magic and courage — that's what a cat needs

Юнги знал, что безнадёжно влюблён в Пак Чимина. Ну, потому что Чимин был милым и заботливым, таким ласковым и нежным, но при этом мог послать нахуй, если это требовалось. Потому что Пак Чимин не был мягкотелым мямлей или ангелом, он был особенным в своей манере общения и в поведении. Он был прекрасен. И поэтому Юнги не мог пошевелиться первые секунды после того, как случайно повалил Пака на землю. Это действительно произошло случайно, ведь Мин просто убегал от разъярённого Уильяма, которому он случайно испортил конспекты. Он бежал, а потом его окликнул знакомый голос Намджуна, и Юн повернул голову в сторону голоса друга. Но из-за этого Чимин был незамечен. Юнги врезался в паренька и они оба повалились на землю. И Мин Юнги готов был бы вечность находится так близко к младшему. Но, увы, на них смотрело около пятнадцати человек, а учитывая популярность Пака, это число могло возрасти в разы. И старшему приходится отстраниться от этого прекрасного лица, с золотистой кожей, идеальными бровями и глазками бусинками, что озорно горели постоянно. С этим прямым и слегка приплюснутым носом, который, безусловно, был очаровательной изюминкой Чимина. С этими высокими скулами, придающими статности, но с очаровательными щёчками. С восхитительными губами, которые, Юнги был бы не прочь поцеловать. Ну хотя бы чмокнуть. Хоть разок. Юнги помогает Чиму встать, обеспокоенно разглядывая его. — Я в порядке, хён. — говорит Чимин, неловко улыбаясь. Он выглядит так, будто виноват. А ещё это «хён». Юнги, если честно, не понимал прикола этих корейских обращений, но когда Чимин робко спросил его «Юнги, а можно звать тебя хёном?», то Мин почувствовал, будто это было так важно. С трепещущим сердцам он согласился. — Хорошо. — выдыхает Юн, он оборачивается, замечая надутого Уильяма и понимает, что хер кто теперь полезет к нему. — Извини, Чим. Я должен был смотреть куда бегу. А всё потому, что Пак Чимин — ведьмак. — Нет, Юнги! Я должен был смотреть куда иду, а не зачитываться зельеварением. — надувая свои очаровательные губки говорит Пак. Юнги лишь улыбается на это, решает потрепать мягкие, в лёгком беспорядке, волосы Чимина и прощается: — Будь осторожен, Чимин. Мало ли с кем столкнёшься в следующий раз. … Этим же вечером Юн созванивается с Сокджином. Они много болтают, Юнги много закатывает глаза на восхищённых фразочках о Намджуне. Эти двое оборотни, которые души не чают друг в друге. А ещё всё то, что люди надумали про истинность — хуйня. Потому что нет никакой истинности у них. Есть только любовь, которая взращивается постепенно, которая становится всё больше, вырастая пропорционально тому, что ты узнаёшь нового о своей второй половинке. Да, связь у оборотней действительно есть, и многие люди надумывают себе. Но связь и истинность оборотней — совершенно другое. — Ох, Юнги, ты не мог бы забрать у Чимина зелье для Джуни?— спрашивает Джин, после упоминания сегодняшней ситуации с Паком. —Да, конечно. Но ты уверен, что оно готово? — отвечает Юн, пока стоит у плиты и жарит несколько кусочков мяса. — Да, Чим сам говорил, что я могу забрать его сегодня, но я был очень занят с работой. — вздыхает Ким. А Мин, собственно, и не против зайти к Чимину, повидать его снова. Особенно учитывая то, что живут они на одной лестничной площадке. — Хорошо, Джин, я занесу завтра, да? — Да. Спасибо, Юнги. Звонок прекращается, Юнги выключает плиту и накрывает сковородку крышкой. Он моет руки, испытывая небольшую жажду после готовки у плиты, но решает попить после того, как сходит к Паку. Он, всё же не недолго. Он, всё же, хочет увидеть Чимина сегодня ещё разок. И вот, Юн у двери в чужую квартиру. Он стучится, ожидая около минуты, прежде чем