Свет

      Снежинка упала на разгоряченный после кружки теплого чая нос и быстро растаяла. Будто бы ее никогда и не было. Облако пара унесло с собой воспоминание о ничтожном кристаллике льда.       Рождество пришло в Сенвол-Крус не сразу: грязные осенние дороги ни в какую не хотели замерзать. Если устремить взор вдаль, то можно заметить, как еле видные горы уже вовсю белели от большого количества на них снега, который периодически скатывался с макушек небольшими лавинами, что можно увидеть только вблизи. Но потом, с наступлением декабря, зима стала потихоньку готовиться к Новому Году и празднику Рождества: ветви деревьев гнулись от тяжести блестящих на солнце шапок снега, лужи замёрзли, и дети, выходя из школы после занятий, либо поскальзывались и летели вниз, чтобы потом хорошенько приложиться копчиком о лёд, либо с видом мастера скользили по нему, как по катку. Хэви состоял и в числе первых, и в числе вторых. Сегодня он с родителями сразу после школы поедет кататься на лыжах в те самые далекие-близкие горы на горизонте. Не то, чтобы ему хотелось, просто иначе Кудряш опять потащит рыжего к себе на ночёвку, а там будет Суслик и остальные неприятные личности их школы. Хэви не знал, что его лучшего друга так тянет к «плохишам», но давно смирился с тем фактом, что он единственный адекватный в окружении Кудряша.       Сейчас же почти на вершине небольшой, метров семь, горы стояли три человека: высокий и странно улыбающийся блондин, рыжеволосая женщина, чем-то похожая на Валькирию и, видно было, ее сын — почти точная копия Виктории, только волосы потемнее. Лыжи были воткнуты в снег рядом с небольшим каменным выступом, на котором разместилась для отдыха семья металлистов.       Чай из термоса согревал горло и желудок Хэви, совершенно не грея что-то… Внутри. Сердце, кажется. Хэви не помнил, что значит «жар в сердце». Это чувство он испытывал давным-давно, где-то, кажется, лет в тринадцать. И то быстро остыл.       А потом она. Та, из-за которой его сердечная мышца будто бы замедлилась, теперь уже нехотя качая кровь по венам и артериям, постепенно покрываясь тонким слоем льда. Эта девушка… Типичная блондинка с голубыми глазами, ветреная и жестокая. Мозг Хэви после того неудавшегося романа туго скрутил холодными цепями ребра рыжего, повесив тяжёлый замок, который давил на зажатое тисками ребер сердечко уже два года. Но Хэви виду не подавал, вообще, если честно, ему было все равно. У него есть классный друг, крутые родители, весь Сенвол-Крус, чистое небо над ним и эти родные, немного приевшиеся глазу, горы.       Сейчас полдень, солнце светит прямо над ними. Снег хрустит под ногами. В детстве Хэви думал, что снег — это что-то вроде сахарной ваты, но быстро разочаровался, попробовав придорожную серую грязь и потом пролежав с горячкой неделю дома. Он помнит, как тогда приходила мама и ворчала на него. Шестилетний Хэви терпел. А вот когда по вечерам папа возвращался с работы!.. Он ужинал, а потом поднимался к кашляющему ребенку в комнату, чтобы сесть рядом с ним и в который раз рассказать одну рождественскую историю…       Те вечера ясно всплыли перед глазами уже взрослого Хэви, который, стоя рядом с родителями на снежной горе, пил чай.       — Привет, папа! — сын протянул к блондину свои ручки, чтобы обнять отца. Глэм в этот раз решил позволить быть себе немного свободнее, всё-таки, канун Рождества, а Хэви больной уже как пять дней. Блондин усадил мальчика себе на колени и обнял его.       — Тебе опять все заново рассказать или продолжить на том месте, где мы вчера остановились?       — С начала! — до невозможности зелёные глаза, точно такие же, как у жены, блестели в предвкушении. Глэм улыбнулся и снова, в который раз, рассказал ту самую историю, с которой он прожил все детство. Пока отец не запретил маме сюсюкаться с детьми. Блондин отмахнулся от неприятных воспоминаний и углубился в свой рассказ.

***

      Где-то на небе, высоко-высоко над Сенвол-Крусом, живут самые настоящие ангелы. Казалось бы, что их жизнь ничем не опечалена, но ведь так не бывает. У ангелов особая миссия — в ночь перед Рождеством познакомиться с новым человеком, попытаться дать ему все хорошее, все ангельское, что в них есть. Постараться исправить человека в лучшую сторону. Ангел влетает в окно к ещё не спящему ребенку и дарит волшебный подарок. Все Рождество они проведут вместе, а на следующий день после Рождества ангел сможет улететь к себе домой, если ребенок за это время стал хоть чуточку лучше, ведь иначе крылья ангела рассеются в прах, и больше ни один человек не сможет получить от него помощь в Рождество. А до Рождества дети Господа вытачивают красивые маленькие снежинки и отпускают их на землю, чтобы люди знали, что скоро праздник, пора готовиться к приходу в дом неземных существ и волшебства. И к тебе, Хэви, когда-нибудь придет самый настоящий ангел, чтобы украсить наш дом и твою душу праздничным рождественским венком. Только тебе нужно быть послушным ребенком и меньше шалить.

***

      Хэви уснул. Глэм оставил невесомый поцелуй на его все ещё горячем лбу, положил в кровать, укутав в одеяло и ушел, тихо прикрыв за собой дверь.       На следующий день на двери их дома висел венок. Но ангел так и не прилетел.

