Укол. Сердце. Пустота

      Яркие лучи палящего солнца беспощадно озаряли каждый уголок помещения. Невообразимая духота никак не распологала к тому, чтобы слушать лекцию, а потому добрая часть присутствующих в классе либо спала, либо клевала носом.       Необходимо было вернуть внимание студентов, и жертва для этого действия нашлась практически мгновенно. — …Зандик, Вы меня вообще слушаете?! — обрывок крайне недовольного восклицания преподавателя разразился в аудитории подобно грому.       Юноша вздрогнул, с трудом вынырнув из своих раздумий и неохотно отводя взгляд от роскошных волн русых волос, маячивших на передних рядах. Опять замечтался. Как бы сильно он ни сдерживал себя, как бы ни пытался отвлечься, спустя некоторое время парень ловил себя на том, что его рубиновые глаза вновь и вновь оказывались прикованными к ней. И в этом не было его вины, виновата была духота, мешающая концентрации, виноваты были… гормоны? Но у лектора, по всей видимости, на эту ситуацию имелось собственное мнение, которое тот не посчитал лишним изложить: — Если Вам так нравится мисс Минчи, Зандик, это прекрасно, — Мудрец язвительно продолжил отчитывать студента, — Но на лекции попрошу впредь отвечать на мои вопросы, или хотя бы не отвлекаться! — Утолив свою жажду поворчать, мужчина успокоился, — А теперь вернемся к теме…       О, если бы взгляд имел прожигающие свойства на месте старого мудреца в тот же миг осталась бы лишь кучка пепла. Зандик не нашел, что ответить. Всегда такой бескомпромиссный, охотный до споров, сейчас студент мог лишь исподлобья наблюдать за ехидными улыбками сокурсников, нашедших новый повод для обсуждения и сплетен, конечно же, ничуть не в пользу его репутации. Набравшись храбрости, студент наудачу кинул еще один взгляд в сторону девушки, из-за которой его и пристыдили. Минчи сидела в той же позе что и всегда, скучающе повернув голову к окну и подперев щечку кулаком. Отличнице, похоже, было вообще все равно на очередную стычку ученика с лектором элементальной теории, отличавшимся весьма скандальным характером, и слова последнего о симпатии Зандика к ней, девушку не смутили. Вряд ли она их слышала.       Вдруг Лиза оглянулась. То, что должно было быть на месте сердца студента подпрыгнуло, и сам он весь встрепенулся лишь для того, чтобы вновь разочароваться — Минчи всего лишь внимательно посмотрела на песочные часы, отмеряющие минуты, секунды до конца урока. Внутри что-то екнуло, а при виде ее лица в голове вновь образовался туман.

Зандик влюбился.

      Он думал, что ненавидит ее. Верил в то, что ненавидит. Но разве мог назвать он ненавистью радость, появляющуюся при виде ее изумрудных очей?       О, какую же сильную злобу он испытывал, когда видел возле Лизы других людей — парней, девушек. Ладони сжимались в кулаки, острые зубы едва обнажались в оскале, а все тело напрягалось, готовое к драке, которая все-таки никогда и ни с кем не состоялась. Минчи была весьма популярной. Умная, красивая, начитанная и приятная в общении. Недостатка в собеседниках у нее никогда не было, а потому злился юноша весьма и весьма часто.

Зандик ревновал.

      Однажды Лиза заметила то, как он на нее смотрит. И улыбнулась. Рассмеялась. Шепнула что-то на ушко хихикнувшей соседке и обе они удалились, оставив после себя лишь горсть вопросов. Как это понимать?       Ее улыбка выбила весь воздух из легких Зандика, а вместе с ним и злобу. Все. Он попал. Ситуация была безнадежной, но искать из нее выход совсем не хотелось. Почему?