позвонить в звонок. Но не успевает, ведь как только он тянет руку к кнопке дверного звонка, то на пороге появляется Пак Чимин. Такой домашний Пак Чимин, что Юнги не может сдержать ласковую улыбку при виде младшего. —Привет, Чим. Сокджин попросил взять у тебя зелье для Джуна. — как-то нежно говорит Мин, за что даёт себе подзатыльник. Он надеется, что звучит это так, будто он устал. — Да, заходи, Юнги-хён. — улыбается младший, с искорками в глазах глядя на Мина. — Ты ведь про зелье от неуклюжести? — Скорее всего. — посмеивается Юнги. — Наму понадобится, в любом случае. Чимин хихикает в ответ, идя на кухню. Старший чувствует, что в его горле пересыхает больше, но пытается взглотнуть слюну, но и она пропадает при запахе трав, которые Чим спиртовал тут. — Можно попить, Чимин? — Оу, да. Конечно. — Пак меняет свой курс с холодильника к шкафу с посудой. — Можешь пока взять зелье в холодильнике. Оно там подписано. Но Чи не успевает даже налить воды, когда слышит от Юнги: — А можно сок? — Конечно. Вот только у Пак Чимина нет сока в холодильнике. Он резко поворачивается, наблюдая, как Юнги пьёт его экспериментальное любовное зелье. … Чимин судорожно набирает номер Андерсона — хорошего ведьмака, а так же бывшего Чимина по совместительству. Андерсон был хорош в зельеварении, учился по этой специальности и, поэтому, он был первым, кто пришёл в голову Пака. — Чимин, привет. — Привет, Андерсон. — после этих слов Чим чувствует, как Юнги, что опоясывал его талию, напрягся, посмотрев младшему прямо в лицо. — Всё хорошо? Ты звучишь обеспокоенно. —Ну, на самом деле нет. Я.. Случайно напоил своего друга экспериментальным зельем. — виновато мямлит Пак. Он старается не обращать внимание на Юнги, ведь если посмотрит в его глаза, то увидит его золотистые глаза, говорящие о дымке зелья. О его воздействии. — Я не знаю что делать теперь. — Чимин, — после краткого молчания говорит Андерсон, — что за действие этого зелья? — Оно должно было влюбить в меня человека, что выпьет его. Я слегка изменил ингредиенты классической «амортенции».. Заспиртовал их, дабы эффект длился дольше. — Как ты догадался до этого вообще? — Я был в отчаянии, ясно? — выдыхает Чим, глядя в пол. — Ты.. Можешь помочь? — Да, я постараюсь. Скинешь мне рецепт и последовательность действий? — Хорошо. Спасибо огромное, Ани. — ласково прощается Чим. Какое-то время он печатает ведьмаку всё, что делал. Описывает буквально всё что помнит, выкапывая из недр памяти события трёхдневной давности. — Чимми, — обеспокоенно зовёт Юнги, — почему ты звонил Андерсону? —Действительно. — устало отзывается Пак, всё ещё печатая сообщение. У Чима до сих пор перед глазами Юнги, чьи глаза начали наливаться золотой дымкой. Радужка его глубоких глаз посветлела, начала блестеть и пугать. А после Юн выдал своё « Я люблю тебя», полез к Чи обниматься, прижимая того спиной к стене. И вот он, зажатый меж стеной и лучшим на свете хёном, готовый разрыдаться из-за своей оплошности. От того, что догадался, блять, налить зелье в кувшин. И от того, что Мин Юнги любит его только из-за выпитого зелья. Мин обиженно опускает голову, прикусывая нервно губу. Он жмётся к Чимину ближе, укладывая свою голову ему на плечо. Чи глубоко вздыхает. Люди, выпившее любовное зелье всегда становятся чувствительны и эмоциональны по отношению к своим «возлюбленным». Пак отправляет своё неимоверно длинное сообщение и убирает телефон. Он ласково отстраняет Юна, заглядывая ему в лицо; в глаза смотреть не хочется, неуютно от этого золотистого сияния. — Хён, ты же знаешь, что Андерсон хорошо разбирается в зельях. А мне как раз нужна помощь с ними. — говорит Чим, опуская взгляд на губы Мина. — Я очень люблю тебя, Минни. И меня раздражает твой бывший. — дуя