***

      Хэви сощурил глаза, пытаясь разглядеть хотя бы их улицу в расстилающимся перед ними Сенвол-Крусе. Мама с отцом опять о чем-то спорили, а Хэви думал, с чего вдруг воспоминания обрушились на его голову так внезапно? Первая любовь, разбитое сердце, сказка из детства — все такое забытое и поблекшее, но, почему-то, такое важное сейчас…       Конечно, сказки, что рассказывал в детстве отец, лишь приятные выдумки, но Хэви почему-то было грустно оттого, что крылатый ангел так и не пришел к нему. Даже во сне. Очень хотелось маленькому рыжему мальчику, чтобы однажды Рождественской ночью на подоконнике окна его комнаты он увидел красивого ангела, из-за спины которого будут видны настоящие крылья, большие и ярко-золотые.       Спуск с горы в город не занял много времени. По приходе домой мама сразу залезла в горячую ванну, отец решил приготовить очередной шикарный обед, а у Хэви были небольшие планы на чердак их дома. Рыжий быстро переоделся, поменяв неприятно колющийся свитер, в котором он всегда ходит на такие «снежные прогулки», на плюшевую пижамную кофту, в которой было очень приятно сидеть у чердачного окна с кружкой горячего шоколада. Нет, не из-за эстетики, а из-за того, что Хэви ждал чего-то… Чего непредсказуемого.       Сенвол-Крус уже вовсю дышал духом Рождества: шел редкий снег, мороз легонько украсил стекла окон в красивые ледяные узоры, на каких-то ёлках висели ёлочные игрушки, а каждый дом на улицах города был украшен ветвями омелы и красными лентами вокруг них. Все было в ожидании чуда, хоть сегодня всего 23 декабря. Уже в следующую ночь небо озарится тысячами ярких крыльев небесных жителей, что снизойдут на землю, чтобы подарить детям добро. Ну, это согласно папиной сказке. Хэви был почти реалистом, поэтому можно иногда слегка мечтать. Например, сегодня.       Подоконник немного рассохся, и неудивительно: на чердак никто, кроме самого Хэви, не залезает без нужды. Тут довольно холодно и мрачно, повсюду лежат какие-то непонятные вещи, оставшиеся от прошлых владельцев, да и атмосфера этого места была… Не праздничная. Но зато здесь была хорошая звукоизоляция, не то, что в комнате рыжего. Хэви все хуже умещался на неширокий подоконник, в этот раз пришлось даже свесить одну ногу. Рыжий рукавом кофты протер «окошко» в запотевшем от дыхания стекле и снова, уже который год, начал смотреть, как небо постепенно темнеет, зажигаются придорожные фонари, а на небе видны звёзды. Снег все идёт, белые шапки на деревьях и крышах домов с каждым днём всё толще. От горячего шоколада пахнет Рождеством и немного тоской. В следующем году Хэви в последний раз придет сюда, на чердак родного дома, чтобы ждать чуда. Реалист, как же. Просто в душе вроде бы взрослый юноша все так же оставался ребенком, если не считать скованное сердце. В следующем году последний, одиннадцатый, класс… Хэви сам не знал, что его потянуло учиться ещё два года в этой гребанной школе. Может, мнение отца? Или же нежелание взрослеть?..       Окно опять запотело; из кружки шел пар. Хэви решил не спускаться на кухню на ужин, остаться здесь до глубокой ночи. Рыжик щёлкнул почти заржавевшим шпингалетом, и деревянная оконная рама с ужасным скрипом отворилась наружу. Сразу стало во сто крат холоднее: ветер взъерошил рыжие волосы, глаза заслезились от холода, а шоколад стал стремительно остывать. Но Хэви не торопился закрывать окно — он хотел надышаться. Хотел с закрытыми глазами представлять, что он в тихом зимнем лесу, один на один со своим счастьем и раскрепощенной душой. Хотелось многого. Просто для того, чтобы и тело, и душа Хэви Метала наконец-то смогли быть никому не обязанными и просто солнечными.       К этому времени уже совсем стемнело. Если на закате звёздочки только-только появлялись, то сейчас все небо было усыпано ими будто мелким бисером, а редкие тусклые облака на фоне черноты неба добавляли таинственности. Вон одна звезда покатилась по небу: неспешно, будто бы наслаждаясь своим падением. Хэви не загадал желание — в детстве они никогда не сбывались. Так, а это точно звезда?.. Точка постепенно возрастала в размере, принимая очертания… Пера? Блестящее перо?       — Что за хрень?.. — пробормотал Хэви, проморгавшись. Перо летело прямо к нему, будто бы зная, что лететь нужно именно в это неприметное окошко чердака дома номер восемнадцать на одной из улиц городка Сенвол-Крус. Оно направлялось к Хэви так правильно, так… По-родному. Будто Хэви возвращает сейчас себе давно утерянную ценность.              Вот уже видны детали: мягкость, золотистость и нехилая длина пера. Таких у птиц не бывает, верно?.. Может, чья-то шутка? Или это дух Рождества?       Хэви задержал дыхание, протянув руку прямо на мороз, ожидая, когда эта дивная вещь приземлится на его ладонь. Рыжик уже жаждал изучить такую красоту поближе, понять, точно ли это не мастерство рук человека, точно ли настоящее перо?       И вот оно мягко упало на горячую, только что оторванную от кружки с шоколадом, раскрытую ладонь и засветилось ещё ярче. Будто бы Хэви в эту минуту держал не какой-то предмет, а сам свет, щекотящий подрагивающие пальцы. Перо вспыхнуло, на секунду став совсем белым, и рассыпалось на искры, как маленький салют, только без единого звука. Хэви в ужасе отдернул руку, оглядел ее со всех сторон. Он не чувствовал ни ожога, ни какой-либо другой боли, он чувствовал лишь лёгкость в кисти этой самой руки. Будто его погладил… Ангел. И ещё в его душе были смешанные чувства: вроде страшно, а вроде и интересно. Хотелось бы изучить это странное явление, но оно могло оказаться лишь выдумкой засыпающего мозга, а завтра Хэви проснется, как ни в чем не бывало, и пойдет помогать родителям доделывать подарки для друзей и заканчивать оформлять дом к празднику. Но холод ветра, все ещё врывающегося в скрипящее петлями окошко, отрезвлял спящий мозг не хуже энергетика, поэтому Хэви был уверен, что увиденное не являлось галлюцинацией или сном. Он немножко потупил, глядя в пространство, потом очнулся, закрыл окно, внезапно поняв, что замёрз, и слез с подоконника. Опять краска отколупывается при каждом движении. Ладно, честно, Хэви было на это немножко наплевать. Он взглянул на краску, рассыпавшуюся по полу, как яичная скорлупа, и пошел к лестнице, на второй этаж. Ворочаясь в постели, Хэви пытался представить обладателя таинственного золотого пера, откуда оно прилетело, и что его появление вообще значило. Но все тщетно. Надо будет больше развивать фантазию. Так и в ангелов поверить недолго.       