Forgotten & invisible

Не уходи безропотно во тьму, Будь яростней пред ночью всех ночей, Не дай погаснуть свету своему! Хоть мудрый знает — не осилишь тьму, Во мгле словами не зажжёшь лучей — Не уходи безропотно во тьму. ©

***

      Кто из нас хоть раз не спешил домой? Все, пожалуй. Но одно дело, когда спешишь, потому что дома тебя ждёт родной и любимый человек, вкусный ужин, тёплые тапки, и совершенно другое — когда от этого зависит твоя жизнь. Мы все куда-то бежим. Стараемся успеть по всем пунктам и иной раз забываем осмотреться по сторонам. Забываем, что вокруг нас тоже есть жизнь. Но что делать, если бежать некуда? Что делать, если невидимые, но вполне ощутимые оковы оборванной жизни сдавливают горло и не позволяют вдохнуть полной грудью? Что делать, если ощущаешь лишь затхлый запах собственного безумия и… бессилия? И тогда на ум приходит лишь одно. Адаптация. Адаптация — ключ к выживанию. Но что, если у тебя нет сотни, тысячи и тем более миллиона лет? Есть только придуманные тобой же правила, надежда на лучший исход и гора вопросов, на которые нет ответа… — Мэй, давай в дом! — позвала с порога женщина свою маленькую дочь, едва услышала звон колокольчика.       Девочка раскачивалась на качелях возле дома, позволяя тёплому вечернему ветру путать её длинные чёрные волосы. Она начала потихоньку тормозить, поднимая ножками пыль, но возвращаться в дом совершенно не спешила. — Мэй, ты слышала, что сказала мама? Быстро в дом, — учитель Чадок остановился возле их дома и, улыбнувшись девчушке, ещё раз тряхнул массивным колокольчиком.       Девочка тут же соскочила на землю и, помахав мужчине на прощание, побежала в дом. — Авторитет учителя, да? — улыбнулась женщина, на что мужчина театрально развёл руками — Завтра на уроке расскажите ей, что зубы надо чистить как утром, так и вечером. Может она Вас послушает? — Здесь даже я бессилен, — усмехнулся мужчина и, легонько поклонившись, отправился дальше, — тихой ночи вашей семье. — И вам, учитель. Берегите себя, — уже вслед ему пожелала женщина.       Она посильнее запахнула на себе вязаную шаль, и осталась стоять на пороге, высматривая вдалеке супруга, который вот-вот должен был вернуться домой. Она проводила взглядом учителя, который продолжил идти вдоль дороги, звоном колокольчика призывая всех поскорее убраться с улицы, и грустно улыбнулась тому, как все вокруг, словно надрессированные звери, разбредались по своим норам. Да уж, торжество жизни во всех её проявлениях… Закатное солнце медленно, но верно пряталось за горизонтом, оставляя после себя лишь несколько бледно-розовых, едва уловимых мазков над кроной деревьев. Небо словно пыталось передать своё напутствие каждому, чтобы те не держались за земные ценности.       Постепенно улицы опустели, и лишь тусклый свет в окнах указывал на наличие жизни в этой небольшой деревушке, со всех сторон окружённой густым лесом. Женщина продолжала стоять на пороге, уже начиная подрагивать от приближающегося ночного холода. — Мама, а папа скоро вернётся? — спросила девочка, выйдя на порог уже переодетая в ночную сорочку, — он должен вернуться до темноты. Он обещал. — Ну, иногда твой папа забывает свои обещания, — разочарованно выдохнула женщина, — ступай к себе и укладывайся в постель, я скоро приду.       