Говорящий лосось и сотворение новогодних чудес

      Всё в традициях преддверия празника: дома готовился вкусный стол; на улице резвилась орава детишек и оживлённо дискутировала о том, существует ли Дед Мороз, а в магазинах тьма тьмущая народу — тянули люди и ринулись закупаться недостающими продуктами только тридцать первого декабря.       Соответствующий отделу рыбный запах совсем не внушал удовольствия выбирать товар, естественно, в виде рыбы, особенно живой и дрыгущейся в разные стороны; тем не менее Николь всё равно послали на рынок за ней и что ж поделать — пришлось идти и стоять смотреть на то, как продавец вылавливает лосося и кладёт его… В простой чёрный пакет.       Мимика Никки перекорчилась от брезгливости, когда она взяла в руки пакет с рыбой и водой; мысленно тысячу раз прокляла Данте, который спихнул на неё обязанность приготовить живого лосося: ладно бы мёртвого и более-менее почищенного от внутренних органов, но живого! Никогда в жизни! По крайней мере, девушка так считала, пока не оказалась вначале на рынке, а потом одна дома перед столом, приготавливая «инструменты для операции». — Я сталкиваюсь с убийствами, но самой убивать рыбу?! — воскликнула возмущённо сержант, ведя диалог с невидимым собеседником. — Да ни за что на свете! Ох, как же я не хочу это де-елать, — проныла, с брезгливым страхом смотря на движущуюся в раковине рыбу. — Ну тогда отпусти меня.       Николь вздрогнула и отвращение уступило страху полноправное место. Ей только что показалось, что со стороны раковины некто проговорил фразу. — Кто здесь? — резко спросила девушка. — Это я, золотая рыбка, — совершенно спокойно ответил лежащий лосось, как будто так и должно быть.       Зрачки от такого номера стали практически с радужку — Ник оцепенела, в оба глаза смотря на будущее блюдо.       «Мне показалось?..» — Отпусти меня, дорогая девушка, на волю, и я исполню одно твоё желание, — слова рыбы звучали нереалистично для современного разговора.       «А куда я её отпущу? Разве что в унитаз», — из-за промелькнувшей мысли Никки хихикнула, но полностью не расслабилась. — А куда мне тебя девать-то? — Перейдёшь мост к восточной части пляжа — будет там прорубь. Отпусти меня туда и я всё сотворю для тебя. — Не часто попадается такое… А к кому отпускать-то? В сказках обычно говорят, что рыба — владычица морская и вообще все там без неё погибнут, что-то такое.       Язык девушки потихоньку расплетался и даже сказка Пушкина не полностью, но припомнилась. — У меня детки на глубине, я не могу их оставить.       В любой другой ситуации Николь бы мало верила какой-то там говорящей рыбе и спихнула бы всё на галлюцинации (вообще она и сейчас предполагала, что всё это — глюки, но предпочла поверить), но при словах о родственных связях в душе предательски защемило — соль попала на рану.       «Я ведь могу помочь ему…»       Оставался только вопрос: довериться ли рыбе или распотрошить её к чертям? Второе Николь уже совсем не хотела делать не только из чистой брезгливости, но и человеческого сочувствия к живому существу, дети которого могут остаться без родителя.       «Да какие дети? Икринки? Что за чертовщина?»       Ах, точно: что, если это не рыба, а чёрт? От греха подальше Ник решилась на шаг: — Ладно, отпущу.       Сержант сама не сильно верила в рациональность такого решения, но это лучше, чем если бы она лишила рыбу жизни — не сможет, даже если бы она была совершенно обычной.       Девушка тепло оделась, положила говорящего лосося обратно в пакет и двинулась по городу, держа курс на реку и всё время ловя себя на ироничной мысли, что выглядит очень подозрительно, вот представьте: сержант городской полиции в канун Нового года идёт как можно быстрее по переулкам и настороженно оглядывается, неся какой-то странный чёрный пакет и не ясно, что в нём находится, а ведь Ник просто не хочет быть пойманной кем-то наперевес с говорящей рыбой — самая что ни на есть железная логика.       Лосось не врал: прорубь даже замёрзнуть не успел, лишь одинокие снежинки в гладь холодной воды падали, а вокруг (как повезло же) не было никого.       Николь осторожно опустошила неприятно мокрый пакет — «золотая рыбка» плюхнулась в воду и сразу уплыла.       «Меня победила моя шиза», — вздохнула девушка уже и не надеясь на то, что лосось вернётся, однако нет: он вынырнул головой и брызнул водой на сержанта. — Спасибо, красна девица! Чего желаешь? Я не могу заставить влюбиться, оживить умершего и убить живого, но остальное — всё дозволено.       Янтарные глаза потеряли искру на мгновение, а лицо стало задумчиво-грустным. — Сделай, пожалуйста, для меня вот что…

***

      Новый год шёл полным ходом, а Ник пришлось всем соврать, что рыбу она не купила чисто из-за боязни убивать и брезгливости потрошить; время потеряно, однако семья остановилась на простом кролике в духовке, что хотя бы обладал символикой предстоящего года. Николь никому не заикнулась про говорящего лосося, но с небольшой нервозностью, необъяснимую для остальных, ждала исполнения желания, которое так и не хотело исполняться. Новый год подарил ей такую сказочную галлюцинацию? Если это так, то страшно, а если нет — удивительно и по-праздничному волшебно.       Пробило двенадцать ночи, и под громкие салюты начался новый, две тысячи двадцать третий год. Через минуту после этого Данте звонят. — Он очнулся.       Лицо брата неверующе светлело на глазах, пока Куромаку застыл в ошеломлении, а Никки — в радостном волнении, ведь ясно одно: новогодняя говорящая рыба не сорвала и исполнила желание. Габриэль вышел из комы и быстро пошёл на поправку.