Весь следующий день Хэви вел себя, мягко говоря, не как обычно: его взгляд выдавал рассеянность, из рук все валилось, а спустя полчаса после того, как Хэви вызвался повесить уличную гирлянду на карниз крыши дома, Виктория обнаружила сына, запутавшегося в бесконечных проводах и чуть не упавшего со стремянки, и отправила его на более щадящее задание, пробурчав: «вечно у этой молодежи какие-то проблемы». Хэви на это лишь промолчал, пребывая в своих мыслях. Он не думал, что он сумасшедший — рука все ещё помнила прикосновение золотого пера. Сердцу сегодня будто бы стало теснее в железных оковах, сердце захотело свободы. Рыжий предвкушал особенное Рождество, отпразднованное на чердаке родного дома, а не в кругу семьи, как это бывало в прошлые годы. Когда начало вечереть, а отец подключил гирлянду к электричеству, так, что теперь снег на крыше дома подсвечивался множеством лампочек, Хэви сказал родителям, что ему нехорошо, и он лучше ляжет спать пораньше, не ужиная восхитительными блюдами отца. Мама закатила глаза, но не стала перечить, а папа пожелал спокойной ночи и счастливого Рождества. Хэви быстро поднялся наверх, переоделся в теплые вещи, захватил с собой мягкий вязаный старый плед и чуть ли не бегом направился в свой маленький захламленный мирок под крышей дома. Там он в полутьме расстелил плед прямо на полу почти под окном, улёгся на него, перевернувшись на спину, и поднял глаза на стекло окна, сквозь которое была видна небесная высь, опять заполняющаяся бесчисленным количеством звёзд. Зелёные глаза пусто смотрели в небо, ожидая и не надеясь. Но реалист в Хэви потихоньку угасал…       Это произошло неожиданно. Хэви уже начал дремать, прикрыв глаза, как вдруг, ровно тогда, когда часы в родительской комнате пробили полночь, окно резко распахнулось, и на подоконник, который жалобно скрипнул и начал опять сыпаться, упало нечто. То есть, это был кто-то. Кто-то большой. Кто-то светящийся. Кто-то живой… И матерящийся на все лады.       — Нахрена именно к нему? Он вырос уже из этих сказок, я-то ему зачем?! — ярко-золотая бесформенная куча прямо на виду ошарашенного Хэви начала обретать очертания человека. Множество отливающих золотом перьев сосредоточились за спиной этого существа, образовывая собой гигантских размеров крылья. Глаза Хэви уже расширились настолько, что чуть ли не выпадывали; вдруг существо подняло голову и посмотрело прямо ему в глаза. Прямо в душу.       Взгляд ледяных голубых глаз пронзил Хэви насквозь. Этот «ангел» смотрел на него исподлобья, прожигая в рыжем дыру, молча изучая его. Хэви никогда не видел настолько прекрасных людей: длинные вьющиеся белоснежные волосы ниспадали на хрупкие обнаженные плечи существа, самый идеальнейший нос, который только лицезрел когда-либо Хэви, был усыпан бледными веснушками, а тонкие губы были поджаты. Но глаза, глаза этого ангела! В них были тайны и ответы, в них было что-то отталкивающее и что-то родное, смотря в них, Хэви ощутил сильный толчок сердца, буквально слышал, как железные обручи, до этого стягивавшие еле пульсирующую мышцу, разложились на маленькие кусочки, а сердце наконец-то обрело свободу. Он вдохнул воздух полной грудью, он радовался непонятно чему…       А ведь он не знает, кто сейчас сидит на ветхом деревянном подоконнике.       — Слушай сюда, щенок, два раза не повторяю, — его голос божественен. Он сам весь божественен! Хэви сразу обратился весь в слух; в ушах стучало счастливое сердце. — Я к тебе давно должен был прийти, но не было надобности. Ты же много раз слушал россказни своего отца на ночь? Так вот, я — ангел. Я буду делать тебя лучше. А ты не брыкайся и веди себя как миленький, тогда у нас все будет отлично. Господь увидел в тебе немного темноты… — ангел поморщился, будто тратил свое драгоценное время на какую-то чушь. — и всё-таки вышвырнул меня сюда. Теперь я буду таскаться с тобой, пока не исправлю твои изъяны.       Хэви оглядел уже всего блондина за время, что говорил последний. У ангела была будто мраморная бледная кожа, длинные пальцы и худое, очень худое по скромным меркам Хэви тело. Но в этот момент все мерки отпадали, потому что вот он — идеал. Даже его, судя по всему, сложноватый характер идеален. Сердце рыжего было полностью согласно с владельцем, делая кульбиты где-то в горле, пока Хэви разглядывал тонкую, вроде как шёлковую, ткань вокруг бедер существа, которая смахивала на юбку. Рыжик всегда знал, что некоторым парням идеально идут юбки. Всё. Больше на блондине ничего не было.       Хэви очнулся, когда бледные пальцы щёлкнули у него перед носом. Ангел наклонился к нему, снисходительно смотря сверху вниз, так как Хэви все ещё сидел на полу, и спросил:       — Ты слушал сейчас, что я тебе сообщил?       Блондина забавлял вид семнадцатилетнего подростка, который вот так вот бесстыдно рассматривает диковинное существо, чуть-чуть склонив голову набок. У подопечного были очень яркие, живые глаза, а волосы в свете солнца по-любому будут пылать как огонь. Но сейчас зимняя ночь, Рождество уже наступило, и Хэви ещё не горел в окружении своих длинных волос. Сейчас только подогрев.       — Да, слушал… — неуверенно ответил Хэви. Но вдруг его затуманенный взгляд прояснился, а он сам резко отстранился от ангела в ужасе. Что ж, фаза непринятия началась.       — Т… Ты не можешь быть ангелом!       — Это почему же? — усмехнулся блондин. Хорошо, что эти слова он слышал от других детей уже тысячи раз.       — Ангелов не существует!       Ага. Дальше будет успокоительная речь, которую блондин уже выучил наизусть, потом даст себя немного потрогать, чтобы бедный подросток понял, что не сошел с ума, а затем начнется принятие. Оно всегда быстро наступает: дети хотят верить в чудо. Даже Хэви, хоть в следующем году он уже закончит школу.       — Слушай, Хэви, а что же ты тогда сейчас видишь? По-твоему, я нацепил себе светящиеся в темноте крылья на спину и упал к тебе в окно с крыши дома будучи почти полностью обнаженным?       Хэви вдруг увидел, что окно так и осталось открытым. А ангел все так же выжидательно смотрел на него.       — Ну… Некоторые люди могут и так сделать…       — Я знаю твое имя.       — В нашем городе много кто знает мое имя!.       — А меня ты никогда не видел, — блондин прикрыл глаза. Упертый мальчик ему попался.       — М… Можно, я тогда прикоснусь к тебе? — Хэви снова подался вперёд, осторожно протягивая руку к задрожавшему крылу, которым «укрывал» ноги ангел.       — Ну прикоснись. Только аккуратно, — сколько детских ручек уже боязненно гладили золотые длинные перья? А сейчас уже не детская, юношеская, немного мозолистая, рука прикоснется к нему.       Такого ни разу не бывало. Ангел испытывал непонятное волнение по этому поводу, а крылья дрожали, выдавая напряжение. Каково это будет?..       Прикосновение кончиков пальцев. Хэви буквально чувствовал потоки напряжения, проходящие через золото перьев и устремляющиеся к его руке. Сам рыжик чувствовал то же самое, что и во время соприкосновения с вчерашним пером: лёгкость и безграничное счастье. Сердце прыгало, стучало, наслаждалось и жило. Хэви провел ладонью по перьям, посылая по своей коже мурашки — перья были мягкими как облака… Ангел внимательно следил за каждым действием рыжика, но все больше расслаблялся после каждого нового прикосновения. А ведь он учился не доверять людям…       С Хэви было непросто, но спокойно. Блондин видел, как рыжий обрадовался его приходу, будто ждал его всю жизнь. В прочем, так и было. Ангел должен был лет десять, а то и пятнадцать назад снизойти к кровати ещё не спящего мальчика в канун Рождества и подарить свет. Должен был, но его Господь остановил его. Ангел помнил, как Отец сказал ему: «Его душа — чистейшая душа из всех детских душ. Долго он ещё не замарает ее. Когда же увидишь пятно — спускайся к нему и помоги вернуть утерянную деталь его света».       Блондин долго следил. Вскоре его скучному подопечному разбили сердце. Тогда ангел увидел черноту, заковывающую в себя алое сердце Хэви. Но ангел противился и считал, что рыжий сам способен изгнать тьму.       Этого не случилось. Хэви принял ее.       Ангел все видел и ничего не предпринимал. Как Отец его потом укорял, но блондин стоял на своем. Он вообще был очень строптивым ангелом, но с большими амбициями, он хотел влиять на судьбы, влиять на людской мир… Но пока ему доверили только одну единственную душу мальчика, и то с этим заданием ангел не справился. Именно поэтому в эту рождественскую ночь один из высших ангелов, тех, которые существовали ещё до рождения Бога, насильно отправил блондина на чердак дома номер восемнадцать. Ангел ругался на чем свет стоит, грозился и фыркал, но сейчас, когда Хэви явно увлекся его золотыми крыльями, он чувствовал умиротворение.       Нельзя давать слабину.       — Все, убедился? — слишком поспешно выдергивая из чужих рук крыло, спросил блондин.       — Ага… — мечтательно прошептал Хэви, опять гипнотизируя взглядом это прекрасное создание. — Почему у тебя такой характер… Не ангельский?       Блондин совершенно не ожидал такого вопроса.       — Ломаю стереотипы людишек об ангелах, — не растерялся он, выпрямляя спину. С тенью самодовольства он заметил, как Хэви пожирает взглядом его талию и насмешливо прибавил, — Не льсти. У нас есть намного красивее ангелочки.       — Ч… Что? Я не… — Хэви покраснел, отведя взгляд на свой плед. Неужели так заметно?       — Да ладно, «ты не», — передразнил блондин обескураженного подопечного, легко спускаясь с подоконника. — Вставай, сейчас пойдем на прогулку.       Хэви уже ничему не удивлялся. Он встал с нагретого им самим пледа и снова встретился взглядом со своим ангелом.       Как приятно осознавать, что ему попался самый совершеннейший ангел. Хэви совсе-ем не идеализирует его, ни чуточки. Ангел был чуть-чуть пониже рыжика, что было компенсировано возвышающимися над их головами крыльями, которые будто бы ярким золотым водопадом ниспадали до самого пола. И это они ещё в сложенном состоянии, а насколько тогда у них большой размах?..       — А как тебя зовут? — Хэви только сейчас вспомнил, что так и не узнал имя разорвавшего оковы вокруг сердца существа. Ему стало неловко за свой запоздалый вопрос, и он отвернулся от ангела, делая вид, что разглядывает улицу за окном.       — Тебе совсем необязательно это знать. Мы дня через три, если не меньше, уже расстанемся. Мне всего лишь нужно подарить тебе Рождество.              Казалось, блондин хотел сказать что-то совершенно другое насчёт «мне всего лишь нужно». Но Хэви отбросил эту мысль, развернувшись к блондину и хватая того за бледные плечи.       — Ещё как обязательно! Мне нужно знать о тебе все, — пылко говорил он опешившему от такого обращения ангелу. Блондин глядел большими голубыми глазами в зелёные, которые теперь оказались гораздо ближе. Хэви опомнился и быстро отдернул руки. На плечах красовались отметины, оставшиеся после пальцев.       — О нет… Прости, пожалуйста! — Хэви не знал, что делать. Но ангел только передёрнул быстро бледнеющими плечами и ответил:       — Ничего. А насчёт имени, зови меня как хочешь. У меня его нет.              Хэви пристально посмотрел на блондина.       — Я буду звать тебя Ди.       Ангел изогнул бровь в непонимании.       — Почему именно так?       — Ну… — Хэви растерялся. А правда, почему? — Мне кажется, что тебе подходит.       — Ладно, как хочешь. У нас мало времени, пошли, — ангел взял рыжего за руку и потянул к все ещё открытому окну.       — Куда?..       Ему не ответили. Хэви с сомнением посмотрел вниз, на укрытую снегом землю в метрах пяти отсюда. Ди что, угробить его собрался? В принципе, это в его духе. Сам ангел уже легко залез обратно на подоконник, пригнулся, чтобы пролезть в окно, и резко оттолкнулся ногами от опять начавшей осыпаться деревяшки. Хэви завороженно наблюдал, как, словно в замедленной съёмке, Ди расправляет во всю длину свои огромные прекрасно-золотые крылья, в это время стремительно падая вниз, и, мощно взмахнув ими, плавно выходит из пике. Вот он уже парит напротив окна, редко делая ленивые взмахи распахнутыми золотыми крыльями, и в ожидании смотрит на Хэви.       — И чего ты стоишь? Я говорю, пошли, времени мало.       Хэви впал в ещё больший ступор.       — А что мне нужно сде…       Ди нетерпеливо закатил глаза, протягивая руку, цепко схватил рыжего за запястье и потянул на себя.       — Просто нужно подумать. Если ты не умеешь летать, значит, я тебя понесу.       — Что…       Ди, как пушинку, подхватил Хэви на руки, что было очень удивительно: Хэви, семнадцатилетний, довольно-таки тяжёлый, да и вообще неподъемный, и Ди, который был сантиметра на два пониже и намного, намного утонченнее своего подопечного.       — Если ты думаешь, что мне тяжело, — взмывая в высоту холодного неба, сказал блондин, — То я тебе просто скажу: ты для меня ничего не весишь.       Эта фраза прозвучала, как «ничего не значишь», но Хэви не придал этому значения. Он крепко держался за бледную шею ангела, смотря вниз, на уменьшающиеся огоньки города Сенвол-Крус. Ди и правда не напрягался — его руки были практически в расслабленном положении, но держали обнадеживающе. Хотя, какая тут надёжность, если тебя в нескольких десятках метров над землёй держит на руках, паря в воздухе, какой-то хрупкий ангел?.. Воздух, рассекаемый крыльями, бил в лицо, но Хэви не было холодно. Видимо, блондин обо всем позаботился. Зима всё-таки.       Снежинки падали сверху, не долетая до них двоих — в свету золотого оперения больших крыльев они быстро таяли. Ди смотрел наверх, в облака.       — Мне нужно домой… Я столько ещё не сделал.       — Что тебе мешает? — спросил Хэви, боясь пошевелиться лишний раз. Всё-таки, упасть с такой высоты — не лучший вариант смерти.       — Факт того, что сейчас Рождество, — огрызнулся Ди. Он явно что-то недоговаривал. — Куда полетим? Может, на ту гору?       Хэви проследил взглядом за взглядом блондина. Это оказалась их с родителями гора, где он ещё позавчера днём катался на лыжах.       — Оттуда вид на Сенвол-Крус красивый, — воодушевленно сказал Хэви. Он уже очень сильно хотел показать ангелу захватывающий вид.       А сейчас он любовался самой прекрасной, адресованной именно ему, улыбкой божественного создания.       — Ладно, туда, так туда, — Этот подросток очень неплохой. Он нравится Ди все больше… Но желание вернуться к своим и дальше развивать свою «ангельскую карьеру» все ещё в приоритете перед желанием познакомиться с Хэви поближе.       Гора постепенно приближалась к ним. Рыжик уже изрядно устал, несмотря на то, что просто сильно обхватил шею Ди. Последний же молчал, вперив взгляд во все чётче виднеющуюся макушку горы. Хэви чувствовал себя маленьким и ничтожным, когда разглядывал огромные, действительно мощные, крылья, от которых веяло чем-то неземным и могущественным. Волшебным. Родным…       В молчании они с громким хлопком крыльев, ударившихся друг о друга, приземлились на снег. Хэви сразу спрыгнул с рук ангела, разминая конечности. Босые ноги Хэви сразу же начали замерзать, но тут он увидел, что от места, где стоял Ди, снег начал отступать, и показалась ещё совсем молоденькая, свежая травка. Так вокруг них образовалась небольшая полянка, теплая, как в июньский солнечный день.       — Надеюсь, ты не замерзнешь. Я ещё не такой опытный, как мои родители, — смущённо пробормотал Ди, явно не довольствуясь результатом своих действий. И правда, где-то были небольшие проплешины, там, где отсутствовала молодая трава, а сами травинки были очень короткими и не скрывающими сырой почвы. Но это была самая лучшая полянка, на которой когда-либо сидел Хэви.       — Трава… На горе? — Хэви разглядывал непонятно откуда взявшуюся сырую землю. — Впрочем, неудивительно. Я даже почти не удивлялся тому факту, что меня посетило существо с крыльями.       Ди хмыкнул, сложил крылья и осторожно сел на траву, расслабляя их, так, что теперь крылья буквально лежали позади него длинным шлейфом.       — Я люблю траву. Так вот, собственно… Ты знаешь, зачем я пришел. Расскажи мне, почему в твоём сердце дыра.       Хэви плюхнулся рядом, неосознанно пододвигаясь к ангелу. Ди смотрел вперёд, на сосновый лес позади Сенвол-Круса. Рыжик и дальше бы рассматривал его тонкие черты лица, вздёрнутый нос, пронзительные голубые глаза и, наверное, практически никогда не улыбающиеся губы, но ангел задал вопрос и ждал ответа.       — Девушка… Она была будто из сказки.

***

      Она казалась такой милой, солнечной, дружелюбной… Блондинка, ее золотисто-белые вьющиеся волосы всегда были стянуты в хвост. Хэви с ней познакомился сразу, как только узнал про нее. Они много гуляли, смеялись над какими-то своими шутками, немного пакостили учителям… Хэви в свои пятнадцать понял, что влюбился в нее. И она начала играться с ним, с его светлыми наивными чувствами. Ей казалось, что это забавно. Ослеплённый первой любовью Хэви не сразу понял, насколько черна эта девушка, несмотря на свою показную светлость. После того, как ему правду раскрыла подруга этой милой девушки, Хэви больше не мог на нее смотреть как прежде. Его когда-то наивное сердце было разбито… И заковано в цепи.

