Волдеморт любит подарки

      Зима в Лондоне в тот год выдалась снежной. Белое покрывало заботливо застилало крыши домов и многочисленных магазинов. В одном из таких и случилась неожиданная, но судьбоносная встреча двух людей, оказавшихся когда-то по разную сторону баррикад.       Гермиона разглядывала разноцветные блестящие ёлочные украшения, время от времени отвлекаясь на свое отражение в стекле витрины. Это Рождество она впервые встретит в одиночестве, потому что к счастью или сожалению, Рональд принял решение разорвать отношения, «которые ни к чему не приведут, если ты, Гермиона, не перестанешь уделять время работе больше, чем мне». Несомненно, бывший парень был прав, потому что Отдел Магического Правопорядка стал не просто ступенью в карьерной лестнице, но и личной отдушиной волшебницы. Она проводила там ежедневно по двенадцать часов, без выходных и перерывов последние четыре года. Порой ночевала в своем кабинете в обнимку с очередным отчётом, который проверяла, но сон заставлял откладывать трудоёмкое занятие. Потом она возвращалась в Нору с извинениями и коробочкой аппетитных банановых маффинов, которые любил Рон. Он прощал, поначалу забавно дулся и приводил аргументы в пользу Гермионы, чья карьера приносила огромную пользу магическому сообществу, но шло время, и примирительные ласки сменялись гневом и скандалами на повышенных тонах. Единожды Рон замахнулся на неё, хоть и не посмел ударить. Айсбергом, о который разбилась лодка их семейного быта, стало молчание. Уизли без претензий перебрался в другую комнату, за ужином говорил только с матерью и то, скорее, от того, что Молли задавала кучу будничных вопросов или рассказывала о семейном счастье Гарри и Джинни, переехавших в квартиру Сириуса. Гермиона и не хотела пустых разговоров, потому терпеливо ждала момента, когда их проблема решится. Решилась! Всего восемь небольших подписанных коробок отправились в новую квартиру. Молли, чудесная понимающая женщина, пробовала отговорить несостоявшуюся невестку от скорого переезда, намекала на то, что сын просто взбесился и как только успокоится, вернёт их любовь с ещё большей силой.       — Дорогая, не руби с плеча, — миссис Уизли поглаживала Гермиону по плечу. — Рон не глупый, просто вспыльчивый. Не обижайся на него.       — Я понимаю и согласна с вами, но наши отношения зашли в тупик. Мы могли бы постараться, но с чего начать?       Она оправдывалась так по-детски, возможно, чтобы заставить себя поверить в это.       — Если тебе нужна моя помощь, просто попроси, и мы что-нибудь придумаем.       Молли заботливо смахивала большим пальцем слёзы свои и Гермионы, искренне разделяла горечь душевной боли до самого последнего дня, когда, стоя на пороге ветхого жилища, поклялась в любой ситуации принять Гермиону, одну или в качестве супруги Рональда.       — Ты стала мне второй дочерью, милая, помни об этом.       — Спасибо!       Благодарность эхом отдалась на задворках сознания. Кто-то стоял настолько близко, будто намекал ей отойти в сторону от витрины. Гермиона потёрла переносицу большим и указательными пальцами и обернулась на хозяина или хозяйку аромата хвойного зимнего леса. Оказалось, хозяина. Мужчина в драповом чёрном пальто вертел в руках маленькую копию Биг Бена. Складка на его переносице была глубокой, он совершенно точно сомневался в нужде покупать игрушку.       — Вам нравится? — мужчина не обернулся к ней.       Гермиона посмотрела на Биг Бен, стоило отдать должное мастеру сделавшему это украшение, ей понравилась игрушка, она отметила про себя, что такую она бы точно повесила на ель в своем доме.       — Хотите купить?       — Люблю вещи ручной работы, но нужна ли мне ещё одна…       Мужчина наконец оглянулся через плечо, и Гермиона смогла рассмотреть его лицо: бледная кожа и острые черты добавляли ему некой аристократичности и благородства. Изумрудные глаза отражали огоньки гирлянд и будто притягивали к себе, предлагали окунуться в них, чтобы познакомиться с внутренним миром. Мужчина поправил вьющуюся чёрную шевелюру и улыбнулся ей ровным рядом белоснежных зубов.       Папе бы они понравились, подумала Гермиона, вспомнив стоматологическое прошлое мистера Грейнджера.       — Будь я на месте коллекционера красивых мелочей, точно взяла бы эту игрушку.       — Прислушаюсь к вам, мисс?.. — его бровь вопросительно изогнулась.       — Гермиона Грейнджер, — отчеканила она, как делала каждый раз на собраниях в Министерстве Магии.       — Красивое имя, Г-е-р-м-и-о-н-а, — он посмаковал её имя растягивая каждую букву, отчего по спине волшебницы поползли мурашки. В его голосе было что-то знакомое, из далёкого прошлого, оттуда куда ей совсем не хотелось возвращаться. Но его тембр был таким манящим, Гермионе хотелось слушать его. — Меня зовут Том. Фамилия ведь не обязательна.       Том не спрашивал. Не хотел делиться приватной информацией или на то была другая причина, Гермиона приняла его ответ без лишних расспросов.       Продавец упаковал в праздничную коробку товары, выбранные Томом, отсчитал сдачу и поблагодарил за покупку. Гермиона взглядом проводила нового знакомого до двери, мысленно пожурив его за то, что он не купил фигурку Биг Бена. Ей она понравилась, потому к выбранной ранее золотой мишуре и десятку красных шаров добавилась и часовая башня. Убрав чек в пустой отсек кошелька, волшебница с предвкушением ужина в гордом одиночестве, вышла из магазина.       — Вы купили его?       Том стоял в паре метров от входа, облокотившись плечом о фонарный столб. Гермиона кивнула в ответ и приподняла пакетик с покупками.       — Пусть этот год закончится новыми приятными безделушками.       — Могу я предложить вам разбавить его не менее приятным ужином?       В животе предательски заурчал переваренный завтрак, и Гермиона спрятала румянец на щеках за широким мягким шарфом. Том не вызывал доверия, как и любой незнакомец, но внутренняя гриффиндорка, соскучившаяся по приключениям, подначивала Гермиону согласиться.       — Хорошо, но, с вашего позволения, я выберу ресторан.       Вдоль по улице по обе её стороны красовались разнообразные вывески, которые выглядели чересчур вызывающе, напрочь отбивая не только аппетит, но и желание войти. Гермиона же доверяла сдержанным по всем критериям заведениям, и особенно ресторанчику мистера Грейса неподалёку от нового жилища.       — Что ж, как джентельмен, я доверюсь леди, — Том шагнул ей навстречу и галантно подставил локоть. — Будьте добры проводить вас, или…       Гермиона осторожно обхватила пальцами шершавую ткань рукава.       — Надеюсь, вы не будете разочарованы в моём выборе.

