Билли-Клаус

В большом атриуме первого этажа развернулась рождественская инсталляция в лучших американских традициях: красная ковровая дорожка в обрамлении ярко-наряженных к праздникам искусственных ёлок вела прямиком к царственному креслу Санта-Клауса, на котором, в костюме оного восседал засранец Билли Харгроув. И в этом оскорбительном факте Стива раздражали сразу несколько моментов. Он и сам рассчитывал получить эту должность на все праздники, раз за разом доказывая начальству, что из него, крепкого и плечистого славного парня вышел бы идеальный Санта. Но Харгроув заполучил работу каким-то обманным путём, не будучи сотрудником Старкорт Молла, и снова обошёл Стива в его стремлениях, сместив с очередной желанной роли. И стоило бы забыть об этом инциденте, как и обо всех прочих, что невольно объединяли их, не получи он взамен дурацкий костюм эльфа, состоящий из полосатых чулок, зелёных шорт, плотно обтягивающих его задницу, приталенной туники и неизменно забавного колпака. Разумеется, с бубенцами, с десятками раздражающе звенящих при ходьбе бубенцов, нашитых по всему костюму, о чём Харгроув не уставал шутить, одаривая Стива своей фирменной ухмылочкой. Ему оставалось лишь лениво огрызаться и продолжать улыбаться, раздавая детям конфетные трости после встречи и милой болтовни с Сантой. С детишками Билли-Клаус был так же очарователен в костюме бородатого добродушного старикана, как и с их мамашами в свободное от работы время. Со Стивом он оставался всё такой же нервирующей, заводящей задницей. — Ты слишком остро реагируешь, — прокомментировала Робин очередную его жалобу, когда они встретились на перерыве в подсобке. — Не тебя он пытается каждый раз ущипнуть за зад! — взвился Стив, яростно вгрызаясь в свой сэндвич с ветчиной и салатом, словно тот был виновником неловкого разговора, действующим на нервы. — Он спросил, не хочу ли я посидеть на коленях у Санты, и ты бы видела его лицо в этот момент! — Ты не настолько против, насколько возмущаешься, — парировала Робин, отпив из банки немного газировки и разглядывая надувшегося Стива. — Это не гневный румянец, скорее возбуждённый. — Ты очень плохая подруга, Бакли, — пробормотал он с набитым ртом, окончательно разделавшись со своим обедом. — Ты достаточно большой мальчик, чтобы решать проблемы такого рода самостоятельно, Харрингтон. Отчасти, Робин была права, и это подстёгивало его негодование только сильнее. Напряжение, которое каждый раз возникало между ним и Билли, было почти осязаемым, едва не доходящим до точки кипения, и неизбежно приводило к скорой драке, хотя Стив предпочёл бы тесный контакт другого рода. Он никогда не был сторонником насилия.

***

С приближением периода зимних праздников он переставал чувствовать что-либо, кроме всепоглощающего бессилия. Дом окончательно превращался в ловушку, в место бесконечной психологической пытки и физического насилия с натужными улыбками Сьюзен и участившимися взрывами Нила. Билли не то делал, неподобающе смотрел, даже дышал, казалось, не так. Подтрунивание над Харрингтоном оказалось его маленькой отдушиной в пределах досягаемости тесного Хоукинса, Стива было легко и приятно провоцировать, он каждый раз вёлся, хлопая ресницами и щурясь, и огрызался в ответ. А затем Билли начал работать в сраной рождественской инсталляции, куда устроился, чтобы ещё реже бывать дома по вечерам, изнывая от жары в дешёвом флисовом костюме Санты с полудня и до самого закрытия торгового центра. И Стив снова оказался под боком, щеголяя в звенящем наряде эльфа-помощника, краснея под его взглядами и жадно перетягивая текущие мысли на себя. На откровенные, на грани с пошлостью шутки и предложения Харрингтон реагировал, как маленькая девственница и отчаянно алел щеками, что лишь подталкивало Билли неделями продолжать разговоры о сахарной тросточке Санты, предлагая различные вариации от потрогать до полизать. Стив вздрагивал, гневно звеня бубенцами на костюме, кусал губы, сдерживая гневные грубые слова в присутствии детей, для которых реплики Билли в его адрес казались невинными за непониманием контекста, и продолжал улыбаться и раздавать им конфеты, оставаясь рядом. Билли нравилось. Он не думал, куда всё это может завести, но откровенно наслаждался чужими реакциями и открывающимся видом, особенно когда Стив бездумно наклонялся к малышам.