***

      — М-да… — только и сказал Ди.       — То есть тебе нужно, чтобы я снова полюбил, да? И что тебе от этого будет? — Хэви понимал, что ничего не делается просто так.       Ди повернул голову в его сторону, снова пронзая своим нечеловечески пристальным взглядом душу Хэви.       — Мне… Ничего не будет, Хэви. Я просто хочу, чтобы твое сердце снова посветлело. — Он врёт. Врёт нагло, поступая совершенно не по-ангельски, но тогда, если Хэви узнает, что Ди всего лишь нужно восстановленное сердце рыжего для того, чтобы продолжить свою жизнь на небе, не видать блондину этого самого неба.       Но Хэви попался на его уловку. Уже второй раз он клюет на одну и ту же удочку. Наивный мальчик…       — Считай, что мое сердце уже в твоих руках, — Хмыкнул Хэви, положив голову на плечо сразу же напрягшегося ангела.       Да что такое? Почему он напрягается, когда к нему прикасается какой-то человечишка?       Нет, к нему прикасается Хэви.       Ди неосознанно укрыл одним крылом парнишку, будто бы закрывая от внешнего мира, который обидел самое чистое сердце на земле.       — Ди… А твой отец это бог? — спросил Хэви, закрывая глаза. В ухе раздалась еле уловимая вибрация от смешка ангела.       — Нет, конечно. Мой отец тоже ангел. У бога нет кровных сыновей, — Ди не спешил убирать со своего плеча голову Хэви. Ему было приятно ощущать его так близко. Вероятно, ангел просто хотел сблизиться с Хэви, чтобы быстрее вылечить его душу.       — А ты лично знаком с богом?       — Все ангелы с ним знакомы.       — А какие у вас отношения с ним?       — Натянутые.       — Почему?       — Потому что я неправильный ангел.       — Почему?       — Я слишком многого хочу. Ангелы не должны хотеть.       Этот допрос мог продолжаться вечность, но блондину нужно было скорее исполнять свой план. Хоть и на вопросы рыжика отвечать было очень даже занятно.       Нельзя привязываться к нему, Ди.       Да вроде и не привязывался.       — Пойдем, прогуляемся вниз, — Поднимаясь, тем самым убирая с плеча задремывающего Хэви, предложил Ди.       Он видел интерес рыжего к своей персоне. Есть план по лечению сердца подопечного. Но нет совести.       Он же станет как та блондинка.       Ну, это только всем во благо.       Всем, кроме Хэви. Его вылеченное сердечко разобьётся в тысячу раз больше.       — Ди, а ангелы все такие красивые? — продолжил свой допрос Хэви, ступая босыми ногами по тёплому снегу. Он не угомонится, пока не узнает все о своем ангеле.       — Я не знаю. У нас нет стандартов красоты. Но, по моему мнению, есть и посмазливее меня, — просто ответил идущий немного впереди рыжего ангел, согревая снег волочащимися за ним крыльями. — Блять! Не наступай!       — Ой, прости! — Хэви случайно шагнул слишком широко, из-за этого наступив на крыло Ди, которое вдруг вспыхнуло, когда блондин сматерился. Хэви отдернул ногу сразу, но все равно немного обжёгся.       — Ты всегда такой?       — Какой? — искренне удивился Хэви ворчливому тону, с которым Ди задал вопрос.       — Такой… Неуклюжий, громкий, лезущий везде и… — тут Ди понял, что сказал слишком много, и поспешил добавить. — Извини, я не хотел...       — Да ничего, — понурился Хэви, отстав от ангела ещё на полшага.       Они должны были сближаться, а не отдаляться!              Ди развернулся, резко остановившись. Склон позади него больше был похож на обрыв, а внизу — острые камни. Здесь особенное опасное место, но Хэви его знает как свои пять пальцев, так как неоднократно ходил сюда с Кудряшом и мамой.       Блондин не хочет, чтобы Хэви грустил. Ангел не хочет, чтобы Хэви обижался.       Ди не хочет, чтобы сердце Хэви вновь было разбито.       Но ещё пока не осознает до конца.       — Хэви, послушай... У меня есть личные цели, — Ди смотрел прямо в зелёные грустные глаза, невольно стыдясь самого себя, — Я смогу вернуться домой только тогда, когда залечу твои раны...       — Я так и знал.       Эти четыре слова как пуля пробили грудь Ди. Он растерянно смотрел на рыжего, ожидая, что тот сделает.       Хэви поднял глаза. Вот оно — ещё одно прекрасное создание, даже прекраснее его бывшей подруги. Ангел. Его ангел-хранитель. Его Ди. Такой же неправильный, как и Хэви. Ведь ангелы должны быть бескорыстны...       "Ломаю стереотипы людишек", — стучит голосом блондина в голове у Хэви, когда он поднимает разочарованный взгляд на ангела. Что рыжик в нем нашел, кроме красоты?       Что?       Хэви искал это «что-то».       Внутри него начал подниматься гнев. Как рождественский ангел может оказаться вот таким вот «падшим»?!       Так пусть падает, раз он уже падший!!!       Но тут у Хэви в голове замелькали страшные картинки. Толчок. Ди не сопротивляется. Он лишь пустым взглядом смотрит на Хэви.       Словно в замедленной съёмке он падал, падал... А Хэви не нашел в себе сил смотреть. Он прижался к камню спиной, понимая, что только что мог натворить.       — Нет-нет-нет... Ди! — крикнул он что есть силы, очнувшись от видения.       У Ди есть крылья.       Сердце пропустило удар, когда Хэви словно в тумане увидел фигуру ангела в темном небе, взмывающего вверх. Его крылья были распахнуты, а стройное тело вытянулось, он весь светился... А потом погас.       — Господи, что происходит? — прошептал Хэви, все смотря в чёрное небо. Зря он так вспылил... Наверное.       Ди быстрым шагом подошёл к Хэви и встряхнул его.       — Очнись, Хэви! Все хорошо...       — Ди! — только и выдохнул он, кидаясь в объятия ангела. Он вдохнул запах ничего. От блондина пахло ничем. И это каким-то образом успокаивало.       — Я виноват перед тобой, Хэви. Я должен уйти.       — Куда? Тебе все равно нельзя на небо, — не разжимая опутавших спину-талию-плечи ангела рук, сказал Хэви.       — В ваш мир. Я недостоин быть ангелом.       — Значит, будешь учиться.       Они шли. Шли к луне, заслоненной тучкой, шли по еле видной тропинке, протоптанной людьми. И снег шел вместе с ними. Хотелось ловить снежинки ртом, но смысл? Хэви чуть не потерял единственного близкого, пусть и знакомого с ним всегда несколько часов, человека. То есть ангела...       Ди все так же шел впереди, не оборачиваясь и не разговаривая. Он не знал, что на него нашло. Почему он волнуется о судьбе Хэви, вообще о Хэви?       Отец учил не привязываться... Мало ли, чему он там учил? Ди всегда шел против правил. Особенно глупых и ненужных ни для кого. Хотелось обнять Хэви... Хотелось, уже искренне хотелось, вернуть ему недостающий кусочек сердца.       Поставить в эту пустоту себя.       Но он лишился этой возможности. Ведь теперь рыжик знает, что Ди преследует корыстные цели.       А Ди уже не был в этом уверен.       