Следуя за синим

      Оставалось шесть ней до конца года, храмы Огня проводили ритуалы, провожая уходящий год и приветствуя новый; провожая великого Агни на перерождение. Зуко, как нынешний лорд огня, должен был принимать в них практически обязательное участие.       Кальдера сияла огнями, в каждом доме проводились свои ритуалы, ведь как известно, шесть последних дней года и шесть первых дней года истончают границу между мирами, позволяя потустороннему проникнуть в мир смертных. Поэтому дома сияли, а на площади пред дворцом пылал священный огонь, оберегающий людей.       Восхваление Агни, ритуальное сжигание подношений и полная служба, которая с закатом солнца бесконечной цепью прокатилась из самого сердца народа огня к окраинам, до самых колоний обращая улицы городов и деревень в огненные реки, последующие за ними ряженые гуляния, все это весьма утомила молодого лорда Огня Зуко. Тем не менее, официальная часть празднества рано или поздно заканчивается, и Зуко с чистым сердцем и спокойной душой удалился во внутреннюю часть дворцового комплекса.       Заходило солнце, оставалось шесть дней до нового года. День затухал, несмотря на продолжавшиеся уличные гуляния.       Царившая вокруг атмосфера пьянила, навевая, казалось бы, давно потерянные воспоминания…