***

      В комнате было душно. Но духота эта разительно отличалась от той, что обитала в аудитории, и в целом не сильно давила на пару студентов, исследующих друг друга во мраке ночи. — Напомни, как мы пришли к этому? — будто бы строго спросила Лиза, ерзая на бедрах юноши и прижимаясь к его груди своей, пока тот покрывал женскую шею мокрыми поцелуями. — Не знаю. Не помню. Может, все началось, когда ты наконец приняла мои ухаживания? — тяжелое дыхание распаляло интерес, а воображение услужливо подказывало идеи того, как же им провести эту ночь. Только вдвоем. Только друг с другом.       Вместо ответа Минчи обвила мужскую шею руками и оставила на загривке пару мелких царапин, наслаждаясь эмоциями Зандика. Тот положил ладони ей на щикотолки, проследовал по икрам вверх, огладил плотные бедра и стянул с ведьмы ее верхнее одеяние. Вид без ткани на теле оказался просто бесподобным, и парень почувствовал, как между ног у него становится жарче. Даже будучи не полностью обнаженной, эта девушка могла свести его с ума. Чем, собственно, она неосознанно и занималась с момента их знакомства.       Взглянув на юношу, Лиза лишь хихикнула и подмигнула, прежде чем расправиться с нижним бельем. В брюках окончательно стало тесно, да и сама Лиза уже была весьма мокрой. И, кажется, тот факт что ее избранник до сих пор находился в ненужных тряпках, ее крайне не устраивал. Не без помощи Зандика, она раздела его и оттолкнула обратно на кровать, сев ему на грудь сверху. В зеленых глазах читалось победоносное выражение, в алых — слепое обожание. Минчи вновь наклонилась к его сухим губам, в очередной раз облизивая и кусая их. От таких манипуляций мужской половой орган запульсировал еще сильнее, и она застонала от этого ощущения. — Теперь мне есть чем гордиться в этой жизни, — ухмыльнулся Зандик, устраивая широкие ладони на пышных женских грудях, едва сжимая их, из-за чего Лиза вновь громко застонала. — О чем… О чем ты? — невпопад спросила она, ерзая промежностью по мужской груди и пачкая его своими выделениями. — Так развратить лучшую ученицу Академии… Вряд ли подобное доступно каждому? — руки студента сместились к бедрам, сдавливая их куда сильнее, до самых синяков. — Только смотри, чтобы я об этом не пожалела, — фыркнула девушка, и сразу же заскулила, потому как в отместку юноша царапнул нежную плоть бедер, оставив багряные следы.       Оказавшись не в силах больше ждать, Лиза вернулась на исходную позицию. Уделила секунду наблюдению за парнем перед собой, а после резко и неожиданно опустилась на него почти до самого основания. Пронзительный обоюдный стон разнесся по всей комнате и вскоре сменился чередой громких шлепков и хлюпающих звуков, стоило Минчи начать двигаться. Ее лицо было восхитительным: разгоряченное, развращенное их забавами, покрасневшее, с прикрытыми от удовольствия глазами и растрепанными русыми волосами.       Зандик обожал в ней все, в том числе и фигуру. Он не мог не признать, что даже тело у нее было совершенным. «Богиня» — пронеслось у него в голове и свистящим шепетом сорвалось с искусанных уст. — Богиня? Ты же у нас не веришь в богов? — в перерывах между толчками пробормотала Лиза, глядя на парня затуманенным взглядом. — В такую как ты, и еретик поверит. — вновь усмехнулся Зандик, наращивая темп, от чего стоны ведьмы стали еще громче и бессвязней чем прежде, впрочем, как и его собственные.       Через некоторое время оба ощутили, что близки к развязке. Ритм их движений поражал своей скоростью, сбивчивые дыхания и колотящиеся сердца будто пели в унисон, поддерживаемые легким скрипом студенческой кровати, явно не предназначенной для того, чтобы на ней занимались любовью.       Первой приятную негу ощутила Минчи. Перед глазами взорвались фейерверки, а голову заполонило нескончаемое блаженство, оседающее спокойствием в каждой клеточке организма. Вторым пришел Зандик, который не смог продержаться дольше, когда увидел насколько его Лизе хорошо с ним.       Два обнаженных тела прильнули друг к другу, не желая разъединяться, тяжело дыша в чужую шею, мокрые и уставшие, но бесконечно довольные.

И только ночь сохранила их тайну.

***

      Накатившие воспоминания лопаются воздушным шариком, когда внезапно, теплые ладони приятно надавливают на затекшие плечи, разминая их. — Я уложила Рейзора спать. Спускайся к ужину, как закончишь с работой. — ласковый медовый голос звучит очень устало, теплое дыхание обволакивает ушную раковину и спускается к щеке, даря легкий поцелуй.       Он не хочет, чтобы она уходила, но ничего не говорит, лишь вдыхает аромат, отмечая, что сегодня Лиза снова пахнет розами, а не уже привычным грудным молоком. И все вокруг кажется настолько спокойным, что даже…

***

      Резкие вспышки больно блещут перед глазами, когда действие препарата заканчивается. Кайф проходит, а на душе становится так мерзостно, что желание прополоскать себя изнутри превращается в навязчивый план на ближайшее будущее. Морща нос, Дотторе неприязненно смотрит на пыль из кристалльных ядер — его новое наркотическое соединение. Порошок, конечно, крепкий, но в использовании слишком уж непродолжительный…       Отвратительно. Соотношения дорогих разуму воспоминаний и глупых грез настолько идеальны, что невольно хочется поверить во все это. Что было явью? Что было сном? Недостаточно, недостаточно времени, бред отпускает слишком быстро, не дает насладиться моментом. Доктор начинает злиться. Почему ему вообще приходится утолять голод во внимании его Лизы подобным недостойным образом, предаваясь плодам своей ненадежной человеческой памяти и иллюзий? Ответа нет. Напоследок, с бледных, искусанных губ мрачным хрипом срываются слова, вгоняющие во всепоглощающее отчаяние. Ибо потому, что именно отчаяние ведет к моральной смерти, и ничто иное.

«Я должен увеличить дозировку»