Склон почти закончился. Луна плыла прямо напротив них, заливая светом дорожку впереди. Рождественский Сенвол-Крус не спал: люди вдалеке смеялись, поздравляли друг друга с праздником, обменивались подарками и венками. Дети бегали, играли в снежки и лепили снеговиков под покровом особенной ночи, а их родители громко кричали тосты и поздравления за уличными столами, где собирались знакомые, друзья и соседи. Эти моменты единения маленького городка очень радовали сердце Хэви, наполняя его какой-то гордостью и счастьем.       А Ди не смотрел на эту радостную картину. Он копался в себе, что было несколько удивительно: раньше такого никогда не случалось! Ди просто жил, наслаждался жизнью ангела, пакостил другим ангелам и немножко делал добрые дела, но главное, активно развивал свою «карьеру». Ему хотелось пойти по стопам отца-херувима, который уже влиял на судьбы не просто людей, а целых городов и стран! А сейчас... Сейчас место в голове блондина занимала отнюдь не «карьера». Как так получилось, что ее вытеснил какой-то подросток, человеческое дитя, милый разбитый мальчик?..       Как так получилось, что Ди сказал ему неправильные слова? Рассказал о своей корысти, которой больше нет?..       Как так получилось, что сердце ангела трепетало, когда он слышал преданные шаги у себя за спиной? Что за бабочки в животе у него были, когда Хэви обнял его?       Когда волновался о нем даже после тех страшных слов?..       Ди отказывался верить, что привязался к кому-то. За несколько часов!.. Наверное, это сказывался недостаток любви и понимания на небесах.       Там, дома...       А действительно ли небо — его дом?       Может, его дом... Это Хэви?       Ди слегка обернулся назад, но так, чтобы рыжик, увлеченный рассматриванием огоньков ночного города, не заметил. Ему не надо знать о влечении Ди к себе. Зелёные глаза сверкали, радовались, смеялись. Они такие родные, такие прекрасные... Весь Хэви — будто бы когда-то давно потерянная часть блондина.       А ведь так и есть. Он должен был прийти к Хэви ещё очень давно.       Он не знал, что упускал тогда. Зато сейчас ни в коем случае не упустит.       Хэви было не холодно. Хэви было хорошо. Хэви было спокойно на душе. Впервые за два года ему было действительно комфортно. Только...       «Я смогу вернуться домой только тогда, когда залечу твои раны».       Конечно, Ди имеет на это право. Ведь он даже не подозревает, какую бурю всколыхнувшихся чувств он вызвал в душе Хэви.       Но было обидно за прямоту ангела.       Никто не идеален, как говорит отец.       Но сознание Хэви вытолкало из его головы эту мысль, поселяя в ней Рождество. Поселяя в ней образ Ди. Такого обнаженно-прекрасного среди белых сугробов, с огромными крыльями позади себя и развевающимися блондинистыми волосами. Он ступал по снегу не как по холодным, сводящим голые ступни, кристалликам льда, но как по пушистому ковру, естественному и тёплому.       Он согревал этот белый покров и для Хэви.       Все слышнее становились голоса горожан, все ближе сам городок. Вот уже можно различить слова в песнях и разговорах. Ди остановился.       — Хэви, прости меня.       Хэви моргнул.       — Ну... Я же сказал, что ничего стра...       Ди боязненно обнял подростка, будто страшась последствий. Снова это дурацкое чувство любви в животе, снова это приятное тепло его солнца, снова... Он не хочет отпускать.       Он влюбился. Как простой человечишка. Влюбился в своего подопечного.       Только ли из-за того, что тот так быстро простил его ошибку?..       Ди прерывисто вздохнул, когда почувствовал чужие руки на своих крыльях. Хэви гладил золотые перья, в какой раз поражаясь их мягкости, ведь со стороны они совершенно не выглядели такими. Его маленький хрупкий ангел нуждался в любви.       Он заблудился в себе.       Его нужно спасти.       — Пойдем в город? Я тебя со всеми познакомлю, — мягко предложил Хэви, отстраняясь и заглядывая в голубые глаза напротив.       — Я... Хорошо, — покорно ответил Ди, борясь с желанием поспорить с Хэви. Сил нет бороться со своей увеличивающейся со скоростью света тягой к рыжику, который своим мягким тоном ещё подлил масла в огонь.       Они ступили в город, в праздник и шум. Огоньки были повсюду, люди что-то кричали, радовались, смеялись... Подходили к ним.       — Я помню своего ангела! У него были такие же крылья...       — А можно потрогать?       — А можно сфоткаться?       — Отвалите от него! — крикнул на толпу Хэви, с силой утаскивая растерянного ангела в сторону своего дома, благо там люди отстали, потому что эта улица была «проклята».       — Зря я тебя туда повел, — пристыженно пробормотал он чуть погодя, — вроде надо было догадаться, что они начнут вести себя... Вот так.       — Ничего, — ответил Ди довольно холодно. Ему надоело! Надоело чувствовать себя под защитой человека, с которым знаком всего ничего, надоело, что сердце бешено заходилось от одного утешающего слова Хэви!       Все должно было быть наоборот!..       — Давай до леса дойдем? — спросил Хэви, не зная, чем заполнить холодную тишину между ними.       Ди коротко кивнул и, задрав подбородок, быстрым шагом пошел в сторону темнеющих елей и сосен. Перья на крыльях трепетали от резких шагов, волосы угрожающе развевались, юбка трепетала... Крылья светились ярче обычного. Хэви еле догнал ангела и поравнялся с ним, примериваясь к шагу и не понимая, почему Ди вдруг стал таким... Яростным.       — Все хорошо?       — Да.       — Ты можешь мне рассказать...       — Отвали.       — Хочешь, я тебя обниму?       — Нет! — как-то поспешно ответил Ди, обнимая себя руками. Но ангелам не может быть холодно от температуры... Ему холодно от недостатка его солнца. Его света.       Хэви такой... Такой родной. Это плохо, очень плохо...       — Вот, смотри, какая поляна, — они вышли на место, где не росли деревья. Здесь ели расступались, будто бы приглашая сотворить чудо.       Ди вдруг показалось это место самым волшебным и правильным местом, где он только мог оказаться. Блондин поднял руки над головой, будто бы снимая с земли снежный покров. Хэви пристально следил за его действиями. Он доверяет.       Снег на ёлках вдруг резко растаял и огромными ручьями начал стекать по зелёным еловым лапам. Когда вода коснулась лежащего на земле снега, тот начал исчезать под волной, а после нее вырастали причудливые растения, которые Хэви никогда прежде не видел. Видимо, Ди любит лето, а не зиму. Блондин, стоя посередине поляны, будто отдавал немые приказы природе, которая нехотя, но, вроде, повиновалась ему на несколько минут.       Ради Хэви.       Ели начали переливаться жемчужными иголками, вычурные цветы качались на несуществующем ветру, снежные тучи расступились и солнце озарило поляну. Ноги Ди подкосились. Он ещё ни для кого так не старался, как сейчас.       