Девочка покорно кивнула и убежала в свою комнату, топотом детских ножек заглушая несколько бранных слов, которые мать адресовала отцу, прежде чем захлопнуть входную дверь. Женщина огляделась, проверяя плотно ли задёрнуты шторы на всех окнах, и снова несколько раз дёрнула закрытую дверь. Лёгкое касание амулета, висящего у двери — завершающий штрих в подготовке к ещё одной ночи, которую они все старалась пережить. Строгое соблюдение правил, которого придерживались все жители поселения, было основой их выживания, но, увы, не гарантом. Женщина уже собиралась пойти переодеться, как услышала посторонний голос в комнате дочери, и тут же сорвалась с места. Но едва она оказалась в комнате, девочка уже успела открыть окно, впуская внутрь нечто опасное, холодное… Несущее смерть.       Уже на утро, возвращаясь домой после очередной попойки, мужчина застал возле своего дома небольшую толпу из жителей поселения. Осуждающие взгляды, сопровождаемые перешёптываниями, облепили его моментально и со всех сторон. — Что происходит? — со смешком спросил он у собравшихся, — Моя жена в очередной раз предложила устроить конкурс домашней выпечки? — Ах, ты, ублюдок! — всегда спокойный и собранный учитель Чадок, мгновение назад вышедший из дома мужчины, кинулся на того, хватая за грудки. — Хочешь знать, что происходит?! Давай я тебе покажу!       Он поволок главу семейства в дом, совершенно игнорируя его сопротивление и мольбы, порождённые пониманием того, что произошло с женой и маленькой дочерью. Никто из толпы даже не попытался их разнять. Каждый осознавал и принимал последствия того, что произошло этой ночью. Кто-то прильнул ближе к своим близким, словно ища защиты и поддержки, кто-то, понурив голову, ретировался по своим делам, как только из разбитого окна послышался громкий, полный отчаяния и боли мужской крик. — Что я тебе говорил?! — не сдержался Чадок, ударив мужчину по лицу с такой силой, что тот завалился на пол прямо перед растерзанными телами жены и дочери. — Если в доме дети, забивай наглухо окна! Ты давно должен был их забить! — Нет… Я не… — мужчина зажмурился, но перед глазами теперь навсегда запечатлелись забрызганные кровью стены, игрушки и детская кровать, — Я не могу… — Да, смотри на них! Хватит ныть и смотри, что ты наделал, Дам! — Чадок схватил его за волосы, насильно поднимая голову и заставляя смотреть на последствия череды неверных решений и безответственности.       Что говорил мужчина сквозь слёзы и всхлипывания разобрать было невозможно. Он словно отгородился от внешнего мира, оставаясь один на один со своей болью и уже не реагировал ни на слова, ни на какие-либо поползновения к своей персоне, и Чадок, изнутри съедаемый жгучей смесью из злости, жалости и сочувствия, покинул дом. Уже на улице он глубоко вдохнул, стараясь успокоиться и собрать мысли в кучу, и поднял голову к небу. Казалось, что там, среди облаков, жизни больше, чем на этом кусочке земли. Выцепив из оставшейся толпы нескольких парней, Чадок попросил их подготовить всё необходимое для захоронения, а сам пошёл вниз по дороге к месту, где жила другая группа поселенцев, чтобы сообщить о ночном происшествии.