губы говорит старший, и, о Господ, Юнги такой очаровательный. Вот только сердце сжимается болезненно, потому что, заглянув в глубокие глаза хёна, Чимин вновь видит золотистую дымку. … Весь вечер Мин хвостиком бегал за Чимином. То на кухню «за компанию», пока младший попить наливал. То на диване поближе придвинется, обнимет или за руку возьмёт, может по коленке проведёт. И это всё так трепетно-приторно, потому что Юнги делает это с такой любовью и ласковостью, что Чимину действительно жаль, ведь это действие зелья. Потому, что когда он заглядывает в глаза хёна, то видит эту золотистую пелену на его тёмно-карих радужках. Она переливается, сияет и кричит о том, что это не по-настоящему. И когда Пак действительно готов расплакаться, он слышит это... Юнги мурчит. Они лежат на диване в квартире младшего, смотрят очередной выпуск Ривердейла, который крутили по нетфлексу с первого сезона. Старший просто валялся под боком, обнимая Чимина, закинув на него одну ногу и говоря что-то о «крутой стерве Шерил». А потом он замолчал. А потом, через несколько секунд, прижался головой к груди Пака и начал.. Мурчать. Мин спокойно поглаживает бок Чи и тарахтит как самый огромный кот на свете. Он поднимает свою голову, глядя на Чима обеспокоенно, и, продолжая мурчать, спрашивает: — Чимми, всё в порядке? И Чимин лишь кивает, поднимает свою руку и начинает гладить Юнги по волосам. А Юнги хмурится. — Всё в порядке, просто кое-кто мне опять высказал по поводу того, что я ведьмак, поэтому должен заниматься магией или зельями, а не танцами. — и это только от части ложь. Многие люди считают, будто если ты ведьмак, то вся твоя жизнь заканчивается на магии. — Это тот придурок Тони? — Чимин робко кивает. — Этот придурок-суккуб не может думать ни о ком, кроме себя. — Юнги приподнимается, седлая бёдра Чима, смотря на него. — Цыплёнок, ты ведь знаешь, что некоторые, не обременённые интеллектом, люди, до сих пор застряли во времени, где ты должен быть тем, кем тебя считают. Будто всё зависит от твоей расы. — он складывает руки на груди. — Да, ты варишь зелья и занимаешься магией, но потому, что хочешь этого. И ты можешь заниматься всем, чего ты хочешь. — Хё-о-он, — тянет Чимин и берёт руки старшего в свои, — не будь таким агрессивным. — Хочешь, я просто побью его? Тэхён и Хосок давно хотят это сделать. — Чимин ударяет его. — Эй, я серьёзно. Тони слишком много возомнил о себе. Он слишком часто пристаёт к тебе. Такое странное чувство. Будто Юнги всю жизнь хотел избить этого придурка лишь за то, что он пристаёт к Чимину. Будто Юнги всегда был готов позаботится о Чимине. Будто всегда.. любил его. — Пообещай никого не трогать. Ты не должен ввязываться в потасовки из-за меня. — Но я хочу.. — бурчит Юн в грудь Чимина, когда тот обнимает его. И от части Чим действительно рад, что они всегда были близки. Потому что если не думать о зелье, то Юнги, возможно, был бы лишь чуть менее нежен. И совершенно не влюблён. Они засыпают в обнимку на диване. Возможно, на утро Чимин будет жаловаться на свою спину, на то, что он слишком слаб перед Юнги и не может просто встать и пойти в свою кровать, когда его хён мурчит на груди и смотрит чёртов нетфликс. … Чимин может ненавидеть себя вечность. Потому что когда он приходит домой после того, как сходил утром в магазин, то к нему подбегает обеспокоенный Юнги. Юнги, который напуган, который выглядит столь виновато. И почему с утра мозги отказываются нормально функционировать? Почему нельзя подкинуть мысль о том, что люди, выпившие любовное зелье, становятся слишком эмоциональными, привязанными своей душой к ведьмаку, постоянно боящиеся одиночества.. Чимин так ужасен. — Чиминни! — Юнги подрывается из кухни к Паку, застывая в коридоре. Он