оставь свой почерк на страницах моей книги

Ранним утром, когда роса ещё даже не появилась на листьях, птицы не проснулись, чтобы подарить этому миру свои песни, и солнце не взошло, он просыпается от сказочного сна, в котором хотелось остаться, и забирается на подоконник, разглядывая в окне очередное наступившее утро. Он хорошо запомнил эту картину. Её приходится наблюдать каждое утро последние полтора года. Всё тот же мост, что вёл на другую сторону города. Всё та же недостроенная многоэтажка. Тот же круглосуточный магазин за углом, и всё тот же мужчина в жёлтом пальто — летом в белой рубашке — что садился на один и тот же автобус. Последние полтора года в его жизни менялся только день, месяц, стрелки на часах, и время года. Он пережил здесь два лета, две осени, и зиму. Сейчас была весна. Третья по счёту. Унылая, словно осень, но всё же весна. Весной встретил свой двадцатый день рождения его лучший друг, правда по переписке. Весной, недалеко от его окон, запускали поздно вечером салюты. Весной он остался в помещении один. Его сосед, который мучился последние полгода, наконец-то, получил покой на небесах. К своему покою он тоже был готов. Неоперабельная, злокачественная опухоль. Врач сказал — не больше года. Но он жил уже полтора. В больнице это называли чудом. И, видимо, были абсолютно правы. Кан Тэхен пережил предсказанный ему срок, но это не радовало. Он верил в то, что встретится после смерти со всеми, кто покинул этот мир раньше. Его мать, его бабушка, даже кот. У Тэхена остался только отец, которому, по факту, на сына было наплевать. Он лишь из чувства долга оплачивал все счета из больницы, но никогда его не навещал. Редко, но к нему приезжал Бомгю. Тот самый друг по переписке, что жил в Тэгу, и из-за родительского контроля, хотя уже учился в универе, редко мог выбраться навестить парня. И больше не было никого. Кан не пытался дружить с другими больными. Не разговаривал ни с кем на обеде, никогда не сидел в коридоре перед телевизором, когда, к примеру, показывали новости. Он привык закрываться в своей палате, и воткнув наушники, слушал свои любимые песни. Чаще всего там играла музыка группы Solence, которую он нашёл год назад на просторах интернета. Опухоль в его голове становилась больше с каждым месяцем, что ясно было видно на снимках, но Тэхен продолжал жить, мучаясь от головных болей, едва ли не хватаясь за снотворное, что припас на случай, если станет совсем невыносимо. Но совсем плохо не становилось никогда, и Кан приучил себя думать о том, что так нужно. Для чего-то он продолжал быть здесь. А с наступлением мая, понял, для чего именно. Он появился в его жизни неожиданно. Ранним майским утром, в которое было особенно тепло, да так, что Кан позволил себе такую роскошь, как открытое окно, когда он шёл на очередную процедуру, в коридоре в него врезался какой-то парень, рассыпав по полу все медицинские карточки, что нёс в руках. Тэхен никогда не помогал, если такое происходило, но увидев растерянного парня, с тяжёлым вздохом опустился на корточки, чтобы собрать документы. — Нет, погодите, не нужно… Незнакомец с тёмными волосами заметно засуетился, приняв такое же положение, и ухватившись за чужое запястье. Тэхен поднял голову, и тут же растерялся сам. На него смотрели безумно красивые глаза. Растерянные, в которых плескалось беспокойство, но такие чистые и красивые. Воздуха перестало хватать для нормальной работы лёгких, и он медленно поднялся, чтобы в следующую секунду почти потерять сознание. Незнакомый парень поймал его, и только тогда на его халате Кан увидел бейдж, на котором еле удалось прочитать надпись «Чхве Ёнджун». Чхве Ёнджуну было двадцать два года, и он учился в медицинском университете, в это учреждение попав на практику. У него были чёрные, густые волосы, которые от влаги на улице становились кудрявыми. Красивые, чистые, карие глаза, высокий рост и милая улыбка. Он был единственным ребёнком в семье, а дома у него жила декоративная крыса и улитки. Ёнджун писал короткие рассказы, в которых все его герои в конце были счастливы. Он не любил называть себя писателем, хотя его работы заслуживали внимания. Он стал для Тэхена тем, кто засиял ярче солнца ранним майским утром. Стал тем, кто заставлял Тэхена улыбаться с дурацких шуток, вставленных между очередным просмотром фильма в жанре комедии. Тэхен не любил такие фильмы, но полюбил из-за Ёнджуна. И Ёнджуна полюбил тоже. Тэхен пропал в нём, окончательно и бесповоротно, каждый день мечтая встретить Ёнджуна ещё раз. Никакие головные боли не смогли до конца выкинуть мысли о Ёнджуне из головы. Никакая физическая боль не заменяла объятия Ёнджуна. Потому что их было больше. Ёнджуна было больше, чем этой боли. Пятнадцатого июля, когда на улице было безумно жарко, Ёнджун забрал Тэхена из больницы. Забрал, как только закончилась его практика. Потому что Тэхен попросил. Он больше не мог выносить запаха лекарств каждое утро, не мог выносить этот вид из окна, и начал ненавидеть этого мужчину в белой рубашке — в холодное время года в жёлтом пальто — и попросил его забрать. И вопреки всему, Чхве привёз Кана к себе домой. В ту квартиру, где жил с матерью, которая на всё лето уехала работать в другой город. Лето, которое они провели вместе, омрачало только ухудшение состояния парня. Головные боли стали появляться чаще, обмороки занимали сорок процентов от целого дня младшего, а руки дрожали. — Меня скоро не станет, — говорит одним жарким вечером Кан, пока они лежат на кровати, и в обнимку смотрят «эффект бабочки» по какому-то каналу. — Почему ты так говоришь? — Ёнджун крепче прижимает Кана к себе в объятиях. — Потому что я чувствую это. Ёнджуна пугает то, насколько спокойно Кан говорит об этом. — Знаешь… Говорят, что если в тебя влюбится писатель, то ты никогда не умрёшь, — перебирая светлые пряди волос младшего, говорит Ёнджун, слабо улыбаясь. — Хочешь написать обо мне? — Тэхен приподнимается, чтобы заглянуть в уже ставшие родными глаза. Глаза, в которые он влюбился четыре месяца назад. — Я никогда не хотел бы писать о тебе… Ёнджун кладёт ладонь на его щёку, и улыбнувшись, нежно целует Тэхена, получая аккуратный ответ. Младший в его руках как самая хрупкая в мире ваза, и он так сильно хотел бы уберечь её от этого жестокого мира. От всех злых людей и болезней. Он отчаянно этого желал, но болезнь была сильнее, и по кусочкам забирала Тэхена в свои лапы, вырывая из тёплых объятий Ёнджуна. — Напиши обо мне самую красивую историю, — шепчет Кан прямо в его губы, целуя снова. И Ёнджун напишет. Самую красивую, самую трогательную историю любви двоих людей, у которых было слишком мало времени, но очень много воспоминаний. И Тэхен всегда будет жить в этой истории. Даже через много лет, когда и самого Ёнджуна уже не станет.

Потому что если в тебя влюбится писатель, то ты никогда не умрёшь.

⠀⠀