~
6 декабря 2022 г., 10:01
Предрассветный туман…
В нем утопала земля. Деревянный дом, окруженный снегом, что отдавал отблеском яркой луны, светился теплым светом ламп изнутри. Вокруг него туман был особенно густым, позволяя слиться в лесу с очередным деревом. До восхода солнца оставалось еще немного, ведь медленно теплело небо, теряя оттенок темной холодной синевы. Небрежными мазками толстой кистью по холсту этот цвет становился более бледным, чтобы затем стать насыщенным голубым. Кратос просыпался с первым появлением солнца. Сын, словно по команде, вставал следом, даже в те моменты, когда этого не требовалось. Утренние «пробежки» по местности не приносили особенного удовольствия, но служили интересным опытом. Даже если обход между деревьев и вдоль скал оказывался пустой тратой времени, как изначально считал сам Атрей, впоследствии он обрел иной смысл. Смысл не в том, чтобы заглянуть в каждую землянку и, увидев там драугров, убить их, а скорее быть в спокойствии, что вокруг пусто. Идти медленной, еще сонной и плавной поступью, дышать холодным воздухом и неспешно вертеть головой по сторонам, цепляя взгляд за все, что найдется. В этот раз Атрей проснулся намного раньше, проводя время за разглядыванием потолка, на котором слегка шевелились тени предметов, находившихся возле лампы. Не секрет, что это дело быстро наскучило, а все внимание на себя перенял еще спящий отец. Громоздкое тело, мирно спящее на спине. Мимир не раз замечал, как он беспокойно спит, да и от глаз Атрея это не уходило. Он не пытался понять причину, но не скрывал чистого интереса, который резко и грубо уходил на второй план при заданном невзначай вопросе. Не зная, насколько чутко он спал и спал ли вообще, Атрей с опаской подошел, мысленно подбаривая себя логическими выводами. Если он и откроет глаза, то может лишь задать вопрос, на который мальчик молниеносно найдет ответ, хотя и скажет не столь уверенно. Огонь в лампе задрожал, управляя и тенями, чьи подергивания, отпечатанные на стенах, заставляли резко остановиться и, вслушиваясь в собственное сердцебиение, еще раз проверить, спит ли он. Еле заметное умиротворение на его лице и руки, полностью расслабленные, прижатые внутренней стороной ладони к кровати, выдавали в нем сон. Он не шевелился и даже не дышал. — Что делаешь, парень? — С нескрываемым ехидством раздался сзади Мимир. Атрей, кого застали врасплох, с застывшей кровью в жилах встрепенулся, повернувшись навстречу голове. — Я? Не знаю, — приглушенно ответил мальчик, пожав плечами, — скоро рассвет и я… жду. — В таком случае, понимаю, — хотел было кивнуть Мимир, но с сожалением для себя заметил отсутствие этой возможности, — я тоже этим занимаюсь в ожидании вашего пробуждения, все равно иного досуга нет. — Стой, ты что?.. — Не стал он договаривать, повернувшись к отцу. — Думаю, мы сможем найти тебе немного книг, чтобы так скучно не было. В нервном молчании затаив дыхание, он подошел немного ближе. Если бы в голове сейчас пронесся логичный вопрос о том, почему он столь внимательно следит за ним в момент сна, Атрей бы не ответил. Наверное, во всем вновь был виноват чистый интерес. Мальчик неосознанно фиксировал каждую деталь в эмоциях харизматичного Мимира, в речи грубоватого Брока и жестикуляции взволнованного Синдри. Проскальзывало хоть что-то из этого в отце? Да, но редко. Шутил он по-своему, голос повышал только в гневе, да и не настолько, ну а руки всегда заняты рукоятями клинков или топора. Но именно эти редкие моменты стали причиной столь пристального внимания. Что в его лице означало радость, что грусть, а что страх. Он вообще ощущал его когда-нибудь? Детская наивность отвечала отрицательно. Восход наступал все ярче, все ближе с каждой секундой. Атрей тихо вздохнул, вспомнив случай с недавней утренней прогулки. — Мимир, ты когда-нибудь замечал его улыбку? — Что? Брат умеет улыбаться? — С ухмылкой спросил Мимир. — Нет, да и как я увижу? — Точно, — раздосадовано произнес мальчик, — я пойду погуляю вокруг дома. — Он ведь скоро проснется, не боишься? — Я успею. Однажды, дабы раскрасить серую рутину спокойных пеших прогулок по лесу, Атрей придумал игру. Однообразие лесного ландшафта способствовало усложнению прохождения этой игры. Изначально он предложил ее Мимиру, даже в мыслях не допуская, что к ним подключится и Кратос. — Я называю цвет, а ты должен назвать предмет этого цвета, который я загадал, — с задором сказал мальчик и с одобрением Мимира начал оглядываться вокруг в поисках предмета, — хм. Золотой! Со стороны хмыкнул Кратос. — Принимается, — воскликнул Мимир и начал водить глазом по всей доступной ему территории. Шла вторая минута, а его уверенность все больше и больше гасла. Понимая, что вокруг нет ничего золотого, он судорожно начал вспоминать, какого цвета одежда Кратоса, однако и тут его ждало поражение. Малец хихикнул, подбежав к голове. — Признавайся, ты этот цвет выдумал! — А вот и нет! Мимир задумался, вновь обводя взглядом территорию, пока рука Кратоса не схватила его, направляя голову в сторону, в которую смотрел сам. Взгляд мгновенно зацепился за