Самая неожиданная и непредсказуемая история ожп которую еще никто не придумал

Хогвартс-экспресс отбывал в одиннадцать. К этому времени вся компания уже полчаса сидела в уютном купе и наслаждалась последствиями бурной ночи. Впрочем, плотный завтрак, любезно доставленный Томом в номер, чуть скрасил существование. Через два часа мерного постукивания колес о рельсы самочувствие пришло в норму. Заскучать не давали чересчур общительные гриффиндорцы. Но они принесли еду, выгонять не было смысла. Они сами ушли, утащив с собой Артема. Ненадолго заглянула черноволосая слизеринка, и компания потеряла Яру. Спустя четверть часа и почти-супруги смылись под невнятным предлогом. Озвучивать вслух предположение о том, что они собирались опробовать зелье, Диана не стала. Девушка отложила томик по Истории Магии. Книга совсем не цепляла. Пришло время размяться. Поезд, даром, что управляют им волшебники, жутко трясся на поворотах. Почему бы не смягчить поездку магией? Кто ж разберет… Но во все остальное время перемещаться по вагонам было комфортно. Ноги завели ее в вагон в хвосте поезда, сильно отличающийся от других. Все поголовно в нем носили галстуки и значки характерного зеленого цвета. Почему они не с остальными, в более комфортных купе? Этот вопрос она задала, присев напротив двух парней. Тот, что с белыми волосами, только презрительно фыркнул, показательно не смотря в ее сторону. Чернокожий, более вежливый, ответил. — А что, только спустя семь лет заметила? Слизерин не особо жалуют, знаешь ли. Он собирался сказать что-то еще, но остановился, вглядываясь ей в лицо. — А, так это же о тебе в Ежедневном Пророке было? — Получив кивок, он кивнул. — Тогда извиняюсь. Блейз. — Диана пожала протянутую руку. — Диана. — Да знаю, читал. Эй, Драко, не вежливо так себя вести. Представляешь факультет перед гостями в дурном свете. — В дурном свете представляют факультет те, кто вступает в связи с неблагонадежными иностранцами! Что ж ты Пэнс ничего не сказал? Может, эта русская ее уже обработала? Отец рассказал, что ту обвиняют в терроризме! — Блондин вскипел. — Про эту вообще ничего не известно! — Слушай, — Диана тоже начинала злиться. — Конкретно тебе я ничего плохого не сделала. — А мне стоит этого дождаться? Сидеть и смотреть, как ты с дружками строишь коммунизм в Англии? — Он почти сорвался на крик. — Да чтоб ты знал… — Договорить Драко не дал, вскочил с места и направил на нее палочку. — Еще хоть одно сраное слово, поганая грязнокровка, и мой отец лично позаботится о том, чтобы тебя депортировали. — Его лицо исказила гримаса ненависти. — Что у вас здесь происходит? — Холодный спокойный голос остудил пыл парня. Он как-то сжался, палочку опустил. Диана ни за что не призналась бы, но от вида изменений Драко хотелось жутко рассмеяться, по-темнолордовски. Другого слова для описания не нашлось. — П-п-професор Снейп! — Большего выдавить Драко не смог. — Мистер Малфой, мне показалось, или это разжигание международной ненависти? За такое мытьем котлов не отделаетесь. — Все в порядке, профессор. Драко просто решил показать мне свою палочку. — Ей не хотелось привлекать внимание, по крайней мере, в первый же день. — Приставив ее к вашему горлу? — Снейп вопросительно поднял бровь, только сейчас удостоившись взглянуть на студентку. В последний раз он видел ее в больнице святого Мунго. Да, тогда спящая девушка никак не заинтересовала его. Наверняка такая же, как и сотни тех, что не могут отличить бодроперцовое от доксицида. Но сейчас что-то изменилось. Что он не заметил раньше? Ах, вот это. К подобному жизнь не готовила. Только годы бытия двойным агентом спасли лицо профессора от стремительного вытягивания. Для убедительности нахмурившись, он развернулся на пятках и почти побежал к выходу, пугая шторообразным плащом первокурсников. Для успокоения нервов профессор прошелся по паре вагонов, отчитал «слишком шумных, ведущих себя как кучка троллей» гриффиндорцев, конфисковал у хафлпавцев четыре самокрутки и пообещал рейвенкловцам проверку знаний на первом уроке. В свое купе он вернулся все еще в настроении крайне отвратительном, но уже не критичном. Пора бы кого-нибудь найти, хотя бы на одну ночь. А то от длительного воздержания и не такое померещиться может… Впрочем, наверняка это от нервов. Темный Лорд в последнее время совсем покоя не дает, да и Альбус не