***

      Закат, точно такой же как сегодня, медленно окрашивал в багровый воды залива, слабый ветер едва-едва колебал занавески в окнах. Тихие, спокойные сумерки заступал в свои права.       В пустом коридоре зазвучало частое шлёпанье босых ног. Резная дверь, ведущая в личные покои принцессы Урсы, приотворилась с тихим скрипом. В полоске света, проникающего через щель, стала отчетливо видна человеческая тень; вскоре появился и обладатель этой тени – мальчик в красных одеждах и чернильными, чуть вьющимися, волосами, беспорядочно разметавшимися по плечам. Золотые глаза мальчика внимательно пробежались по комнате. Обнаружив искомое на тумбе около ложа, ребенок радостно пискнул и бросился туда. Но он, целиком сосредоточившись на своей цели, не заметил опасность, притаившуюся за красным балдахином постели.       — И что же, Ваше Высочество, Вы делаете? — Разнесся по комнате приятный глубокий голос. Испуганно ойкнув, принц медленно повернулся к кровати. Пышный балдахин колыхнулся, пропуская наружу тонкую нефритовую руку, взлохматившую волосы принца.       — М-матушка!.. Я-я...       — Тшшш, малыш Зузу. Вижу тебя очень заинтересовала пьеса «Любовь среди драконов»? Особенно Синий дух, раз уж ты так тянешься к его маске? Думаю, я могу рассказать одну историю, залезай ко мне.       Зуко радостно вскинулся и залез под балдахин к своей матери. Пока принц возился и устраивался под боком женщины, она зажгла свечи и развернула старый свиток со сказаниями.       — Так, что же рассказать тебе, моя маленькая уткочерепашка?... Хочешь послушать сказание о Золотом драконе? Или о Лисе-невесте? Или?... Не надо так недовольно хмуриться, мы, пожалуй, начнем с этой истории, она напрямую связана с «Любовью среди драконов» и я уверена, что она тебе понравится.       В древние времена, когда ещё не было привычного нам покорения, а люди странствовали по просторным степям в поисках убежища, не было прочерчено границы меж миром Духов и миром людей. Тогда вольный Господин Восточный Ветер гулял на открытых просторах степи, где сегодня раскинулось царство Земли, провожая странников от одного поселения к другому; тогда люди искренне верили в Духов и до дрожи боялись их, ведь как не верить, не опасаться, если по одной их прихоти ты мог лишиться всего? Тогда люди помнили, насколько духи жестоки, какой нечеловеческой логикой обладают. Люди боялись и уважали Агни, Великого Духа Красного Солнца, духа шутника, духа лгуна, и пытались задобрить его, принося ему жертву из красного и золотого, а в честь Лунной Девы устраивали пляски на каждую полную Луну. Тогда для безопасного прохода по морям просили странники благословения у Господина Океана, мрачного супруга Бледной Луны; тогда старухи собирали около огня ораву детишек и рассказывали о славных подвигах смелых мужей и небывалой красоте дев, воспевая хвалебные песни легендарным героям; тогда целый мир каждого человека заключался в тихом семейном уюте и любви.       Однажды в глухой деревеньке, затерявшейся в лесах, родился маленький ребенок. Ещё при рождении звёзды предрекли ему приносить несчастья и беды в мир вокруг себя. Его мать скончалась сразу после родов, а отца у него, казалось, никогда и не было... С детства бедное дитя не ведало хорошего отношения к себе, живя на улице гонимый всеми. Он слышал лишь оскорбления, да злые слова. Для всех он был лишь проклятием, от которого следует избавиться.       И ребёнок ненавидел, ненавидел всех так, как могут лишь дети. Всех этих людей, которые причиняли ему боль лишь из-за того, что он родился отличным от них. В его душе зарождалось желание принести им несчастье, также как и они ему.       Ребёнок знал, что скоро будет фестиваль в честь Красного Солнца, он знал, что люди с нетерпением ждут его. Праздник восхваления Агни один из важнейших, ведь если не выказать Красному Солнцу должного уважения, он без малейших сомнений сожжёт поля, лишая пищи.       Он так хотел испортить этот день, как деревенские портили каждый день его жизни.       Ребёнок безликой тенью пробирался через лес к храму Солнца. Деревья вокруг него становились все темнее, заросли чаще, а воздух плотнее. Тени змеились в подлеске, вокруг упрямо продвигающегося вперёд ребёнка прыгали призрачные огоньки, которые, вопреки обыкновению, были золотистыми, а не голубыми. Дитя слишком поздно заметило изменения, Кровавый Глаз Солнца все это время наблюдал за дерзким человеком лишь для того, чтобы в определенный момент отдать того призрачному огню и теням, так и не позволив вернуться к людям.       — Плохая история! Великий Агни не такой, мудрец Бао говорил, что он добр и справедлив! — Возмутился принц, дослушав. — Да и что произошло с тем ребёнком? Он умер? Он стал духом? Что?       — Мне кажется эта история довольно интересна и поучительна, а что случилось с ребёнком… Что ж, Великий Агни всегда любил дерзких и храбра смертных. — Проговорила Урса. — Хочешь продолжить читать?       — Да, только давай не такую дурацкую...       — Как будет угодно Вашему Высочеству       Говорят, что эту историю нам в качестве назидания и предупреждения оставили сами духи…       Однажды давным давно потерялся ребенок, пересёкший границу между миром людей и миром духов. У ребенка не было имени, дарованного родителями или хоть кем-то близким, а может он сам потерял его, но никто больше не нарёк его от чистого сердца, дав человеческое имя, оградив тем самым от зла, поэтому утратил он и душу.       Говорят, что именно любовь делает людей людьми, что человеческое имя не даёт потерять себя в водовороте вечности, но это несчастное дитя никогда не знало этого чувства, не слышало своего имени. И со временем его сердце перестало биться.       Ребенок воспитывался в мире духов, не принадлежащий ни туи, ни Агни, ибо родился он в темную ночь, когда на небе были лишь призрачные огни звёзд, не нужный ни своим родителям, ни человечеству.       Безымянный, бездушный и не любимый, он сам стал духом.       Говорят, через года этот ребенок вновь пересёк границу между мирами на празднике темных духов. Растерянный, не понимающий, где оказался, он пытался выбраться из потока людей, которые и на людей-то похожи не были – лишь страшные маски на лицах (ведь если на тебе маска, то духи не узнают в тебе человека, думали глупые люди). Громкие звуки оглушили, и малыш совсем растерялся, не понимая, как ему вернуться обратно, за грань.       Он неуклюже пробирался сквозь яркий и шумный людской поток, не в силах выбраться самостоятельно.       На его лице была синяя маска. Или это и было его лицо?..       — Кто ты? Убирайся! — Дети в дьявольских масках погнались за ним, подбирая по дороге камни, чтобы бросить вслед. Один из них попал по спине ребенка, и он упал на землю, в кровь расшибив колени и ладони.       Однако кровь его не оставила видимых следов нигде, кроме самого ребёнка.       Дети не смогли бы объяснить, откуда в их маленьких душах возникла такая злоба и ненависть, на самом деле ими просто завладело чувство опасности. Чего-то чужеродного. То, что витает в воздухе вовремя 12 дней празднования Нового года, нового перерождения Агни, а особенно в этот, шестой день, когда Агни окончательно умирает и загорается вновь. И Новый год вместе с ним. Этот день, когда граница между двумя царствами истончается так, что иное беспрепятственно проникает в мир людей. Когда вся выходит на пиршество.       Первородный страх.       Однако, какой бы подсознательный ужас не порождался одним лишь присутствием ребёнка-духа, нашёлся тот, что заступился за него.       — Но, мы…       — Оставьте его в покое!       Ребенок не смел поднять головы. Он ненавидел страшных человеческих детей, ненавидел собственные страх и беспомощность.       — Они ушли, не бойся, — Голос был тихим, но даже громкой музыке и крикам не удалось его заглушить. Только тогда маленький дух решился приоткрыть глаза, внимательно сверля взглядом своего спасителя.       Ребенок, стоявший перед ним, пытался мягко улыбался. На нем, наверное, единственном из всего поселка, не было демонической маски. Он не боялся Тьмы, потому что пока не знал в этом мире ничего, кроме любви (или же познал все, слишком рано-рано-рано, раз его лицо наполовину было скрыто шрамом?).       Дух откуда-то знал, что за этим человеком следуют слухи, что он приносит одни несчастья, что любое мероприятия с его участием обернется страшными потерями.       — Ты сильно ушибся? — продолжал спрашивать паренёк, а дух был не в силах оторвать взгляд от этого светлого лица. Почему-то оно казалось таким болезненно знакомым, таким нужным и..       Синее лицо (маска) искривилась в ответной улыбке.       Дух уже не помнил, но чувствовал то-что-должно-быть. Он схватил человека за руку и потянул.       Они шли мимо исступленно танцующих на улицах, тех, кто уже не в силах был стоять на ногах и упал, так и не сняв маску (ведь духи не должны видеть лица, так им проще заманить добычу). Если в этот день витает лишь напряжение, то прогнать его можно лишь пляской и весельем. И, быть может, дух тебя не заметит, счастливчик. А о тех, кому не повезло, лучше не думать совсем.       Они миновали главную улочку и маленькую площадь, свернув на старое кладбище. Ребенок чувствовал, что здесь граница особенно тонка. Ему нельзя было оставаться. Он улыбнулся своему спутнику и попросил того не забывать.       Хотя даже сам дух не знал, что не забывать. Поклонившись, дух растаял в первых лучах Агни.       …на землю упала расколовшись фальшивая синяя маска лица…       — А дальше что? Мама? Что стало с ними? Почему тот дух оставил свою маску?       — Тише, мой принц. А с чего ты решил, что дух сам оставил свою маску? Вдруг, то было решение Агни? Что же было дальше... Я не знаю, дальше текст обрывается. Ваше Высочество, Вам уже пора спать...