Рыжий мальчик растопил его сердце одним своим присутствием.       Хэви подбежал к согнувшемуся на земле ангелу, молча приподнимая того и сажая в удобное положение. Ди уткнулся рыжику в грудь, обхватив руками его торс, и зажмурился.       Хэви слишком хороший для него.       — Ты... Для меня это сделал? — шепнул Хэви, гладя белокурую голову.       — Угу.       — Чем больше я тебя узнаю, тем больше поражаюсь тебе, Ди. Ты настоящий ангел.       Эти слова пронзили воздух вокруг и спину блондина. Он на автомате выпрямился, размыкая кольцо из рук, и посмотрел прямо в глаза цвета так любимой им летней травы.       — Слушай, Хэви... Мне необходимо сказать это прямо сейчас, — начал Ди, решительно нахмурившись. Была не была.       — Хотя нет... Я не знаю, — он опустил голову. Почему в более важных мероприятиях, таких, как собрания ангелов, блондин может наговорить все, что возможно и невозможно, а сейчас он вдруг растерял всего себя?!       Хэви какое-то время помолчал, а потом...       А потом Ди почувствовал на своих губах чужие теплые губы. Хэви аккуратно оттягивал мягкую холодную плоть, сминал ее, пробовал, наслаждался каждой клеточкой своего мозга. Целоваться с ангелом — просто божественное наслаждение. Его губы были вкуса лета, слез, грусти, расставания, надежды, снова слез... Теперь Хэви было плевать на цели Ди, главное, что он отвечает рыжику, приоткрыв рот... Сейчас поцелуй стал влажным, но все таким же невинным, как и природа вокруг, замершая, чтобы не мешать им двоим. Горячий язык Хэви наткнулся на нечеловеческий ледяной язык и оплел его, даря человеческое тепло. Невесомость и таявшая грань между ними чувствовалась почти физически, и Хэви решил позволить себе небольшую вольность — провести по позвоночнику ангела. Так он, хотя бы, узнает, чувствует ли что-то по отношению к нему сам Ди.       — Н-не надо, пожалуйста, — прошептал Ди, резко отрываясь от мило-пунцового Хэви, — Обойдёмся... Поцелуями.       — Так ты... Я тебе...       — Ну да, — Сейчас Ди сполна познакомился с чувством смущения. Ему ещё никогда прежде не приходилось говорить то, что он ощущал сердцем.       — А как же твои цели? — по-доброму усмехнулся рыжик, все так же глядя в смущённые голубые глаза, которые смотрели в ответ.       — Мои цели... Ничто, по сравнению с моими чувствами. Я ещё много успею за данную мне жизнь. А ты для меня — счастливое мгновение.       И снова объятия. Не первые и не последние. Просто одни из бесконечности. Солнце опять сменилось на безмолвную луну.       Ничего не длится вечно. И Рождественская ночь тоже. Ди почувствовал покалывание во всем теле. Он знал, что это за чувство, вот оно, как раз, и было знакомо ему с самого начала его «добрых дел на земле». Это покалывание в руках и груди означало, что он выполнил свою обязанность.       Сердце Хэви вновь стало светлейшим сердечком на свете.       Пора прощаться.       Грусть захватила ангела с головой. Хэви ещё не подозревает ни о чем, только начинает понемногу замерзать, ведь волшебство Ди на него теперь все меньше и меньше распространяется...       — Нам пора расходиться...       Шепот, состоящий из этих трёх слов, сказал Хэви обо всем.       Рождество не бесконечно.              Вот почему он опять мерзнет...       — Ди... Ты когда-нибудь вернёшься? — только и спросил он, хотя внутри себя уже расцеловывал ангела в щеки и клялся никогда не отпускать обратно на небо.       — В следующее Рождество мы с тобой увидимся... И кардинально изменимся, — правду не хотелось говорить. Уже во второй раз. Но надо смотреть будущему в глаза.       Когда они летели домой, Хэви замёрз окончательно. Он прижимался к все больше леденеющему с каждой секундой ангелу, нуждаясь хоть в крохе тепла, но их время давно истекло.       С возвращением целого сердца Хэви.       Сам рыжик чувствовал приятную заполненность в груди, чувствовал свободное биение свободного сердечка, где больше не было черной рваной дыры. Ди, несмотря на свои жестокие слова, ни разу не предал мальчика. Ди и правда особенный ангел. Ди его персональный ангел.       Снежинки снова падали. Поляна в лесу осталась далеко позади. Вот уже виден дом металлистов. Чердак. Пыль. Хлам. Неяркое свечение золотых перьев. Они уселись на оставленный под подоконником старый вязаный плед рядом друг с другом. Близко-близко.       А ведь только буквально пять часов назад Ди на этом же месте матерился оттого, что его насильно отправили на помощь к какому-то подростку. И сейчас ему было очень больно прощаться с этим самым подростком.       Некоторое время они стояли молча, пока один чувствовал все большее влечение наверх, а другой — пронзительный зимний холод, врывающийся в хлипкое старое окно. Они смотрели друг другу в глаза, запоминая их оттенки; вглядывались в лица, запоминая каждую чёрточку; смотрели на руки, подарившие много объятий... Смотрели в душу, что излечилась от их искренней любви.       Пора сказать что-то на прощание.       — Это Рождество было самым волшебным в моей жизни. Спасибо тебе за то, что ты появился в ней, сделав меня лучше.       Не особо понятно было, кто это сказал. Искренние и смущающие слова относились к каждому из них. Недолгий, но многообещающий поцелуй в губы будто скрепил человека и ангела, будто пожелал им встретиться вновь и вновь, чтобы поддерживать свет друг в друге. Хэви цеплялся за губы ангела как утопающий цепляется за соломинку. Он все равно уже утонул. — Я буду ждать тебя, — вслед взлетающему ввысь ангелу прошептал Хэви. Тут громкие слова не нужны, чтобы их услышать. Ди обернулся в последний раз, смотря на своего подопечного непроницаемым взглядом, и еле заметно махнул рукой на прощание. Он все отдалялся, стремясь к другим ангелам.       Вьюга укрыла парящего в небе ангела, принимая в свои объятия его тонкое тело. И вот зелёные глаза уже тщетно ищут золотой свет в черном небе, пока тело металлиста замерзает, когда Хэви устроился у открытого окна на подоконнике.       Снежинка упала на замерзнувший от ночного мороза нос и не растаяла. Просто потом продолжила свой путь. Хэви выдохнул в небо. Облако пара унесло с собой воспоминание о кристаллике льда.       Снова наступят обычные будни Хэви Метала, которые будут продолжаться до следующего Рождества. А в следующий праздник юноша вновь почувствует озарение в душе, когда в окно постучится изящная хрупкая ладонь, а ее обладатель немедленно будет выпущен в теплую комнату рыжика вместе с вихрем снежинок и нового недолгосрочного счастья. Нет, будни не будут тянуться в ожидании. Скорее, Хэви будет наслаждаться когда-то утраченным, а сейчас вернувшимся на свое законное место кусочком сердца. У божественного создания, которого зовут Ди, получилось заполнить пустоту внутри рыжика. Поставить на это место себя.