отстает. Всем от бедного Снейпа чего-то надо. Драко вот свалился на голову с непреложным обетом, будто мало было. Суета. Совсем не время думать о зеленых глазах, даже больше напомнивших оригинал, чем поттеровские. Эти новенькие… Он всей душой надеялся, что те попадут куда угодно, но не на его факультет. Не хватало еще носиться с ними, как с первокурсниками. Пусть в этом году хотя бы это событие обойдет его стороной. Но сколько бы он не молился Судьбе, она оказалось той еще сукой. — В этом году к нам присоединятся ученики из другой страны. — Начал Дамблдор. — Надеюсь, мы сможем оказать им поддержку и подарить дружбу, свойственную для нашей большой семьи. И пусть они оказались вдали от родины в такое тяжелое время, но мы сделаем все, чтобы Хогвартс стал им домом. У нас с вами впереди много проблем и большие задачи, вы это прекрасно знаете. Мы с вами не имеем права позволить ни секунды слабости себе. Старайтесь, трудитесь, учитесь и помогайте друг другу. Многие из вас боятся. Это нормально. Но необходимо развивать в себе силу, чтобы в нужный момент прийти на помощь. И помните, если драка неизбежна… — он обвёл Большой зал глазами. Стояла тишина. — бить надо первым. — Торжественно закончил директор. Драматичная пауза возымела эффект: зал взорвался аплодисментами. Пришло время церемонии распределения. Новеньких поставили в конец списка, на десерт. Как эффектное завершение. Не каждый год приезжают иностранные студенты, тем более проходят распределение. — Власова, Ярослава, — огласила МакГонагалл. Названная девушка вышла. Диана напряглась. Следующей по алфавиту должна быть она. — Слизерин! Ярослава соскочила со стула и, под аплодисменты новообретенного факультета направилась в сторону той же девушки, с которой Диана видела ее в экспрессе. Диана нахмурилась. Драко сидел там же. И пусть Блейз, возможно, будет сдерживать идиота, она не хотела, чтобы Яра столкнулась носом с палочкой белобрысого. — Воронина, Диана. — Пришел ее черед. — Слизерин! — где-то на фоне аплодисментов Снейп попытался пробить себе череп звучным фейспалмом. Судьба явно не любила зельевара: следующие двое попали к нему же. Настал черед Артема надевать Шляпу. Снейп готовился проклясть треклятый артефакт, и плевать, что за причинение вреда имуществу школы ему влетит. Но когда парень одел шляпу, выкрика «Слизерин» не последовало. Вернее, не последовало вообще ничего. Снейп начинал вспоминать все известные молитвы всем известным богам. Зал, к слову, тоже притих, заинтересованно глядя то на Шляпу, то на парня в ней. Неудивительно, последний раз Шляпа не дала ответ сразу семь лет назад, и все, не исключая первачков, знали имя того счастливчика. Кстати, счастливчик тоже удостоился взглядов, да и сам напрягся: надо поприсматривать за этим русским. — Слизерин! Снейп обреченно крякнул. Боги оставили его. Опять. Пир шел своим чередом, Северус утешался наличием алкоголя на профессорском столе. Как давно он вообще пил? Тяги к горячительному он за собой не замечал, что хорошо, а то его веселой жизнью мог бы и стать тем еще пропойцей. Ладно, сегодня будет исключение из правил. Слишком много свалилось на бедолагу, слишком много. Хватит запретов. Он был до конца откровенен, показывал свои чувства так давно, будто бы это было в прошлой жизни. Профессор усмехнулся. И правда, в прошлой жизни. До Темного Лорда, до всех этих смертей и Круциатусов, до свадьбы Лили… Лили. Не стоило всё-таки. Мысли опять возвращались к той единственной, после которой он запретил себе любить. А ведь все могло сложиться иначе, не будь Джеймс Поттер таким засранцем. Лили, Лили. Почему же ее прекрасные глаза преследуют его уже седьмой год? Сначала Поттер, но это логично и объяснимо генетикой, но сейчас что? Это намеки Судьбы? Второй шанс? Судьба предлагала ему трахать Поттера, но поняла, но не прокатит и попробовала еще раз? Стоп-стоп-стоп. Стоп. Никакого больше вина. Он ни за что не опорочит светлый образ Лили. Странная новая студентка, вполне красивая, между прочим, совсем не была на нее похожа. В первую осознанную их встречу, не тогда, в госпитале, а в поезде, она с имела больше сходства с ним из-за своей черной одежды. Интересно… В голову полезли картинки новенькой в его мантии. С огневиски тоже надо заканчивать… Старосты разводили первокурсников по гостиным. Остальные ученики не торопились, но к одиннадцати