Истома.

Дадзай каждый раз упоминал, что не собирается вставать в коленно-локтевую, но в противовес этому всё время, когда выдавалась возможность, вилял своим задом перед чужим носом. Например, когда Накахара его мыл в ванной, а после относил на мягкую кровать, укрывая пушистым одеялом, Осаму специально вставал на колени и начинал крутить своей задницей. В купе с трясущимися ногами после множественных оргазмов и багровыми пятнами, которые рыжий оставлял всегда и везде, это была картина наивысшего разврата и пошлости. Удивительно, как Накахара просто закатывал глаза и шлепал того по пятой точке, укладываясь рядом и прижимая к своей груди. После признания Осаму, что, к счастью, оказалось принято вначале с неким интересом, а после и вовсе взаимностью, всё угрозы приобрели иной характер. Если раньше Накахара пугал тем, что переломает кости, то теперь это вибратор, который окажется в заднице детектива на самой низкой мощности, пока мафиози со спокойной душой уедет в офис, или бигуди, чтобы завить такие ненавистные для Осаму кудряшки. Странно, конечно, но Чуе они нравились, ведь Дадзай похож с ними на того мальчишку из мафии, что ходил с забинтованным лицом. Такой невинный и очаровательный на первый взгляд. Накахара обожал этот вид влюблённого подростка, что готов часами напролёт стоять под окнами своей любви. Сегодня выдался прекрасный день, и причин тому много. Например, то, что они встретились на обеде в одном кафе и после решили уйти со своих рабочих мест, чтобы отправиться к Накахаре домой с целью до вечера поиграть в приставку, наконец-то определяя победителя. Такие сражения случались часто, и разыгрывали они довольно повседневные вещи. Например, кто моет посуду после ужина или какую смазку сегодня использовать, с презервативом или нет. Накахара выиграл последний раунд. Осаму должен будет согласиться на его предложение, но в случае чего их стоп-слово «красный» и мафиози заверил, что услышит его, где бы он ни был. Это уже немного настораживало, ведь с работы он ушёл. Тогда куда же это рыжее чудо собралось убегать? Как по будильнику раздался звонок телефона с мелодией из какой-то рок группы, что-то похожее на Slipknot. Правда с тех времён Осаму уже и не помнит, всё-таки его вкусы изменились и так много рока он уже не слушал. Оказывается, этого ублюдка вызывают срочно на работу, чтобы доставить какие-то документы. Видимо, Мори использует его как псину, что может быстренько сбегать за тапочками. По словам рыжего, отсутствовать он будет около двух часов, и Осаму придётся постараться. Странно, но этот поцелуй в лоб выглядел так, будто его готовят к какому-то нереальному испытанию. По классике, детектив пошёл в ванную комнату, чтобы подготовить себя. Кажется, что он слышал звон цепей сквозь шум воды. Наверное, показалось. Слух не подвёл детектива. Накахара и правда сейчас возился с цепями, прикручивал к батарее, проверял на прочность и так далее. Ох, он задумал воплотить в жизнь одну из своих угроз. По телу пробежался холодок от смены температур, а взгляд сразу же упал на одетого в форму мафиози и цепи у батареи. — Ты проиграл. — Ублюдок) Конечно, Осаму, как послушный пёс, снял с себя полотенце и уселся на заботливо положенное одеяло. Руки быстро заключили в кандалы, а тело поставили как раз в ту самую позу. Снова он виляет своим задом, наблюдая за хмурыми бровями мафиози, приподнимая уголок губы к ехидной ухмылке. Рыжего точно бесили такие действия, особенно когда ему буквально через 15 минут нужно быть за рулём и внимательно слушать чужое тяжёлое дыхание вперемешку с редкими стонами, чтобы не пропустить стоп-слово если Осаму всё-таки не понравится. Щелчок. Это Чуя открыл смазку и выдавливает её… на пальцы? Детективу не очень удобно крутить головой из такого положения, да и смысла нет. Накахара не причинит ему вреда. Это была анальная пробка, которую заботливо разогрели в руках, перед тем, как вставить. Мафиози что-то нажал на своём телефоне, и эта штука начала в нём медленно вибрировать, а из детектива полились прекрасные лёгкие стоны. Чуя уже запомнил, под каким углом детектив получает пик ощущений и вставил пробку так, чтобы она задевала простату. Дадзай был уверен, что сможет продержаться, тем более такой мощности было достаточно только чтобы слегка его возбудить. Единственное — поясница может начать немного побаливать, но не более. Щелчок. Накахара ушёл, оставив его наслаждаться этим омутом возбуждения. Рыжий вставил в ухо чёрный наушник, странно, но он ничего не услышал, именно поэтому резко увеличил мощность на максимум, а после снова вернул на минимум. Ооо, да… Теперь он точно уверен, что Осаму не в отключке, и что он точно там. Из наушника сразу же послышался громкий стон, а в штанах становилось тесно. Эту муку он перенесёт вместе с любимым, наслаждаясь прекрасным голосом, что будет протягивать его имя в мольбах