Драконья кровь

Эймонд смотрит, как его сестра улыбается маленькому бастарду. Нежно убирает волосы с его лица и обнимает одной рукой, прижимая к себе. Его сестра, сказавшая ему за всю жизнь не более тысячи слов, которая смотрит холодно, почти презрительно, так легко отдаёт любовь этим мальчишкам, полудраконам. Ласкает их рукой, поёт сладкие песни на валирийском. Эймонд слышал, когда проходил мимо их детской. Эймонд слышит и видит гораздо больше тех, у кого два глаза и два уха. У его сестры нет стыда — она трахалась с Командиром Городской Стражи, позволяла брать себя, как шлюху с Шёлковой Улицы, на коврах покоев и в тёмных углах замка, вынашивала детей с тёмными кудрями и простецкими чертами. А сейчас она отдаётся их дяде, и тот смотрит на неё с той же одержимостью, которую Эймонд ощущает в самом себе. Его сестра держит голову гордо, словно на ней уже возлежит корона. Идёт так, что колени Эймонда почти дрожат от желания то ли упасть перед ней на землю, то ли рвануть вперёд и придушить её. Сомкнуть руки на бледной шее, вжимаясь в неё телом, чувствуя жар таргариеновской крови под платьем. У его сестры чистая кровь в валирийских волосах, глазах, губах, в характере. В блядских изгибах тела — в пышном бюсте, в талии, в полных бедрах. В коже, которую не способен сжечь огонь солнца. От неё, идеальной дочери короля, — отца, который забывает имена младших детей, от которого пасёт болезнью и смертью, — от неё пахнет драконами, молоком и сталью. Эймонд знает её запах — потому что он гоняется за ним в узких коридорах и просторных комнатах, где она бывает. Он ей безразличен. Она едва удостаивает его взглядом, считает мальчишкой, кем-то, недостойным внимания. В ней нет мягкости, в его сестре, когда она сталкивается с ним. И всё же она сдержанно кивает, проходя мимо: — Эймонд. Его имя низким голосом — как предупреждение, сладкой патокой в ушах. Эймонд представляет, как оно будет звучать, когда её голос сорвётся на хриплый шёпот. У неё будут злые глаза, и она будет сыпать проклятьями. Царапаться, как дракон, извергать пламя. Эймонд представляет ненависть, и боль, и удовольствие, когда берёт светловолосую девку сзади в одном из борделей. Представляет пятна крови узором на бледной коже. Свою гордую, невыносимую старшую сестру, которой муж после ужина на ухо шептал то, что собирается сделать с ней ночью. Прямо возле стола, за которым они сидели вместе, сжимая её ладони в своих и наблюдая, как она сжимала его пальцы в ответ, как её губы довольно изогнулись. Эймонд не произносит в запале никаких имен, не даёт фантазиям выйти за пределы его собственной головы, но с утра в коридоре замка, он упирается взглядом в краснеющее пятно, виднеющееся у ворота её алого платья, поднимает взгляд к её глазам и тянет: — Рейнира. Она смотрит на него без стыда, без понимания, без любви. Она смотрит и не видит.