смотрит с ног до головы и выглядит так.. По-обычному. Таким недовольным и насмехающимся над всеми. А потом он судорожно вздыхает. — Чиминни, извини меня.. Чимин не понимает. Правда. Извини? — Что? — спрашивает Пак, мысленно кидая себя через прогиб. Потому что, «Что?», серьёзно? Мин не очень-то решительно подходит к Чи, беря его за руки. Пакет младший поставил на пол сразу же как зашёл. — Я знаю, что, возможно, перебарщиваю с.. Нежностями. Но я никогда не был глупым, так что не знаю почему подумал, что ты.. Решил сбежать. Из собственной квартиры. — он вздыхает, опуская взгляд с глаз Чима, на их руки. — Это так глупо, но я решил, что надоедаю всей этой хернёй. Что из-за этого ты сбежишь куда-то. Просто.. Я не знаю. — очередной вздох. — Я так люблю тебя, Цыплёнок. Пак Чимин внутри умирает. Он так бесконечно виноват перед Юнги. Но он так невероятно себя чувствует, когда слышит трепет и заботу в словах хёна. — Хэй, Юнги-хён, ты такой глупый. — утыкаясь в плечо старшему говорит Чи. Он поглаживает чужую спину, чувствуя, что Мин замер. — Я бы не сбежал от тебя. Глупый хён. — Ты такой невежа. — с улыбкой в голосе говорит Юн, укладывая свои руки на плечах Чима, обнимая его. А потом Чимин мягко отстраняется, стараясь улыбаться как можно ласковее и не смотреть в глаза. Он берёт пакет продуктов в руки, отправляясь на кухню. На столе уже стоит кофе с, наверняка, огромным количеством сахара. Юнги так любит, обожает просто приторный кофе. Старший следует за Паком и, пока тот начинает разбирать продукты, достаёт кружку. — Ты будешь кофе? — О да, конечно буду. — Хорошо. — Спасибо, любимый. Стоп. Любимый? Чимин готов ударить себя бутылкой молока, которую он держит в руках. Потому что он видит, как замер от его слов Юнги, как он поднял голову, словно осознав что-то. И Чимину страшно, ведь он знает, что действие зелья закончится, что Юнги не будет его больше любить, что не стоит привыкать к этому. Но что сделал Чи? Конечно, он позволил себе окунуться в любовь к Мин Юнги, который сейчас настолько доступен, мягок и влюблён, что не чувствовать себя в сказке с принцами и принцессами, предназначенными друг для друга — невозможно. … После завтрака Юнги стал более прилипчивым. Но он хотя бы не выглядит одержимым, как могло бы быть. Чимин читал в интернете, что импровизированные зелья часто заставляют жертву зависеть в эмоциональном плане, от ведьмака, приготовившего его, либо заказчика. Но со вчерашнего дня Юн не выглядел нуждающимся в Паке. Да, он чуть ли не заплакал из-за того, что Чим ушёл утром, но это было вызвано, скорее, страхом того, что он вытурил любимого человека из его же квартиры. Но вместо зависимости, Юнги стал через чур тактильным. Они лежат на кровати Чимина, пока младший пишет доклад. Юнги лежит у того под боком, закинув одну ногу и играясь с прядками волос Чи. Иногда он заглядывает в ноутбук, после чего вновь укладывает свою голову где-то на уровне чиминовых плеч. Иногда говорит что-то, когда Чимин не знает что написать или как сформулировать. Но паковское «любимый», видимо, отпечаталось в сознании хёна. Потому что когда ведьмак улыбается, говоря, что, наконец-то закончил, то Юн приподнимается и целует младшего в щёку. И Чимин так позорно краснеет. Он пищит, словно десятилетка, которая впервые влюбилась. Он пугает этим Юнги, который отстраняется так резко, что чуть ли не падает с чиминовой кровати. Он хлопает себя по губам, заставляя замолчать и падает лицом в одеяло. — Чимин? — тихо зовёт Юнги. Пак чувствует, как прогибается матрас, а потом ладонь, поглаживающую его по спине.