***

Комната, выделенная им для переодевания и хранения личных вещей, находилась на цокольном этаже, была ужасно мала и забита рядом одинаковых шкафчиков, совсем как в школьной раздевалке. Здесь оставляли свои вещи уборщики и охранники Старкорт Молла, и в помещении стоял сильный запах технических чистящих средств. Когда Билли переступил порог после затянувшейся из-за близости сочельника смены, чувствуя себя немного более уставшим и обессиленным, чем обычно, Стив уже торчал у своего шкафчика, жадно припав к бутылке с водой. — Разве ты не ждёшь у своей подружки в Скупс Ахой, пока я свалю, чтобы прийти сюда? — ухмыльнулся Билли, поравнявшись с ним, чтобы стукнуть пальцем по мгновенно разлившемуся звонкой трелью шарику на чужой тунике. — Разве ты не уезжаешь прямо в костюме всю последнюю неделю? — проворчал Стив в ответ, разворачиваясь на пятках и шлёпая его по ладони. — Держи ручонки при себе, Харгроув. — А то что, Харрингтон, отшлёпаешь меня? — мгновенно завёлся Билли, подскакивая на месте и вдавливая Стива спиной в соседние шкафчики, прижался вплотную, шумно сопя на ухо. — А силёнок хватит, принцесса? Стив дёрнулся, выгибаясь всем телом в попытке отпихнуть более сильного противника. Билли был ужасно горячим в тесноте костюма Санты и пряно пах мускусным одеколоном и свежим потом, его лицо оказалось ужасно близко, и Стив мог рассмотреть каждую пору, каждую влажную налипшую на лоб прядь его светлых волос, почувствовать под отталкивающими чужое тело ладонями сердцебиение. А потом Билли его поцеловал. Проехался неласково скулой по его гладко выбритой щеке и замер губами на губах, жадно прихватывая нижнюю. Стив приоткрыл рот в немом изумлении, чувствуя юркий мокрый язык, проскальзывающий между зубов, и вцепился пальцами в мягкую податливую ткань на груди Билли, комкая и сминая. — А если я ещё раз заставлю его звенеть, ты позволишь себя трахнуть? — ехидно спросил он, вылизывая открытое горло Стива, надавливая кончиком языка на остро выступающий кадык на подставленной шее. — Ты ебанулся? — Стив дёрнулся, отпихивая его окончательно и гневно сверкая глазами. — Я почувствовал твой стояк, Харрингтон, — фыркнул Билли, скрещивая ладони на груди и окидывая его долгим изучающим взглядом. — И, знаешь, твои узкие шортики ничего не скрывают. Зрелище залившегося ярким румянцем Стива было великолепным, Билли почти физически ощущал чужое негодование и острое, разрывающее желание. Он сделал шаг назад, красуясь, и быстро скинул с плеч остопиздевший красный кафтан, влажной кожей чувствуя приятное касание едва прохладного воздуха в помещении. Обычной майки под ним не было, и Стив коротко гулко выдохнул, отводя взгляд. — Нравится? Кожа притягательно блестела в тусклом свете подсобного помещения, потерявшая привычные сочные краски в зимний сезон, но ещё чуть смугловатая от въевшегося многолетнего загара. Пальцы Билли вернулись касанием, единым порывистым движением задирая тунику, пробираясь к изнеженной мягкой коже, разминая тугие, сокращающиеся мышцы живота. Стив повторно глухо выдохнул, притягивая его за шею к себе, пробегаясь губами от остро выступающей ключицы по крепкой шее к твёрдому подбородку, прихватывая зубами ласково. — Да, — прошептал он едва слышно, выгибаясь навстречу прикосновениям тёплых умелых ладоней, оглаживающих его бёдра через тонкие позвякивающие от каждого малейшего движения шорты. Билли широко ухмыльнулся, ловя его губы своими, целуя голоднее, напористей, жадно вылизывая его рот, проскользнул пальцами под бельё, обхватывая липкую нежную головку, выбивая из горла Стива первый протяжный стон. Харрингтон пах возбуждающе-сладко, немного конфетно, льнул под ладони, теснее прижимая к себе, обхватывал плечи Билли, изучающе толкался языком в рот в попытке перетянуть инициативу на себя. — Повернись, — скомандовал Билли, подталкивая его под бёдра, едва ли не самостоятельно разворачивая спиной к себе, чтобы втиснуть грудной клеткой в холодный металл шкафчиков. — Что ты задумал? — Стив выгнулся, шипя от контраста температур, грубый металл, казалось, обжигал после контакта с горячей влажной кожей. — Сожми бёдра сильнее, — он сдёрнул с него шорты ещё ниже, почти до колен, обнажая круглые ягодицы, вжался в них горячим твёрдым членом, подхватывая Стива под живот, и шумно мурашечно выдохнул в затылок. Его губы мягко касались позвонков на шее, одна из ладоней дразняще щекотала кожу под пупком. Стив послушно сомкнул бёдра, остро чувствуя протискивающуюся между ними головку, замер, едва дыша, когда она скользнула вдоль мошонки, добавляя естественной смазки Билли к его собственной, размазанной его ладонью по внутренней стороне бёдер. — Чёрт, — выдохнул Стив сквозь зубы, стоило члену протолкнуться полностью, плотно прилегая к его собственному. Было горячо и скользко, и слишком сладко, чтобы думать о том, где именно они этим занимаются. — Санта-Клаус, — расхохотался Билли, медленно скользя обратно, накрывая ладонью его липкую головку. — Насаживайся, когда я толкаюсь, принцесса. Его зубы сомкнулись на выступающей косточке позвонка, и следующее движение Стиву показалось острее и резче, твёрже и уверенней, он машинально дёрнулся назад, вжимаясь ягодицами в пах Билли, хотя не собирался послушно выполнять каждое его требование. Харгроув почти по-настоящему трахал его, наслаждаясь приглушёнными стонами и тонким позвякиванием бубенцов на костюме, не забывая в такт толчкам ласкать его член. Горячее дыхание Билли обжигало затылок, Стив, казалось, слышал только его и ритмичные шлепки кожи о кожу. В ушах шумело всё громче, он сильнее сжал зубами кулак, пытаясь сдержать предоргазменный хрип и остро чувствуя каждое касание. Почти ласковый поцелуй в плечо оглушил, Стив сморгнул, мелко дрожа, осязая только липкую влагу между бёдер. Билли выскользнул, отстраняясь и окидывая его долгим изучающим взглядом. — Завтра сядешь к Санте на колени, Харрингтон?