***

      Джазовая композиция в исполнении местной группы плавно сменилась, и ресторан погрузился в произведение о неразделённой любви. Вокалистка сидела на барном стуле, в одной руке держа микрофон, а второй в такт мелодии щёлкала пальцами. Парочки вышли на танцпол и закружилась в танце. Гермионе внезапно захотелось присоединиться к ним, но она не решалась предложить Тому.       Он расслабленно откинулся в кресле, смакуя красное сухое.       — Гермиона, позволите перейти на ты?       — Между нами съеденные стейки и пара бокалов вина, думаете, пора отказаться от формальностей?       Том нарочито театрально схватился за сердце и опустил голову.       — Простите, мне, должно быть, стоило дождаться десерта? — его ехидные глаза просияли в свете стробоскопа.       Гермиона рассмеялась. Впервые за последний год мужчине удалось её развеселить. Этот факт приятно потянул за конец цепи, сковавшей сердце. Том понравился ей как собеседник. Он был подкован лингвистически, разбавлял свой монолог красочными аллегориями и метафорами, не скупился на развёрнутые ответы, которых, как оказалось, ей очень не хватало. Грейнджер привыкла к сухости в словах Рона и равнодушию начальства. А в какой-то момент она настолько сильно заслушалась нового знакомого и поймала себя на мысли, что его губы добавляют особого шарма словам.       Я думаю о его губах!       Свалить всё на выпитое вино никак не получалось.       — Том, можно задать личный вопрос?       — Я весь внимание.       — Ты женат?       Гермиона удивилась своему вопросу не меньше Тома, потому что его лицо вмиг стало серьёзным. Он поставил бокал на стол и задумчиво обвёл взглядом ресторан.       — Знаешь, вокалистка перестаралась с макияжем, а вон та парочка, — Гермиона проследила за осторожным жестом указательного пальца, туда, где пожилая пара медленно двигалась в центре танцпола, — танцует уже третий раз.       — Прости, Том, — попыталась ретироваться она, — я поняла твой намёк.       — Я не женат, Гермиона. И не стоит так смущаться, твой вопрос пробудил во мне философа. Я всего лишь хотел для начала сказать тебе кое-что, прежде чем ответить, но ты не дослушала.       — Извини.       — Почему ты извиняешься?       — Ну, я перебила тебя, — как же хотелось провалиться сквозь землю, вжаться в бархатную обивку кресла так сильно, чтобы мир вокруг перестал существовать. Том казался слишком спокойным, но это, напротив, не прибавляло ни капли уверенности, Гермиона спрятала лицо в ладонях и замотала головой. — Я разучилась общаться с людьми.       — Под людьми ты подразумеваешь мужчин?       Ему удалось попасть в яблочко. Одним коротким предложением он обнажил старые незажившие раны волшебницы, заставил их болезненно кровоточить. Гермиона не просто сторонилась общения с мужчинами, после разрыва неудачных первых отношений, она избегала каждого человека с первичными половыми признаками противоположного пола.       — Да.       — Я мог бы рискнуть раскрыть суть твоего бегства и только усугубить то, что усугубил пусть и не намеренно, — Том протянул руку с открытой ладонью, он дал Гермионе выбор принять дружеский жест или отказать. — Но не буду. Ты можешь мне доверять.       Может ли?       Гермиона закусила нижнюю губу. Борьба внутренняя и внешняя стянулись тугим узлом из чувств и эмоций. С одной стороны, Том дурманил и манил её своей притягательностью, а с другой, даже красота его речи не утаила недосказанности. Он совершенно точно скрывал нечто неприятное, то что наверняка оттолкнёт и заставит схватить свои вещи и убежать. От него веяло прошлым, с каждой минутой, проведённой в его обществе, волшебница ощущала это острее. Но никак не выходило подобрать такой вопрос, который мог подорвать нерушимую стену самоконтроля нового знакомого. И Гермиона, опережая внутренний протест, убрала руки под стол, выудила из сумки волшебную палочку и вывела в воздухе руну заклинания.       — Легилименс, — беззвучно шевельнулись губы.       Гермиона уже начала выстраивать план, как просмотрит нужные картины из головы Тома, что бы она там ни нашла, сотрёт ему память о сегодняшнем дне и вернётся к серости будней наедине с собой и работой.       — Протего!       Точно ушат ледяной воды на Гермиону обрушилось контрзаклятие, сказанное слишком тихо для собравшихся в заведении, но слишком громко для неё. Том был волшебником.       Так вот что ты скрывал…       — Воспитанные леди не врываются в сознание людей. И не пытайся извиняться, это лишнее.       — Почему сразу не сказал?       Том усмехнулся.       — Как ты себе это представляешь? Привет, меня зовут Том Реддл и я волшебник, — выпалил он и тут же замолчал.       Гермиона никогда не верила в совпадения, тем более пересекающиеся с волшебным миром. Она ни капли не сомневалась в том, кто сидел перед ней, и пазл, сложившийся в голове, взял под контроль тело. Пальцы сильнее обхватили древко, направленное точно в грудь Тома. Плевать, что подумают о них магглы, ведь произойди здесь что угодно, министерство поможет своей подчинённой избавиться от последствий.       — Сиди смирно, Реддл и даже не думай сопротивляться! — сквозь сжатые зубы процедила Гермиона.       — Я знал чем закончится вечер, но продолжал надеяться на удачу.       — Как тебе удалось выжить? Я своими глазами видела твою смерть, и как авроры забрали твоё тело.       — Забыла, кто я? Волдеморт просчитывает абсолютно всё на десять шагов вперед.       — Зачем устроил маскарад и чьим телом воспользовался?       — Моим. Да, Гермиона, так я выглядел до всего, что произошло во время первой войны… Опережая твою истерику: нет, я не охотился за тобой, наша встреча была приятной случайностью, а магия, доступная мне, теперь настолько ничтожна, что противостояние тебе стоит мне месяца восстановления сил. Забавно, не правда ли?       — Не понимаю.       Не верю!       — Формально, я могу колдовать что-то простое, вроде Акцио, Люмос или Протего — дар министра. Авроры и колдомедики потратили год, перекраивая меня. Осталось ли во мне что-то от Волдеморта? Да, но не столько, чтобы продолжать держать меня в тюрьме, хотя, — Том засучил рукав свитера. На фарфоровой коже уродливым узором чернел, знакомый Гермионе узор отслеживающего заклятия. — Я на коротком поводке.       Он ей не угрожал. Гермиона могла спокойно выдохнуть, потому что свято верила в служителей Аврората, но почему Гарри не сказал ей, что Волдеморт жив и на свободе? Аргументы в голове смешались в безобразную кашу.       Вдох и выдох.       — Почему они не лишили тебя магии целиком?       — Хороший вопрос. Честно говоря, я долго думал над ним и пришёл лишь к одному выводу, — Том раздражённо фыркнул. — Месть. Глупая, старая-добрая месть врагу. Останься я без палочки, стал бы бесполезной зверушкой.       — Они могли убить тебя.       — Не могли и никогда не убьют. Я самый достойный трофей, пусть и сокрытый от любопытных глаз линчевателей.       Последнее слово острым лезвием мазнуло по ушной перепонке.       — Смотрю, ты приобщился к миру магглов, — Гермиона едва сдержала улыбку. Ей была чужда месть и связанные с ней понятия. Но когда твой злейший враг становится тем, кем так боялся стать и кого ненавидел, появляется искорка тепла справедливости. А справедливость Грейнджер ценила всей душой. — И как тебе? Нравится? — маленькая вольность в издёвке приободрила.       — Нет и да. Хочешь подробностей? Увы, ты их не получишь, если не согласишься на свидание.       — Плохая шутка, Том.       — Я не шутил. Мне понравилось времяпровождение в компании умной женщины и хотелось бы это повторить.

