Она мое безумие.

      Я вернулся в академию, она тоже, этому удивились все, ведь ни одна душа не ожидала, что потеряв интерес к расследованию, Уэнздей вернется, она, как всегда, всех удивила. Стоит сейчас у ворот и смотрит безразлично на всех, как всегда в принципе, ничего не поменялось за время каникул.       Мы почти не общались все время, даже несмотря на то, что я подарил ей телефон, наше общение было минимальное. Она лишь отвечала на мои сообщения и один раз написала сама. Вы бы видели меня в тот момент, сидел как дурак со счастливым лицом и чуть ли не танцевал от радости.       Мои глаза прикованы к ее маленькой фигурке у ворот, не могу оторваться, хочется подбежать и обнять до хруста ее костей, что бы она прочувствовала силу моих чувств. Но, разумеется, я так не сделаю. Скорее небо упадет на землю, чем я посмею причинить ей боль, сколько бы Уэнздэй меня не отталкивала — я буду идти за ней, идти за своим безумием.       Никогда не думал, что от любви можно так сходить с ума, но как показывает практика, можно. Не давая намеков и даже не смотря на меня с интересом — умудрилась подмять под себя, сделать меня своим рабом. Против ли я? Вы смеетесь? Конечно нет. Если эта девушка, с двумя косичками, в черном платье, скажет лечь в гроб — я лягу и позволю засыпать меня землей, главное, что бы на ее темно-вишневых губах появилась улыбка.       Почувствовав мой пристальный интерес, она повернула голову и сразу же нашла меня в толпе школьников, скользнула по мне пустым взглядом и продолжила разговор с родителями.       Энид пронеслась мимо меня, обдав с ног до головы своим сладким парфюмом, и с налета обняла Аддамс. Червячок зависти в моей душе поднял свою голову и протяжно завыл.

***

      В студии ждала прежняя обстановка, с холстов смотрел хайд. Чертов Тайлер! Он был этим монстром, он убивал, а она думала, что это я, человек, который все детство подбирал бездомных животных из жалости, тот, кто готов закрыть ее собой и умереть от ее руки при необходимости. Пока она целовалась с этим уродом, меня пожирало собственное безумие.       Сорвав ткань с одного из холстов, я увидел девушку своих кошмаров и своих мечт. Этот портрет был нарисован за день до отъезда, он как крик моей души, как мое безумие — такое же прекрасное с темными глазами. Хотелось оживить портрет, для создания иллюзии, что она рядом со мной. Но жить в мире грез не хотелось.       Дверь за моей спиной тихо скрипнула. — Эйджакс, уйди пожалуйста, я не хочу тебя видеть и говорить, да, и, скорее всего, твоя маленькая волчица, ждет тебя.       Ответа не последовало, да и дверь повторно не скрипнула. Это был не мой друг. Тело напряглось, после битвы моя психика сильно пошатнулась и тело воспринимало практически все за угрозу. Схватив нож, который лежал рядом с красками, резко обернулся и чуть не упал замертво. Уэнздей стояла почти вплотную ко мне, нож был прижат к ее горлу. От этой картины меня замутило, руки начали дрожать. А она смотрела спокойными глазами на меня и ждала следующего шага. Нож улетел в сторону, а я так и остался стоять на месте, слушая ее спокойное дыхание и смотря в глаза цвета ночного неба. — Что ты здесь делаешь? — Пришла поговорить.       И молчание. Нам действительно стоит все обсудить, но почему-то слова застряли в горле. Вместо разговоров хотелось прижать ее к себе, поцеловать полные губы и шептать на ушко всякие нежности. И плевать, что после этого она лично прирежет меня, зато я умру счастливым. — Начну, видимо я, — вздох, шаг назад. — Хочу попросить у тебя прощения, мои подозрения хоть и не были беспочвенны и я не считаю себя виноватой, но ты пытался мне помочь и за это я тебя благодарю и прошу прощения.       Нужно было срочно что-то ответить, но мысли лихорадочно крутились и не получалось подобрать ответ, вместо этого в голове всплыли сны, которые снились мне каждую ночь. В них Уэнздей прижималась ко мне своим худым телом, отвечала на мои поцелуи и просила прощения за недоверие. На утро я просыпался весь в поту. — Я давно тебя простил, еще в камере, — сглотнув ком в горле, наконец-то выдавил из себя.       Девушка кивнула мне и развернулась. Вот сейчас она уйдет и оставит меня наедине с моим личным безумием, у которого ее лицо и имя.       Почти у двери Аддамс резко обернулась и уставилась на свой портрет. — Глаза не похожи.       Она полностью права, как бы я не пытался повторить ее невозможные глаза, у меня ничего не получалось. Все не то. Не такие. — Ты ее оживлял? — Нет.       Девушка слегка приподняла бровь, еле заметно, и подошла к картине. Ее тонкие белоснежные пальчик нежно заскользили на бумаге. От вида ее в моей мастерской у меня закружилась голова, и видимо, храбрость ударила в голову. Иначе не могу объяснить с какого *** я подлетел к ней и поцеловал.       Уэнздей стояла и не двигалась, как каменная статуя, я же чувствовал себя последним уродом, накинулся на девушку, которую не интересую. — Прости, — сказал и отошел как можно дальше, чтобы не сорваться и снова не накинуться, как оголодавший зверь. — Что с тобой? У тебя расширенные зрачки, обильное потоотделение, сердцебиение ускоренное… Это все похоже на отравление. — Да, я, отравлен, — горькая ухмылка исказила рот. — Тобой. Своим безумием. Ты, принесла его и я, как преданный щенок, взял его из твоих рук. Я схожу с ума, Уэнздей. У моего безумия твои глаза, твой голос, твое лицо… Ты толкнула меня за грань и оставила там. Я влюблен в тебя и это медленно убивает меня, ведь взаимности ждать не стоит.       Она молчала, молчала и смотрела в мои глаза. На секунду мне показалось, что девушка сейчас поднимет меня на смех, но вместо этого она тихо произнесла: — Безумие…. Может разделишь его со мной? Ведь я тоже за гранью. Все каникулы пыталась понять, что со мной происходит и, видимо я влюблена. По крайней мере так сказала матушка.       Стоял и смотрел, как громом пораженный, до моего мозга очень долго доходили ее слова, а потом… А потом я снова ее поцеловал и она мне ответила.