— Извини. — Нет! — выкрикивает младший, отстраняя лицо от кровати. — Не извиняйся, Боже. Я просто не ожидал. Ты.. Хён ты не целовал меня никогда. — Я и не говорил, что люблю тебя. — Но это.. — Чим вздыхает, слыша звонок телефона. Он принимает вызов, сказав перед этим «другое». — Да. Привет. — Чимин, — говорит Андерсон, не обменявшись приветствием,— ты сделал не любовное зелье. Чимин пару раз моргает, после чего переводит взгляд на Юна. — А что тогда? —«Зелье конкретной смелости». Я полагаю, что благодаря твоим намерениями влюбить человека, оно приобрело эффект «смелости в любви» автоматически. Оно стало таким, из-за того, что вместо розы ты добавил заспиртованные лепестки оранжевой хризантемы. Если бы ты взял розовую, то у тебя бы действительно получилось неплохое любовное зелье. — он вздыхает, дожидаясь, пока Пак переварит информацию. — Ясно... Так, эм, это значит, что хён был влюблён в меня? — Видимо да.— Андерсон делает короткую паузу, для того, видимо, чтобы сформулировать предложение. — Скорее всего, когда он выпил зелье, в нём проснулось убеждение того, что он должен признаться. Точнее, он перестал чувствовать страх признания. Возможно, ранее он намекал.. Своим общением с тобой, прикосновениями.. Ну, знаешь, завуалированно. Как это делают, когда любят, но боятся признаться. — Я понял, не переживай.— заверил его Чимин, зная, что подобные попытки объяснить могут затянуться — Ты же знаешь, что я ужасен в этом. — Конечно знаю. — самодовольно говорит Чим. — Спасибо тебе. — Разберись со всем этим. — Обязательно. — Чимин сбрасывает звонок. Юнги смотрит недовольно, надув губы. И Паку кажется это столь милым, что он улыбается. Он тянет свои руки к хёну, обнимая его. Юнги не шевелится. Это странно. Это напрягает. На телефон приходит сообщение. И Чимин старается это игнорировать, он тихо поглаживает бок Юнги, ожидая, когда его обнимут в ответ. — Не будешь смотреть? — на выдохе спрашивает Мин. Его голос струится недовольством и, в какой-то степени, обидой. — Ты обиделся? — Тебе пришло сообщение. — На что ты обиделся, Юн-и? Я сделал что-то не так? — на секунду Чимину кажется, что Юн оттаял. — Тебя очень порадовал тот звонок. Это был Андерсон? Он ведь тебе действительно нравился, я понимаю. — Что?— Чимин отстраняется от старшего, заглядывая в его глаза своими, удивлёнными. — Это было давно.. — Это не важно. — перебивает его Юнги. Он выдавил из себя улыбку и так ласково, но с аккуратностью, будто боясь, погладил Чи по волосам. — Могу я поспать, Чимми? — Ага. … Пока Юнги, потакая своим кошачьим повадкам, спит в чужой кровати, к Чимину приходи Сокджин. Он выглядит недовольным, говоря о бестактности Юна, который обещал сам забрать зелье для Джуна, в добавок не отвечающий на звонки. Чимин с грустной улыбкой отдаёт зелье Джину, говоря о том, как правильно им пользоваться. Он выглядит обеспокоенным, думая о Мине. — Джин-хён, — робко начинает Пак, переминаясь с ноги на ногу, — Юнги влюблён в меня? Сокджин замирает на пару секунд, обворожительно хлопая глазами. — Чимин, не говори, что ты только заметил. О нет. Нет. Чимин такой глупый. Чим краснеет, заикаясь выпроваживая старшего из квартиры. Явное смущение проступает во всём существе Пака, заставляя чувствовать себя неимоверно потерянным. Как он мог не заметить? Взяв в руки телефон, ведьмак заметил на панели уведомлений сообщение от Андерсона. — Сегодня зелье перестанет действовать. — выдыхая говорит Пак. Наверное, он ждёт этого. Хочется поговорить с Юнги о чувствах, но золотистая пелена в чужих глазах заставляет остановиться. Она смущает, перебирая нервные клеточки, заставляя усомниться в осознанности слов хёна. Но вперемешку с этим, неопределённые метания, заставляющие задуматься о том, что Андерсон мог быть не прав. Потому что, Чимин не в коем случае не сомневается в способностях друга, но он мог допустить ошибку. В раздумья Пак погружаться не