***

      Зуко вырвался из приятных воспоминаний, со слегка печальной улыбкой. Тогда он не понял, что его мать рассказывала ему о рождении Синего духа, духа актёра, духа мстителя, духа справедливости, духа хитреца. Духа, чьё лицо он так опрометчиво взял себе, и не иначе как милостью духов, как бы странно это не звучало, избежал кары за подобное святотатство; в большей степени потому, что синего духа казалось бы и не существовало никогда. Сейчас же… сейчас он не хочет об этом думать, ведь синяя фарфоровая маска сейчас покоится где-то на дне озёра Лаогай.       И ничто не могло изменить это.       Верно?       На горизонте в последних угасающих лучах солнца появилась быстро увеличивающаяся белая точка. На сколько Зуко знал, только одно существо могло быть этой точкой. Тем временем точка – Аппа, – приблизилась достаточно, чтобы разглядеть сидящих на ней всадников.       Улыбнувшись, Зуко поспешил к внутреннему двору, где обычно приземлялся Аппа.       Стоило Зуко дойти до нужного места, как на него налетел с обьятиями жёлтый вихрь, также известный как Аанг.       — Зуко! Как я рад тебя видеть!... Прости, что мы не успели к основным церемониям конца года, к сожалению, духи слишком активны сейчас, пришлось задержаться, — тараторил аватар на сверхзвуковой скорости, пока к их объятиям присоединились двое из племени воды и маг земли.       Когда первая радость встречи спала, Зуко повёл своих друзей внутрь, чтобы вместе тихо отпраздновать и проводить последний день года – шестой день празднеств.       В этот вечер и ночь было много смеха, воспоминаний и тепла. Аанг делился тем, как воздушные кочевники праздновали Новый год, Катара и Сокка также делились своими традициями, Тоф старалась от них не отставать.       Казалось, что все было на удивление тихо, приятно и спокойно. Ничего неожиданного не происходило и не должно было произойти.       — Кстати, Зуко, — Неожиданно застенчиво начал Аанг, — ты же знаешь, что мы направились к тебе из Ба Синг Се, верно? Мы уже собирались вылетать, когда обнаружили кое-что, что наверное является очень важным для тебя.       Пока Аанг говорил, Катара, немного порывшись в сумке, вытащила оттуда свёрток голубой ткани и протянула его Зуко.       Зуко не хотел думать, что это могло быть, но тем не менее взял свёрток. На секунду ему показалось, что содержимое обожгло ему руки, раскалёнными крючками впиваясь в кожу. С трудом удержав лицо (Тоф все равно наверняка заметила его состояние, но милостиво промолчала), Зуко заставил себя улыбнуться и поблагодарил за подарок, чудом отговорившись от немедленного вскрытия его.       Разойдясь лишь немногим раньше полуночи, Зуко направился в свои покои, мечтая побыстрее забыться после столь утомительного во многих смыслах дня. Руки все ещё отдавались лёгкой болью, заставляя Зуко задуматься, не стоит ли нанести на них мазь, которою он обычно использует для своего шрама.       Всё-таки решив нанести мазь, Зуко потянулся к низкому столику, рядом со своей кроватью. Протянув руку, Зуко оцепенело замер.       Прямо по середине стола лежал давнишний свёрток.       По спине Зуко пробежали ледяные мурашки. Было наивно надеяться, что сегодня все будет так просто, тем более с учётом его «удачи». Едва заметно подрагивающими руками Зуко взял свёрток. И осторожно снял ткань.       Синее лицо, неизменившееся ни на миг с того момента, когда Зуко в последний раз видно его, ухмылялось в неверном свете свечи.       Острая вспышка горящей боли пронеслась по всему телу Зуко, распространяясь от держащих маску рук.