громоздкий золотой сундук, к которому они подходили, пока он искал предметы этого цвета. — Что за хитрец! — Злобно воскликнул Мимир, возвращаясь на свое законное место. — Кхм-кхм, спасибо, брат. Мимир прищурился, задумавшись, пока Атрей наслаждался своей хитроумной затеей. Расплывшись в самодовольной ухмылке, он выдал: — Цвет бедра испуганной нимфы! — Голова. Оставляя мальца в полном неведении и попытке догадаться, как это вообще, о боги Асгарда, выглядит, резко оборвал его недовольный Кратос. — Что? — Это, эм, бледно-розовый, мальчик, — совершенно спокойно и в то же время несколько со смущением выдал мужчина. — А, что-то вроде цвета нашей кожи? — Успокоенный своим же осознанием, добавил мальчик. — Да, но нет, — не сводя с лица улыбки, ответил Мимир. — Ну, это легко, — уверенно кивнул парень, смотря на отца, — кираса. — Вот же ж! Без подсказки ты бы не догадался, ставлю второй глаз! Пока Мимир негодовал, заливая уши словесным потоком непонятной лексики под смех Атрея, мальчик заметил, как на долю секунды на грозном лице отца проскользнула легкая улыбка. Столь быстрая и незаметная, но прочно отпечатавшаяся в разуме мальчика, как прозвучавший когда-то смешок. То ведь был смешок? А это была улыбка? — Моя очередь, — став второй неожиданностью для Атрея, сказал Кратос, — белый. Оба напряглись, прокручивая в голове кучу вариантов и заглядывая в каждую мелкую деталь в окружении. — Вон тот камешек? — Указывая рукой на довольно мелкий предмет среди груды обвалившихся камней, предположил Атрей. — Нет. — О, я знаю, это птица, летающая над нами, — уверенно ответил Мимир. — Нет. Это снег.***
— Где Атрей? — Первым интересом Кратоса после пробуждения оказался пропавший сын. — Сказал, что пойдет погулять, — несколько тревожно ответил Мимир. — Как долго его нет? — О, брат, не волнуйся, он наверняка гуляет где-то поблизости, — успокаивая скорее себя самого, протараторил Мимир, — он вышел совсем недавно. Однако данный ответ Кратоса не совсем радовал, потому, едва ли не оставив одного Мимира дома, он в последний момент схватил его вместе с оружием. Солнце уже освещало зимние пейзажи, но туман, став менее густым, все еще поглощал собой землю. Кратос огляделся вокруг, не увидев сына. В его лице читалась злость, и Мимир знал, что внутри она росла и крепла большим дубом, а отростки этой злости, желуди, были готовы в любой момент упасть на его голову недовольной, сдержанной, но страшной репликой. Молча он надеялся, что Атрей просто выйдет из-за какого-нибудь дерева. Прямо сейчас. Но этого не произошло. — Атрей! Произошел громкий, нервный зов. Повезло, что снег не успел замести еще свежие следы мальчика, который, судя по пройденному пути, направился на расстояние, которое вряд ли назовешь «где-то поблизости». Оглядываясь вокруг, он быстрым шагом проходил по следам мальчика. Атрей был похож на зайчика. Отчасти поведением, отчасти видом. Подобно ему, с наступлением зимы приобретая белый окрас, позволяющий быстро пропадать из виду, сливаясь со снегом за считанные секунды и теряясь до тех пор, пока не позовут. Но Атрею не требовалось менять окрас, ему ничего не нужно было делать, чтобы мгновенно пропасть. Стоит повернуться, как мальчик уже стоит на скале и разглядывает вид, пока ты ищешь его. Это нервировало? Да. Но и в своей беззащитности он был похож на него. Еще слишком мал, еще слишком юн. Потому, с его нахождением Кратос мгновенно терял весь страх и злость родителя, потерявшего свое чадо, все отрицательные эмоции мирно утихали, уступая место легкой, но улыбке. Она была настолько редкой и чужой, что он не всегда понимал, не скулы ли это свело? Еще один зов Атрея наконец нашел ответ. — Я здесь! — Самого мальчика было лишь слышно, а выдавала его местоположение кисть руки, выглядывающая из-под кучки тяжелого снега. Кратос мгновенно расчистил снег, вытаскивая немного обмороженного сына и стряхивая с того остатки. — Как ты там оказался? — Ну, мне показалось, что я увидел ворона Одина, пытался убить его, а там с выступа снег повалился, — немного дрожащим не то от страха наказания, не то от холода произнес мальчик. Кивнув и посмотрев вниз, Кратос встал с одного колена. — Домой. Мальчик не стал задавать лишних вопросов и вообще что-либо говорить, хотя не думал, что отец зол. Подходя уже к дому, он вдруг воскликнул: — Драугр? Кратос повернулся, взяв со спины левиафан. Драугр был, сына не было. Нацелившись на тело мертвого, он метнул топор вперед, который сделал свое дело и вернулся к рукам, пока он осматривался по сторонам. Еще одно тело упало со скалы, а вслед за ним и сам Атрей, убирая лук за спину и несколько зевая. С ним определенно стоило провести разговор «как быть более заметным и не нервировать отца каждый миг своего внезапного исчезновения». Но сейчас он бы предпочел подумать о том маленьком диалоге Атрея и Мимира, который, как оказалось был не сном. — Отец? — М. — Ты улыбнулся? — Атрею не сразу удалось задать этот вопрос после того, как он вновь заметил это непривычное выражение лица у Кратоса. — Ну, когда я вместе с убитым драугром спрыгнул. — Да. — Почему? — Ты нашелся.
