Мишура

      Уильям не жалел ни секунды, что позвал Алана наряжать ёлку. И все же внутренний голос несколько раз настойчиво отговаривал его от этой затеи, напоминая каждый момент, когда Уильям оказывался в неловкой безвыходной ситуации из-за сумасбродной натуры Алана Маккензи.       Вот и сейчас Уильям жалел только о том, что не убрал подальше от Алана пушистую ёлочную мишуру.       — Ты ворчишь хуже старой бабки, — пробормотал Алан, прижав Уильяма к стене и обмотав вокруг его шеи праздничное украшение вместо боа. — Расслабься.       — Расслабиться? Да у меня соседи на звук тостера жалуются, а ты предлагаешь расслабиться?       Уилл попытался оттолкнуть Алана, но тот только усмехнулся и привстал на цыпочках, так что их лица оказались друг напротив друга.       — Конечно. Стоит дать им повод позначительней тостера.       — Алан…       — Тшш, расслабься, — Алан приложил палец к губам Уилла, потянул его на себя за концы мишуры и, резко развернув, толкнул на диван.       Журнальный столик опасно покачнулся и звякнул пустой чашкой, когда Уилл слишком сильно на него приземлился, а Алан навалился сверху. Рука Маккензи тут же нырнула куда-то в недра швов мебели, пока вторая продолжала тянуть на себя мишуру, заставляя Уилла привстать на локтях и заглянуть Алану в глаза.       Когда же улыбка на лице Маккензи стала победной и что-то глухо щелкнуло, Уилл замотал головой.       — Ал, ты испортишь обивку, это новый диван. Я на него полгода копил.       — Заткнись. Куплю тебе другой.       Фольга с силой вдавилась в кожу на шее, когда Уилл попытался в очередной раз увернуться от вездесущих губ Алана и тут же пожалел: поняв, что по-хорошему склонить Уилла к веселью не получится, Маккензи замер. Его взгляд медленно бегал по телу Уильяма, замирая то на недавно сделанном рукаве, то на тяжело вздымающемся животе, то на… Хищная улыбка Маккензи стала плотоядной, а Уилл поежился от пробежавшего по коже холода — одежду они скинули еще где-то в коридоре.       Когда же Алан успел перевернуть его на живот, Уилл не имел ни малейшего представления. Что-то булькнуло, и на кожу упали холодные капли смазки.       — Повторяю, расслабься.       — Я не мо… о-ох!       Уилл вжался лицом в подушку, заглушая стон. Пальцы Алана были холодными. Они двигались медленно, растягивая его, дразня и заставляя подаваться навстречу. Алан всего знал, чего хочет Уилл. Поэтому он не удивился, когда почувствовал, как пальцы исчезли, оставляя после себя пустоту. Просить больше — было бы слишком. И все же Уилл недовольно заскулил: кажется, Алан обмотал мишуру вокруг руки, прежде чем потянуть за неё, и заставить Уилла запрокинуть голову.       — По крайней мере на этот раз у них будет веская причина на тебя пожаловаться, горячий шепот Алана обжег ухо Уилла.       Запротестовать он не успел: тёплый член Алана упёрся в него, надавил и плавно вошёл на всю длину, выбивая из лёгких воздух, а из головы мысли. Двигаться Маккензи начал не сразу: сначала, как обычно наслаждался тем, что Уилл жадно глотает воздух и пытается пошевелиться, чтобы прижать себя ещё сильнее. Затем он медленно качнул бёдрами, полностью выходя из Уилла. Громкий шлепок, и он вжал тело под собой в диван, оставляя на шее дорожку из мокрых поцелуев.       Трахался Алан всегда резко, быстро, не оставляя ни секунды, чтобы подумать. Он вбивался в Уилла, проглатывая каждый стон с его губ. Спина болела, но эти ощущения тонули в захлестывающей Уилла волне наслаждения каждый раз, когла Алан входил. Мишура саднила кожу, наверняка оставляя на ней след. Дышать становилось тяжелее, а стоны постепенно превратились в умоляющий скулёж. Алан двигался резко и беспощадно, оставляя на коже следы от ногтей, а на шее засосы.       От хлюпающих звуков и собственного скулежа, щеки Уилла загорелись. Он попытался спрятать лицо в подушках, но Алан снова потянул за импровизированный поводок, заставляя запрокинуть голову.       — Я хочу смотреть на тебя, когда ты кончишь. — Язык скользнул по щеке Уилла, слизывая мокрую соленую дорожку.       Отстранившись, Алан с силой дёрнул Уилла за бёдра вверх, вынуждая встать на четвереньки. Пальцы скользили по спине, очерчивая каждый позвонок. Jingle Bells на фоне звенели в такт тумбочке, об которую с каждым движением ударялся диван. Рука Алана опустилась ниже, сжав затвердевший член Уилла. Она двигалась плавно, не так как сам Маккензи, продолжавшим превращать задницу Уильяма в «личный сорт Марианской впадины», как однажды пошутил Алана.       Кончил Уилл с тихим стоном, повалившись на диван и молясь, чтобы сперма не запачкала обивку. Тело дрожало, глаза закрывались, а удовольствие отдавалось в каждой клеточке.       — Пож… пожалуйста, — прохрипел Уилл. — Прошу.       Просить Алана долго не пришлось. Удавка на шее Уилла ослабла. Движения Маккензи стали рваными и неритмичными, и через несколько глубоких толчков, он кончил, вжимаясь в Уилла. Сердце бешено колотилось в груди. Уилл знал, что будет дальше: Алан вышел медленно, пошло хлюпнув, и поспешил заменил свой член пальцами, растягивая Уилла. Он почувствовал это — тёплая субстанция потекла по его коже вниз, прямо на новый диван. Алан удовлетворенно хмыкнул: выскользнув из Уилла, он кончиками пальцев размазал сперму по его ногам, — от этого внутри все снова задрожало и потребовано продолжения, но Уилл мог только устало дышать в подушку, борясь с накатывающим сном.       Алан рухнул рядом с ним, бесцеремонно втиснувшись между Уиллом и спинкой дивана.       — И попробуй только сказать, что в следующем году не позовёшь меня наряжать елку.