вернуться поскорее и наконец-то войти. О боги, он был готов подняться сейчас же, вспоминая эти приятные, податливые, горячие стеночки, что так заботливо его сжимают, утягивая ещё глубже. Спустя полчаса Осаму уже сжимал края одеяла, пытаясь остаться в здравом рассудке, а Чуя сосредотачивался на речах Мори, а не на стонах, что лились в ухо. Благо его стояк был скрыт за столом, да и Элис не было поблизости. Получалось, честно говоря, плохо. Этот голос сводил его с ума, заставляя из раза в раз вспоминать, как Осаму глотал его сперму, облизываясь, то, как сжимал его первое время и извинялся за такую особенность, то, как впервые позволил мафиози снять бинты и оставить на скрытой коже багровые пятна, что теперь не сходили с тех мест. Ему сносило голову от этого… Черт! Поставка лекарств завтра ночью! Сосредоточься на деле, тряпка! — Чуя, ты меня слушаешь? — От этих цепких глаз явно не прошли мимо незаинтересованность и попытки сосредоточиться. — Да, босс. — Ай-ай-яй, как неприлично врать, смотря в глаза, от которых точно не ускользнет такая вольность. — Прекрасно. Продолжим… — И снова этот нескончаемый поток информации и первый протяжный стон, в котором слышно его имя. Блядство. Видимо Осаму переоценил свои силы. Это настоящая пытка. Конечно, он может раздвинуть ноги пошире и начать дрочить об одеяло, но твою мать одним из условий было использовать только три позы: одна та, в которой он сейчас, то есть к верху задницей, по словам Накахары: «Тебе же так нравиться вилять ей. Пробудешь так до самого конца получишь лакомство.», или он может упасть на бок, чтобы после не глотать обезболивающие от боли в пояснице и коленях, ну и соответственно другой бок. — Можешь ехать. — В общем и целом прошло около 40 минут. Ему осталось лишь съездить на другой конец города и обратно. Сука… Над ними будто издеваются. Скорее всего Огай понял в, чем дело, ведь вышел из кабинета, якобы в кафетерий. Теперь Чуя может спокойно выйти из кабинета и осмотреть как выглядит ситуация. Собственно ситуация стоит и прямо кричит о тех самых стеночках или том влажном ротике и проворном язычке. О господи, как же приятно зарываться рукой в эти мягкие волосы и вдалбливать по самое горло. Чуя и сам уже кусает губы от этих стонов, что раздаются в наушнике. Мафиози быстро садиться в свою машину, заводит мотор и едет на назначение, за блядскими документами. Интересно, сколько штрафов ему придёт. Наверное, на лице детектива уже появились те самые слезинки в уголках глаз, что так приятно собирать губами, чувствуя трепет ресниц. Блядство! Он с силой ударяет по рулю и вжимает педаль газа в пол. По губе стекает капля крови, пачкая белоснежное одеяло, а кисти рук уже покраснели из-за попыток разорвать оковы. Он мог бы их вскрыть, но это придурок, будто знал о своей победе и только вчера делал генеральную уборку. Никакой проволочки, ничего нет. Его колени уже трясутся, а изо рта так и вылетает чужое имя. Сколько уже прошло? Полтора часа. Только вот для Осаму прошли и всё три. Накахара даже не тратит время на парковку, останавливаясь прямо на проезжей части. Он просовывает руки в рукава плаща, застегивая его на всё пуговицы, если он согнется, то ничего не будет видно. Наверное присутствующий там информатор удивился, увидев члена исполнительного комитета в таком несвойственном ему виде. На всё вопросы рыжий лишь огрызается и выхватывает чёрную папку с тремя листами формата А4. И ради этого он тащился сюда?! И из-за этого те обещанные два часа превратятся в три?! Чуть не снеся бедную дверь с петель, он вылетает из здания и сразу же садиться в свою машину. Никогда ещё он не хлопал дверью своего авто, но ведь всё бывает впервые. Его стоны становились всё сильнее и постепенно наполнялись всхлипами. В уголках глаз и правда появились слезы, а руки бегали от одеяла к краю батареи. Кровь уже засохла и неприятно скукожилась на нежной коже лица. Кажется, он даже двигал бедрами в попытках представить Чую сзади. Уже было плевать в какой позе лишь бы, побыстрее кончить на это одеяло и упасть без сил. Ещё 50 минут ушли на дорогу, хоть он и гнал под 250 по городу. Никаких приветствий, просто папка, брошенная на стол. У него не то что ноги трясутся, его всего трясёт от предвкушения. Он не знает чего хочет, просто ощутить себя заполненным, хотя бы его пальцами, почувствовать сухие губы на своих или снова испытать то как рука зарывается в его волосы, надавливая на затылок и вынуждая брать ещё глубже. Осаму хочет его целиком и полностью. Предстань перед ним сейчас выбор Чуя или смертельный наркотик с гарантией безболезненной смерти, он бы выбрал первое. 