***

— Чад! Что произошло? — засуетился мужчина, как только увидел приближающегося к дому ссутулившегося учителя, и бросился тому навстречу, бросив свой импровизированный огород, — Чья это кровь?       Чадок осмотрелся. И правда, он даже не заметил, как испачкал нижний край когда-то белой рубашки. Небольшое алое пятно словно гипнотизировало, и звон в ушах становился всё громче, заглушая собой все внешние звуки. Мужчина пришёл в себя только, когда почувствовал на себе чужие хаотичные прикосновения в поисках раны. — Дика, — остановил он мужчину, поймав его руки в свои, — я в порядке. Это не моя кровь.       Секундное молчание, и по глазам Дика легко можно было увидеть, как беспокойство сменилось пониманием. Его тихое «Кто?» всколыхнуло в памяти Чадока сцены, которые он видел, увы, не единожды с тех пор, как попал в это место, но за последние три месяца это первая смерть. Смерть ребёнка. Смерть ребёнка из-за простого несоблюдения правил. — Мэй и её мать, — тихо выдохнул Чадок, отводя взгляд в сторону, — Дам опять напился и не вернулся вчера домой. Он так и не забил эти чёртовы окна. — Мне очень жаль, — Дика обнял мужчину, стараясь поддержать, и даже сам немного расслабился, почувствовав крепкие объятия в ответ. Однако, уже спустя несколько секунд Чадок отпустил его и сам отошёл на пару шагов назад, оставив Дика в лёгком замешательстве. — Здравствуй, Айян, — поздоровался Чадок с проходящим мимо парнем, но тот лишь посильнее вцепился в коробку в своих руках и прошёл мимо, окатив его ледяным взглядом. — Айян! — позвал Дика племянника, но тот пошёл дальше, словно и не слышал. — Оставь его, — попросил Чадок, положив руку мужчине на плечо, чтобы остановить, — он имеет на это право. — Да, но… Я лишь надеюсь, что однажды он поймёт. — Дай ему время. Парень собственными руками выкопал могилу для матери, к тому же я… — Молчи, — резко оборвал его речь Дика, — мы поклялись не поднимать эту тему. Никогда. — Прости, — Чадок подошёл ближе и оставил на лбу Дика долгий поцелуй, — я буду возвращаться. Передай остальным, вдруг кто-то захочет прийти попрощаться с ними. В час.       Дика смотрел мужчине в след, пока тот не скрылся за поворотом, и, бросив мимолётный взгляд на племянника, отправился сообщать не самые приятные для здешних мест новости. Но по пути он подошёл к небольшой металлической табличке, которая висела у входной двери. Белым мелком от руки было написано «96 дней без происшествий», и Дика, недолго на неё посмотрев, спустил рукав кофты и вытер её цифру «96», после приписав — «1»…

***

      В поселении никого никогда не хоронили по всем традициям и обычаям. Люди просто собирались толпой, кто-то произносил прощальные слова, а после расходились по своим делам. Этот день не стал исключением — небольшая горстка людей молча стояла понурив головы, и лишь убитый горем отец и муж, сгорбившись, сидел между двух могил. Даже сама природа вокруг, казалось, решила соблюсти уважительное молчание. Не было слышно ни птиц, ни насекомых, даже лёгкий ветерок не смел шелестеть листвой. Все уже собрались расходиться, когда заметили подъезжающий автомобиль. — Проклятье, — чертыхнулся учитель Чадок и осмотрел толпу. Кому-то было уже всё равно, а кто-то с интересом наблюдал, за тем, как несколько парней, сидевших в автомобиле, о чём-то спорили, — Ладно. Итак, все вы помните, каково было вам в этот момент. Не трогайте их, я разберусь.       Из автомобиля вышел один из парней и, внимательно осматриваясь по сторонам, направился к ним, и Чадок с ещё несколькими людьми пошёл ему навстречу. — Простите, вы не подскажите, где. — попытался спросить парень хмурую женщину, но та лишь прошла мимо. Он предпринял ещё одну попытку, попытавшись заговорить с другими, но результатом всё также было полное игнорирование. — Добрый день, вы не… — Вам помочь? — поинтересовался Чадок, когда подошёл к незнакомцу. — О, да. Здравствуйте, — как можно приветливее улыбнулся парнишка и поклонился, — Простите, что прервал вашу службу. — Нет, всё в порядке. Мы уже закончили. — Нам пришлось свернуть с шоссе, а сеть здесь не ловит… — Это твои друзья? — перебил его Чадок, внимательно рассматривая подъехавший автомобиль и тех, кто остался внутри. — Д-да, — парень немного опешил от такой резкой смены темы и такого вопроса, но тут же собрался с мыслями, — Кхм, вы не подскажете, как нам вернуться на шоссе? — Конечно, — Чадок вернул своё внимание парню и указал ему направление рукой. — Просто поезжайте по дороге к тому холму не сворачивая, и… В общем, увидите. — Спасибо. Еще раз извините, — парень поклонился и быстро, даже не оборачиваясь, вернулся к друзьям. — Ничего страшного, — ответил Чадок уже в спину парню и медленно вышел на дорогу, проводив взглядом автомобиль, поднявший после себя огромный столб пыли…