Ненависть

Он умирал. Умирал холодной ночью. Умирал один. Умирал с осознанием того, что ему никто не поможет. Он умирал, и умрет один. Никто не придет, не вызовет скорую. Потому что никто не знает. А зачем кому-то знать? Он никому не нужен. А единственному человеку, которому он дорог, он не сказал. И не скажет до последнего момента. Он умрет холодной ночью один, потому что ненавидит себя, ненавидит свои руки, свое лицо, свои ноги, свои вещи, все что связанно с ним. **** — Придурки, где мы вообще? — На какой-то автотрассе. А что с этим? — голова парня кивнула в сторону, сидящего на обочине черноволосого парня. — Да опять штырит с его любовными припадками. Он когда обкуренный и пьяный всегда так. Вон подойди, спроси че с ним. — Хах ладно — высокий коротко стриженный парень подошёл к сидящему на обочине и присев спросил — Эдгар, ты че? — Пожалуйста дайте мне телефон, где мой телефон, пожалуйста дайте мне Фэнгу позвонить, пожалуйста, позвонить моему любимому Фэнгу. — Тише тише, Эд, все нормально. Мы скоро домой разайдемся, поедешь к Фэнгу. Только нам бы узнать где мы — оба парня встали. Выглядели они не важно. Синяки под глазами, в пыли, на джинсах следы от травы, на голых щиколотках царапины. Они сами толком не понимали, что с ними было. Под наркотой много чего можно сотворить. — Надо попутку ловить, че вы стоите. — Да кто нас подберёт. Ты себя видел? А рожу мою? Сразу видно что мы опасные, как из зверинца сбежали. — Ну ты как хочешь, мы пошли. — Ну и идите, только телефон мой у вас, верните пожалуйста. — Иди да забери, че вымахиваешься — черноволосый встал и пошел к другу. Забрав у него телефон он пошел в доль дороги, пока его друзья ловили попутку. Немного пройдя вперёд он увидел в окне проезжающей мимо машины своих друзей, которые на прощанье махнули ему рукой, и машина помчалась дальше. Черноволосый посмотрел в сторону и достав телефон из кармана стал судорожно набирать номер. Слезы сами по себе потекли из глаз. На телефон ответили. — Эдгар, ты че так поздно звонишь? — Я люблю тебя, очень сильно люблю. Понимаешь это? — Эдгар, с тобой все нормально? Ты плачешь? Где ты? Если хочешь можешь прийти ко мне. — Со мной все хорошо, просто я очень люблю тебя, Фэнги. А ты любишь меня? — Люблю конечно. У тебя точно все хорошо? Ты меня пугаешь. — Все хорошо чесно. Просто знай что я люблю тебя. — Я тебя тоже. — Пока. — Пока пока, завтра встретимся — черноволосый сбросил трубку и кинул телефон со всей силы об асфальт. Слезы лились градом. Это последний раз как он услышал голос любви всей своей жизни. Последний раз как говорил что любит. И как ему говорили что любят. А за что его любят? Он сам не понимал. Он ненавидел себя от кончиков пальцев до макушки. Ненавидел все. Все связанное с ним. Рядом с ним остановилась машина. Мужчина из окна предложил подвезти его. Парень сел в машину. *** Холодная, темная квартира. В ней нет никого кроме челкастого парня с темными как уголь волосами. И его тоже скоро не станет. Он лежит в холодной ванной упирая взгляд в потолок. Страшно? Нет. Больно? Еще как. Очень больно. Больно потому что на руке огромный, глубокий порез? Нет. Больно, потому что он больше не почувствует теплых рук на своих плечах. Больно, потому что не увидит любимую улыбку. Но порез на руке нужен. Не было бы его, была бы веревка на шее. А может не стало бы земли под ногами. А от чего это? Из-за ненависти, слабости, своих ошибок, своих привычек. Он умирал в одиночестве. Умирал один в холодной ванной держа в руке холодное металлическое лезвие. Такое же холодно как он сам. Умирал в темноте. Он умирал и умер один. Потому что никому не сказала. Потому что не захотел кому то что то говорить. Говорить о том что он умер.