***

      Гермиона воткнула адаптер в розетку и отошла от украшенной ели. Гирлянда подсвечивала пушистые ветки и немногочисленные шары, звёздочки и хрустальные сосульки. Из кухни тянулся приятный аромат запечённой индейки и картофеля. Всего через полчаса чудо Рождества опустится на страну и даст возможность загадать самое заветное желание. Гермиона пусть и не верила в маггловский ритуал, но проводила его каждый год. Заранее подготовленная записка с аккуратным почерком желания пряталась в кармане махрового халата.       — Никаких связей в этом году не будет, нужно работать и наконец занять должность начальника отдела, — она ставила себе цель, ошибочно полагаясь на милость судьбы, когда раздалась трель дверного звонка. — Гарри, я же сказала никаких гостей, — кричала волшебница шаркая тапочками в сторону двери.       Щёлкнув металлической защёлкой, Гермиона резко замолчала. На пороге стоял Том, неуверенно переминающийся с ноги на ногу.       — Я не Поттер, увы.       — Как ты узнал мой адрес?       — Тебе не кажется, что это достаточно глупый вопрос для такого человека, как Волдеморт? Я проиграл в войне, но не всех соратников растерял.       — Пожиратели знают, где я живу? — Гермиона заглянула за спину Тома, будто там пряталась кучка убийц с татуировкой на предплечье.       Должно быть, она выглядела нелепо, потому что незваный гость развеселился.       — Ищешь кого-то? Спешу огорчить, я пришёл один, но могу связаться с…       — Даже не думай! — перебила его Гермиона и потянула дверь на себя, намереваясь захлопнуть её прямо перед носом Реддла.       — Но-но, какая невоспитанность, мисс Грейнджер, — ухватившись за ручку с наружной стороны двери, он не дал ей закрыться. — Позволь мне войти.       Вот же наглый индюк!       Гермиона с полминуты раздумывала, как лучше поступить, ведь провести праздник в компании Волдеморта совершенно не входило в её планы. Лучше бы Гарри и Джинни ввалились с бутылочкой горячительного и своими историями, которые она слышала не один раз. Но всё же колкий осадок печали и одиночества удручал, и она поддалась обезоруживающему взгляду волшебника. К тому же блюдо с праздничным ужином получилось слишком большим для одинокой девушки. Она отступила в сторону, впустила Тома в коридор и закрыла дверь.       Том неспешно скинул с плеч пальто, отвернулся от Гермионы и выудил нечто из внутреннего кармана. Волшебница тут же напрягалась, мысленно ругая себя за то, что оставила палочку на прикроватной тумбочке. Кто же знал, что она может ей понадобиться в собственной квартире в сочельник. Но оказалось, Том не собирался вредить ей, он передал ей пальто, не зная, куда лучше его убрать.       — Проходи на кухню, направо по коридору, — Гермиона убрала руки в карманы, собираясь с духом. Вечер обещал быть как минимум необычным.       К счастью обоих, встретить Рождество удалось без происшествий. Разговоры ни о чём, комплименты Тома Гермионе, как хорошему кулинару и то самое нечто. Реддл протянул маленькую белую коробочку, с интересом разглядывая реакцию волшебницы. Ему удалось удивить её и, кажется, поставить в неловкое положение, потому что Грейнджер стушевалась, потирая алеющую щёку.       — С праздником, Гермиона!       Подарок ощущался совсем невесомо в руке. Внутренний ребёнок восторженно подпрыгивал на месте, когда она избавилась от обёртки и достала серебряный кулон с переливающимся в свете свечей драгоценным камнем.       — Том, не стоило, — градус смущения зашкаливал, как и осознание того, что в квартире не было ничего, что Гермиона могла бы подарить в ответ. — Но спасибо.       — Зря переживал за свой выбор, — Том победно ухмыльнулся самому себе. — Вижу, тебе понравилось украшение.       Гермиона, озарённая невесть откуда взявшейся мыслью, поднялась с места и ушла из кухни, быстро вернувшись назад с протянутой в раскрытой ладони ёлочной игрушкой.       — Я не готовила подарки в этом году, но было бы нечестно принять и не подарить в ответ. Он ведь тебе понравился.       Том разглядывал Биг Бен точно восьмое чудо света. Он всегда любил получать подарки, но этот был особенным. Не только потому, что был ценен, как и любая ручная работа, а потому, что подарил его особенный человек. Гермиона Грейнджер, верная подруга мальчика-который-выжил, героиня магического мира и единственная женщина, ворвавшаяся в его душу, пробудившая ото сна нечто, что скрывалось даже от самого Реддла всю его жизнь.       — Благодарю, — Тому удалось воспользоваться временным замешательством Гермионы, он поднялся со своего места и оставил влажный след в уголке её губ, не боясь получить за свою наглость даже Аваду.