Может быть

      На десятый день после отъезда из Невермора шрам почти полностью зажил. Уэнсдей часто притрагивалась к нему, то ли в попытке понять, насколько скоро рана затянется, то ли стараясь разодрать ее еще сильней. Глупость, но ей нравилось.       Ей вообще часто думалось о том, как это в какой-то степени нелепо. И забавно. В нее вонзали нож, она могла умереть в том чертовом склепе, а на ее теле не осталось и царапины. Ничего, что могло бы служить памятью такому волшебному событию.       Зато теперь у левого плеча красуется напоминание о Ксавье. “Не каждый бы спас меня, заслонив своей грудью”, - так он сказал ей в их последнюю встречу. Не каждый. Но Уэнс… нравилось быть “не каждой”.       Звук сообщения. Телефон Ксавье. Подарок за спасение. Какого черта он такой громкий? Уэнсдей быстро освоила эту штуку, но разве это удивительно? Она же всегда была способным ребенком. Отец и Дядя Фестер вложили столько сил в ее воспитание. Столько вскрытых трупов, пряток по лесу… Какая-то плоская людская машина - просто мелочь.       Энид: - Ты не поверишь, что произошло!       Уэнсдей не отвечала. Она часто так делала, потому что знала: и без всякого вопроса Энид выдаст все сама. Чуть больше чем за неделю подруга-оборотень рассказала ей около пяти одинаковых историй об Аяксе в разные дни и все эти истории начинались со слов “Не поверишь, что произошло”. Как будто после того, что они пережили за свое короткое расследование ее можно чем-то удивить.              Аддамс нажала на аватарку Энид, затем на кнопку “Отключить уведомления” и небрежно бросила телефон на кровать. Вещь постучал по деревянной спинке, но Уэнсдей не ответила. У нее писательский час. Нужно соответствовать графику. Всегда можно посмотреть сообщение позже.       Уэсдей редко так сильно вливалась в свою работу, хотя внешне ее лицо по прежнему не выдавало эмоций. Лишь присмотревшись к ее глазам, в них можно было увидеть блеск. Лишь прислушавшись к звукам в комнате, можно было услышать, как быстро печатают пальцы. Страница за страницей. Да, сегодня получалось намного лучше, чем вчера.       Писательский час прошел. Вообще-то он мог и занять не одни жалкие 60 минут, а целых 180, если бы Вещь не взял на себя роль будильника (еще одно человеческое изобретение, которую Уэнсдей не терпела) и не бросил бы перед ее печатной машинкой телефон.       - Мне нужно было оставить тебя в Неверморе, - сказала Аддамс ровным тоном, ничем не отличающимся от раздраженного.       Вещь постучал по смартфону и лишь тогда Уэнсдей схватила его, но не потому что ей было так уж интересно, а просто назло пятипальцевому помощнику.       Энид: - Ксавье пропал!       Первое, что ее удивило - не содержание сообщения, а его количество. Всего одно. Раньше Энид выписывала по несколько полотен текста, на которые она отвечала односложными предложениями, либо не отвечала совсем.       Уэнсдей: - Он поплатился за то, что дал тебе мой номер.       Энид: - Это не смешно! Он не отвечает уже несколько дней!       На этот раз она не швырнула телефон, а просто уложила на столе и вышла из комнаты, бросив Вещи:       - Не смей ей отвечать.       Родители снова заняты лишь друг другом. Пигзли, а не Пагзли, как всегда называла его Уэнсдей, ковырялся в органах лягушки. Она всегда считала брата самой слабой версией себя. Не хотелось бы однажды опустится до таких детских игрушек.       - Когда начнется следующий семестр в Неверморе? - бесцветным голосом спросила Уэнс.       - Ах, Невермор… Тебе там понравилось, моя грозная тучка? - растянул Гомез.       - Я почти умерла в этом месте. Мне не понравилось. Администрация не умеет доводить начатое до конца.       Отец потянулся за поцелуем к матери. Сдерживая рвотные позывы, Уэнсдей смотрела на Пагзли. Тот, испугавшись грозного взгляда сестры, потянул Мортишу за рукав.       - Ах, моя милая Уэнсдей, если бы я располагала этой информацией… - она улыбалась. - Нового директора ведь еще не нашли.       Глаза Уэнсдей сузились лишь на мгновенье. Жесту не суждено было стать замеченным, ведь Аддамс уже развернулась и направилась в свою комнату.       Если с художником действительно что-то случилось, значит она была права. Значит история еще не закончена. Значит она должна вернуться в Невермор как можно скорее. Вернуться и найти настоящего урода. что стоит за всем этим. Он же и ее преследователь, который написал в день отъезда. За все это время он больше не объявлялся.       Теперь у Уэнсдей будет много дел. Может, мимоходом она даже успеет спасти Ксавье. Все-таки будет немного жаль, если ее благородная жертва окажется напрасной. Хотя… напоминание о мертвом человеке - трофей покруче.       - Продолжишь стучать и я отрублю тебе пальцы, - сказала она Вещи, отчаянно пытающемуся привлечь ее внимание. Ей кто-то звонит. Пусть звонят. Наверняка это Энид трезвонит после того, как ее последнее СМС осталось непрочитанным.       Вещь продолжал барабанить по столу и своим быстрым шагом Уэнсдей пришлось признать, что ее это раздражало. Она взяла телефон и уже почти выключила его, когда увидела имя.       Ксавье.       - А говорила, что не будешь мне отвечать, - услышала она, когда смахнула зеленую линию на экране.       Ну конечно. Он жив и невредим. Размечталась, Аддамс. Энид будет припоминать ей это до конца жизни. Хотелось бы Уэнсдей верить, что конец действительно скоро.       - Я надеялась, что буду говорить с маньяком.       - Все еще подозреваешь меня в истории с хайдами?       - Энид сказала, ты пропал.       Молчание. Молчание, во время которого любой другой начал бы задавать вопросы. И молчание, которое так нравилось Уэнсдей.       - Слушай, Энид… В общем, это я ее попросил. Это шутка. Неудачная, я уже понял.       Теперь наступила ее очередь молчать. У нее было полноценное право прямо сейчас отключиться и художник бы все понял. Потому что он поступил очень подло, лишив ее надежды на продолжение. Но вместо этого она сказала:       - Из-за тебя мне пришлось унижаться и спрашивать родителей, когда начнется следующий семестр.       - Я могу считать это комплиментом? - в его голосе чувствовалась улыбка.       - Да, - все так же безэмоционально ответила Уэнсдей, - Нет. Может быть.