Отец и сын

В аду всегда было достаточно темно. И очень жарко. Очень. Хотя, он помнит ад и не таким. Сейчас он изменился, стал намного ярче и краше, нежели раньше: появились необычные деревья, способные расти прямо из незерака, хотя тот был очень твёрдый. Интересно, откуда они брали воду с всеми её питательными веществами, если в аду воды нет? А вся эта зелень, растущая на каждом шагу. Вроде, всё та же травка, что и в верхнем мире, но совсем не такая: более грубая, чëрствая, сухая, словно лишённая жизни, трава. Совсем не то. А эти новые, совсем неизведанные земли. Он бывал там всего пару раз, но запомнил эту красоту: чёрный, как смоль, камень, из которого построены огромнейшие столбы, и парящие острова, словно вышедшие из какой-то сказки. И пепел. Пепел, летевший с неба, будто это снег, которого в аду никогда не было, так поражал своей красотой. Наверное, он бы хотел вернуться туда ещё. Но сейчас ему совсем не до этого. Проходя по тёмным дорожкам ада, стикманы молчат. Цветная банда остались уже очень далеко позади. Бывший некогда король шёл впереди, и как-будто делал вид, что не замечает его. Пурпурному казалось, что он здесь уже был. Хотя, ему это наверное просто кажется. В аду легко заблудиться. – Мой Король, куда мы идём? – младший остановился, устало смотря в затылок рыжего. Тот оборачивается, и смотрит прямо в глаза Фиола. Казалось бы, совсем недавно он смотрел на него свысока, не скрывая своего презрения и отвращения к фиолетововолосому. А сейчас он, полным спокойствия и любви взглядом смотрел прямо в бледно-голубые глазки Пурпла. – Зови меня Манго. – Рыжий говорит тихо, без этого привычного повелительного тона. – И обращайся на «ты». – Ну, хорошо. – Фиолетовый чувствовал себя неловко. Раньше Манго никогда не позволял ничего такого. Раньше вообще всё было по-другому. – Так, куда мы идём? Старший стикман, ничего не отвечая, продолжает путь. *** Сколько они ещё шли, одному только Создателю известно. Фиолетовому всё время казалось, что он делает что-то не так: Манго был абсолютно непреклонен к нему, никак не желая заводить беседу с попутчиком. Наверное, он всё таки зря пошёл с ним. Пурпурного всё никак не покидали мысли по поводу всего того, что случилось между ними: Сначала Манго пытался убить его, а потом, буквально через пару секунд, рвался со всех ног к нему на помощь, пытаясь догнать и вытащить из этой пустоты. А потом он и вовсе обнимает его, без умолку прося прощения. И вот сейчас он идёт рядом, буквально на расстоянии меньше метра, и отказывается заводить какой-либо диалог. Неужели, он снова просто пользуется чувствами Фиолетового? Пурпл бы и дальше мог думать обо всей этой ситуации, как заметил, что Оранжевый остановился. Перед ними стоял портал, который должен вести из ада на поверхность. Манго снова посмотрел на Пурпурного. Протянув ему свою руку, тот, почти не слышно произносит: – Идём? Фиолетовый берёт рыжего руку. Он не знает, куда ведёт этот портал, и что с ними будет дальше, но одно ему известно точно: они пройдут через это вместе. Они две маленькие, потерянные родственные души в этом жестоком несправедливом мире. Таким как они нужно держаться вместе. Два стикмана прыгают портал. Темная комната, единственными источниками света были только портал, со своим ярко-фиолетовым свечением, и несколько маяков. Столько разных знакомых блоков, образующих между собой сложнейшие механизмы. Фиолетовый вспомнил это место. Манго, всё так и не отпуская руку друга, повёл его вглубь этой пещерки. Они шли по тëмному пространству, иногда натыкаясь на потухшие факелы. Тут очень давно никто не был. Наконец, ребята упираются в стену. Сверху, из отверстий в люке, доносится слабый свет. – Я пойду первый. – Манго осторожно наступает на первую ступеньку лестницы, боясь, что та уже просто сгнила от сырости, и сейчас проломится под его весом. Но, пока что, всё хорошо. Переступая со ступеньки на ступень, Оранжевый поднялся наверх и открыл люк. Фиолетовый, немного постояв и потупив, полез вслед за рыжим. Наконец оказавшись наверху, Пурпл огляделся. В воздухе парило просто огромнейшее количество пыли, что Пурпурному стало аж тяжело дышать. Тёмно-зелёные стены, на которых висело множество картин, а одна и вовсе была исписана непонятными ему формулами. Одно небольшое окошко, в которое бился яркий солнечный свет, было почти единственным источником света в помещении. На глаза попалась распахнутая дверь, а после послышался и кашель рыжего - видимо, ему тоже стало плоховато от нахождения в помещении. Пурпурный, стараясь не наступать на многочисленные раскиданные по полу вещи - книги, куски металла, из которых, судя по всему, Манго когда-то пытался сделать посохи, бумага, вон там даже паяльник лежит, - пытался пробраться к двери, к заветному чистому, свежему воздуху. Выскочив на улицу, Фиолетовый стал тяжело дышать. На улице был тёплый летний денёк, яркое солнце слепило глаза - Пурпл уже отвык от такого. Он слышал щебетание птичек, что сидели недалеко на дереве, шум листвы, от лёгкого ветра, а где-то там, в вдалеке, слышался шум настоящего города, в котором Фиолетовый раньше и жил. Между ними снова тишина. Пурпурному было неловко от этого. Казалось, будто он что-то снова делает не так, и сейчас Манго прогонит его. Но тот молчит, лишь изредка поглядывая на младшего. – Это.. Твой дом? – Наконец Пурпл решает разрушить эту давящую на него тишину таким глупым вопросом. Конечно это его дом, ты тут уже был вообще-то! – Это наш дом. – Манго вновь посмотрел прямо в глаза Фиолетового, таким тёплым и нежным взглядом, от которого так и веяло чём-то необъяснимо родным. Оранжевый медленно подходит к Пурпурному - раньше бы Фиолетовый испугался бы от такого, подумаю, что его сейчас будут ругать из-за какой-то мелочи, но нет. Рыжий снова приобнимает друга, так аккуратно и нежно, будто боясь, что тот может разбиться, как какая-нибудь хрустальная вазочка. Пурпурный ещё раз мысленно произносит слова Манго. Наш дом. Кажется, ему так не хватало этих слов. Он тоже обнимает Оранжевого в ответ.