и он покинули Большой зал. Профессора рассасывались медленнее, но никто не хотел на первом дне обучения клевать носом и портить впечатление. Ему надо идти, определенно. Но можно ведь посидеть одному еще часик-полтора? Вставать не хочется… В голове возникла гениальная идея. Аж до двух часов ночи он погряз в размышлениях о зацепившей внимание студентке. Диана. Странно, что имя запомнил. Нужно проверить. Удостовериться. Наверняка все, утомленные переездом, спят. На ватных ногах Снейп поднялся и побрел в сторону подземелий. Люмос освещал дверь в комнату девочек. Он прислушался. Тихо. Алохомора. Бесшумно закрыть дверь. Вот так. Без паники. Волнение, не смотря на самоубеждения, подступило к горлу. Найти ее кровать. Нашел. В тусклом свете палочки показалось ее спящее, умиротворенное лицо. Он застыл, разглядывая каждую деталь. Совсем не Лили, но почему то именно сейчас мысли о бывшей отступили, будто освобождая место в сердце… — Инкарцео! — обрушилось из-за спины. Веревки накрепко связали, ноги подвели, и он с грохотом свалился на пол. Шлифануть все сливочным пивом оказалось не лучшей идеей. Мир погрузился во тьму. — А я говорила, что он явно того. — Да подожди, может, он что-то важное сказать хотел. Вот и пришел среди ночи. Или проверить нас. — Ага, именно потому, что он ответственный декан, от него сейчас несет, как от бати после корпоратива. Два голоса резко ворвались в сознание и танцевали чечетку в висках, причем выбрали для верности железные туфли с гвоздями вместо шпилек, побольнее расковыривали мозги. Снейп с трудом открыл глаза. Над ним склонились новенькие. Свет палочки плавил глазные яблоки. Опять эти глаза, они тянут его пойти за собой, не оставляют шанса. — Лили… — сорвалось с губ неожиданно жалко. Не-Лили ткнула палочкой в грудь. — Что тебе от нас надо, извращенец?! — Не-Лили грозно хмурилась. Лили же сложила руки на груди, изучая. От нее не сочилось гневом, лишь настороженностью и… интересом? Лили он снова интересен? Еще не все потеряно? — Лили, Лили! — Внезапное открытие предало сил. — Пожалуйста! Я отрекусь от Лорда, Лили, слышишь?! Мы сбежим, уедем так далеко, что ни он, ни Дамблдор не доберется! Умоляю, хочешь, на колени встану? — Снейп задергался, но тугие веревки все еще находились на нем. — А вставай, — Не-Лили палочку убрала, и теперь забавлялась, — Если сможешь. — Да блять, он же не в себе, Яра! Ну в конце то концов, — Лили всплеснула руками и, приблизившись, протянула руку к его лицу. — Профессор, с вам все в порядке? — Снейп не ответил. От ощущения холодной ладони на щеке он поплыл, ловя каждым вздохом запах Лили и боясь, что это закончится. Так бы и лежать на полу, так правильно и нежно ощущая холод пальцев, трясущимися губами бесшумно повторяя ее имя. О том, почему Лили назвала его профессором, он подумает потом. — Нашла кого спрашивать. Видно же, что угашенный. — Даже ворчание Не-Лили не портило момент. — Ну, может теперь-то ты поверишь мне, что насиловать он никого не собирался? — Диан, лучше перебдеть. — Девушка заметно успокоилась препиралась чисто для вида. Как она назвала Лили? Тяжесть осознания плачевности его ситуации рухнула на Снейпа. Комната поплыла сильнее, чем прежде, и он снова отключился. — Самый опасный преступник столетия, в узких кругах его называли ебнутый. — Резюмировала Яра. — И что нам с телом делать? Решение принимали уже впятером. В результате консилиума определили профессору испытательный срок в год, за молчание затребовали возможность перемещаться по замку в любое время дня и ночи и Превосходно по зельеварению. От такого предложения Снейп отказаться не мог, да и больная от выпитого и множественных ударов об пол голова не способствовала к торгам. В конце концов, не слишком высокая цена за его выходку. Да уж, когда тот проснулся, ощутил неперевариваемый коктейль из стыда и страха. Он им не доверял от слова совсем. Кто ж не захочет выдворить из школы всеми нелюбимого профессора? Даже после договора он не понимал, как еще весь Хогвартс не обсуждает ночные приключения декана Слизерина, а совятня не ломится от писем разгневанных родителей. Но русские слово держали, хоть и выделялись наглостью на его уроках, приводя в ступор остальных учеников, когда он ограничивался выговором вместо излюбленных отработок. Но он привык, правда. Со временем ко всему привыкаешь. Почти ко всему.