желание совсем быстро чмокнуть его в губы опять. он чувствует себя слишком хорошо, чтобы ограничиваться — пошли, — говорит тихо. на часах час тридцать, а вставать как обычно рано чан кивает слабо и на последок ещё раз чмокает его, но уже в щеку. они улыбаются друг другу в сотый раз. чонин кажется самому себе отчего-то очень счастливым он складывает зарядку от ноутбука в ту же сумку и отдаёт её в чужие руки. выключает свет в студии, дверь закрывает на ключ и следует за чаном в сторону лифтов. внезапно все силы разом пропадают, лишь хочется лечь в кровать и проспать часов с сотню. желательно находясь под боком у одного кудрявого парня за пределами студии и общежитий они обычно никак друг с другом не взаимодействуют романтически. уже не маленькие и не идиоты точно. дружеские объятия и тайные держания за ручку в гримёрке их максимум. но этого хватает сам факт того, что они есть, чонин уже считает потрясающим. они есть в тех условиях, в которых находятся, и это больше, чем он мог ожидать и на что мог надеяться. признаваясь чану, он искренне верил в твёрдый отказ с грустными глазами и такой же печальной улыбкой. вместо этого его обняли и поцеловали в макушку со словами «будет сложно». но это и так было очевидно они спускаются в лифте также молча. говорить вдруг не хочется совершенно ни о чем, и чонину нравится та комфортная тишина, что повисает между ними. он приваливается головой к стенке и разглядывает чужое вполне себе бодрое лицо. вероятно два ночи ничто для человека, спящего неделями по четыре часа в сутки. и тем не менее чонин хмурится, натыкаясь на тени под глазами криса на улице действительно холодно и дует морозный ветерок. до общежития 3racha и хенджина чуть дальше, чем до их общежития макнэ-и-минхо-лайна, но обычно они ночуют именно там. может быть потому что все будят хенджина, а этих всех будит чан чонин запахивает полы куртки и кидает на чана взгляд. тот, конечно, печка и терпит холода стойко, но всё равно немного дрожит они оказываются в общежитии через пятнадцать минут быстрого шага, и чонин думает, что это почти рекорд. середина ноября любого заставит бежать до дома, даже если силы есть только на то, чтобы ползти он оперативно избавляется от промерзшей куртки и тут же покрывается мурашками. кажется, даже в фойе теплее, чем тут — джисон открыл окно и заснул, — смиренно заключает чан, двигаясь в сторону чужой комнаты чонин знает, что это обычное явление, но всё равно никак не может привыкнуть опять. у них в общежитии нет примерно никого, кому не приходилось бы надевать сотни слоёв одежды, лишь бы не замёрзнуть. в этом же таким был только хенджин против трёх печек, носящих майки при любой температуре. чонину было его жаль он проходит дальше по коридору в сторону чужой спальни и, заходя в неё, тут же скидывает портфель с минимумом вещей на пол. включает настольную лампу и прямо в уличных штанах и кофте падает на застеленную пледом кровать. чан находит его в таком же положении — солнце, надеюсь, что ты не заснул — я в милиметре от этого, — сонно хмыкает чонин. к солнцу он уже привык, не краснеет давно, но внутри тем не менее всё теплеет. слабо слышит, как открывается дверь шкафа позади — переодень хотя бы штаны, пожалуйста. и ложись спать. я в душ, скоро вернусь чан словно напоследок легко шлёпает его по заднице и удаляется в свою ванную комнату, поделённую с чанбином. у чонина даже, если честно, нет сил на то, чтобы возмущаться. час назад он чувствовал себя воинственно, когда шёл вытаскивать чана из студии. прямо сейчас он чувствует себя желе сомнительного качества но с кровати всё же встаёт стаскивает джинсы, находя в сумке сменные треники, и, порывшись в шкафу чана, находит там свою любимую чужую футболку. с закрытыми глазами правильно надевает её со второго раза. расстилает кровать, комкая плед, и залезает под одеяло, зарываясь носом в подушку. свет от лампы неприятно бьёт по глазам дверь открывается, запуская волну холодного воздуха, и чонин ежится, даже находясь в тепле. чан тихо бродит по комнате, шуршит чем-то на столе и в шкафу, кажется, случайно запинается обо что-то и совсем не слышно ругается себе под нос. через пять минут чонин понимает, что нужно что-то делать — крис? — хрипит, почти не понимая, что делает. просто хочется, чтобы чан был рядом, и на этом всё — да? — почему ты ещё не в кровати? чан всё также тихо, заглушено посмеивается, отвечая таким образом на его ворчания, но через несколько секунд свет выключается и конец одеяла приподнимается. чан тёплый после душа, у него мокрые волосы и футболка вместо привычной майки на теле. чонин, не колеблясь ни секунды, закидывает руку ему на рёбра, двигаясь под чужой бок, и утыкается носом куда-то за ухом. чан кладёт руку ему на талию и, казалось бы куда, но прижимает к себе ещё ближе чонин улыбается в чужую шею, жмурясь, отчаянно вдруг желая, чтобы это всё не оказалось сном. чтобы чан был здесь, обнимал его, целовал изредка в макушку, потому что не достаёт обычно, а только до щеки, и трепал по голове с яркой нежной улыбкой. разрешал оставаться в студии, вытаскивать себя оттуда же изредка и ходить вместе за кофе или чаем. играл в покемонов рядом, писал бит, хмурился, фыркал на глупости в фильме. делал вообще всё, что угодно. просто был чонин не знает, что хочет сказать, и хочет ли вообще что-нибудь. в голове странная каша из любви, мыслей о чане и их отношениях, об их жизни айдолов и о репутации группы, о том, что всё происходящее может закончиться в любой момент. мир не идеален, и они тоже не идеальны. никто не может скрывать что-то вечно, особенно постоянно находясь под наблюдением камер. но ему очень хочется думать, что у них двоих получится всё это. всё: поцелуи, тайные улыбки друг другу, объятия, встречи взглядом, проведённые вместе вечера и ночи и многое, многое другое из всего этого сонный чонин вылавливает только одну мысль. она не нова, но греет сердце. неожиданно даже для себя он тихо говорит: — я люблю тебя. очень и очень чан сжимает его в объятиях, утыкаясь губами, лицом в макушку и целует несколько раз подряд в одно и то же место, словно хочет этим что-то конкретное сказать, а затем зарывается носом в копну волос. через секунду отвечает: — я тоже люблю тебя, солнце. очень и очень. спокойной ночи — и тебе чонин считает, что может к этому привыкнуть