6 минут. Ровно столько требовалось, чтобы доехать до дома. 2 минуты, чтобы наконец-то оказаться в этой квартире и услышать этот разврат наяву. Накахара и сам уже постанывал от возбуждения. Кажется, что его приход ещё сильнее возбудил Дадзая, ведь стоны стали куда громче, а его имя так и вылетало изо рта смешиваясь со всхлипами. Боже, он даже плачет. Чуя ещё ни разу не сказал, что любит детектива, но даже при таком сильном возбуждении, он направляется в ванную сразу же, откидывая весь свой верх в сторону и тщательно вымывая свои руки. Кто знает, что будет вытворять с ними Осаму. Может просто начнёт выцеловывать после полового акта, а может прямо сейчас потянется за ними, вылизывая каждый пальчик и кончая лишь от этого. — Я здесь. Накахара подходит к его лицу и видит, что тот даже не упал на бок, а всё ещё выгибается и чуть качает бёдрами, в то время как всё его тело дрожит. Насколько же прекрасен этот вид… Это был самый сладкий и мокрый поцелуй за всё время, что они вместе. Кажется с подбородка Осаму, даже капала слюна, смешиваясь с кровью. По привычке Накахара сцеловывает всё слезы и слизывает их кровь. Никто не думал сдерживать себя и вгрызался в чужие губы без зазрений совести. Наверное, после они пожалеют об этом, особенно, когда не смогут отведать свежего горячего рамена, но сейчас никто даже думать о таком не желает. Удивительно, как детектив может удивлять даже в таком положении. Накахара специально помыл руки, чтобы этот идиот ничего себе не занёс, а тот начал вылизывать его штаны, проводя языком по выпирающей части. Раз Осаму так хочет ему отсосать, то Накахара не в силах отказать и лишь расстегивает ремень и пуговицу предоставляя остальное детективу. — Чуя… Боже… Лишь бы не кончить только от этого голоса. Зубами детектив расстегивает ширинку, а после начинает мучиться с блядскими штанами. Были бы это брюки они бы давно валялись на полу, но ведь этот идиот носит обтягивающие джинсы, что так прекрасно выделяют его задницу на поле битвы. Накахара помог, лишь после того, как Осаму смог хотя бы немного их снять, и прошёлся языком по показавшейся головке… Упс… Кажется пряжка ремня попала в телевизор куда и весь остальное его низ. Видимо придется забыть на время об игре в приставку. Одно движение пальца и мощность увеличивается с 1 до 3. Руки зарываются в эти кудри, а Осаму начинает вылизывать чужой орган. Какой же он твёрдый и горячий, и как же приятно делать это без презерватива. Детектив начинает медленно брать в рот, закатывая свои глазки и прикрывая их. Его стоны проходятся вибрацией по члену, а язык немного щекочет горячую плоть, пока Дадзай толкается вперед проглатывая головку. Накахара гортанно стонет, пытаясь сдерживаться, только это не тот случай. Сейчас он даёт волю своему голосу и протягивает чужое имя. Его стоны по сравнению с теми что издаёт детектив ничто. Кажется его пик уже близок, как и у Накахары. Венки во рту набухают, а горячая, солоноватая, вязкая жидкость растекается по горлу, его же семя остаётся на белом одеяле и некоторые капли попадают на живот, прямо на недавно оставленные засосы. Оба тяжело дышат, а Осаму даже всё ещё тихо постанывает. Конечно этого мало и именно, поэтому анальная пробка с громким хлюпом вылетает из Осаму и направляется в многострадальный телевизор. Такое ощущение, что их возбуждение даже не спадало и никто из них так и не получил оргазма. Накахара капает смазку, про себя матерясь, что не взял презервативы, ведь все это придется вымывать именно ему, а не детективу, потому что тот просто не встанет на ноги после такого. Такие любимые руки ложатся на бёдра и сильно сжимают, когда Накахара заполняет его полностью. Снова этот член, до одури твёрдый и горячий. Снова он чувствует своими стеночками каждую выпирающую часть на органе, каждую дрожащую венку. Его стоны точно разбудят соседей, и на Накахару точно напишут парочку заявлений. Сразу же его сжимают, не позволяя двинуться дальше. Эти податливые стеночки, что приятно удерживают его. Кажется также было в первый раз, когда расслабляться Осаму пришлось минут 20, и то Накахара мог двигаться лишь немного. Сейчас же он привычно поглаживает чужие бока и шепчет рядом с ухом комплименты, пока со стороны двери доносится раздражающий стук. Удивительно, но они его не слышат. Только тяжёлое дыхание друг друга, только хлопки плоти, только стоны и ничего другого. Наконец-то его выпускают и позволяют хоть как-то двинутся в этом приятном обволакивающим пространстве. Наконец-то Осаму стонет в полный голос, заглушая всё, кроме хлопков. Было бы просто замечательно, считай кто-нибудь из них сколько раз они кончили, но Накахара потерял счёт после второго, а Осаму и вовсе не считал. Кажется закончили они только, когда начало светать и то даже на рассвете мафиози всё ещё был в нём и тихо покрывал плечо поцелуями под тихие вздохи детектива. Как и предвещала судьба, вымывать всю сперму пришлось Накахаре, да и таскать Дадзая на руках в ближайшие три дня тоже пришлось ему. Но никто из них не жалел о содеянном, даже больше детектив был намерен повторить и утверждал, что продержался бы ещё часик.