любит, чувствуя себя неуверенным и глупым из-за идиотских дискуссий. Ведь темы, которые беспокоят его нутро зачастую достаточно просты и непонятны. Включив телевизор и болтая ногами, смотря в потолок под диалоги из сериалов Чимин не замечает, как проходит пару часов. Загрузившись и заставив себя задуматься, погрузиться в спор с самим собой из-за своей глупости и неуверенности. Он не замечает тихих шагов. Юнги усаживается на колени, укладывая свою голову на диван, где лежит Чи. Мин смотрит пару секунд после чего тихо мурлычет «Чиминни». Чимин дёргается. Как он мог не заметить Юнги? Он же думает о нём всё это чёртово время, так почему? Почему Чимин не может просто понять всё это, осмелиться и хоть раз в жизни сказать о своих чувствах первым? Просто сделать это и узнать что будет, а не гадать. Он ведьмак, а не гадалка! — Чиминни, почему ты плачешь? — звучит обеспокоенный голос. Плачешь? Не говорите что он разревелся, пожалуйста. — Я.. — голос Пака звучит тихо и затравленно, от чего приходится немного прокашляться. — Всё в порядке, Юн-и. Я просто задумался и.. Я даже не знаю. Мин ластится, поглаживаясь о чужую ладонь. Ещё чуть-чуть и замурчит. — О чём ты думал? — с мягким рокотом спрашивает Юн, забираясь на диван. — Не важно. — отвечает Чим, продвигая ещё ближе чужое тельце.— Я люблю тебя, Юнги. Юнги замирает. Он пару секунд смотрит на лицо Пака, и младший чувствует, как сердце Мина ускорило темп, вбиваясь и в его грудь. Он отмирает, хлопая глазами, в которых практически исчезла золотистая пелена, и поддаётся вперёд, целуя ведьмака. Их губы легко соприкасаются, заставляя в животе Чимина запорхать бабочек, легко щекотящих своими крылышками внутренности. Он чувствует на своей шее горячие миновские пальцы и начинает улыбаться в этот неловко-неумелый поцелуй. Зелье будет работать около суток. Чимин отстраняется, чувствуя на своих лодыжках плавное пушистое покачивание. Это что, хвост? Юнги поворачивается, следя взглядом Пака. Его глаза расширяются, а щёки краснеют. Белые ушки прижались к волосам. Стоп. Ушки? Это кошачьи уши? — Ч-Чимин.. — Юнги заикается, а в его глазах и следа не осталось от золотистой пелены. — Я.. Мне жаль. Мне очень жаль, я-я, сделал это.. Пак любовно улыбается, поглаживая спину старшего. Мин выглядит ещё очаровательнее, чем Чим мог себе когда-либо представить. Такие гибриды оборотней и людей всегда были милыми, но Юнги.. Чимин так слаб перед этим. — Юнги-хён, успокойся. Всё в порядке. — Нет. Я не должен был делать это. Как я вообще.. Я-я что, лежу прямо на те.. Тебе? — полностью смущённый Мин падает лицом в раскрытые ладони, упираясь в стык между плечом и шеей Чимина. — Господи, я так ужасен.. — Да, хён, ты ужасен. — забираясь пальчиками в мягкие волосы Юна, шепчет Пак. — Ты просто отвратительный до невозможности. Я так люблю это. Уши на макушке Мина вздёргиваться, а хвост замирает. Кажется, Юнги готов умереть в этот момент. — Юнги, ты ведь любишь меня? А нет. Вот сейчас он готов умереть. Юнги фыркает, издавая мяукающий звук, зарываясь в тепле чужого тела. Хочется утопиться, спрятавшись в чужих руках. Спрятаться и стать настолько маленьким, чтобы никто не мог найти его. Но внутри разливается непонятная слабость, трясущая изнутри, заставляющая быть как можно ближе к ведьмаку, ощущать все его ласковые движения на себе. Юнги так безнадёжно, и так давно влюблён. Он так любит Пак Чимина. — Я тоже люблю тебя, Юнги-хён.— говорит Пак, чмокая куда-то в волосы Юна. — Не пей больше зелий, я не выдержу это снова. Я так боялся за тебя. — Никаких зелий, Цыплёнок, понял.— мягко мурлычет Мин, проводя носиком по чужой шее. Он что, назвал Чимина цыплёнком? Подождите, Чимин его любит?! Стоп. Что вообще происходит? Когда они успели..!?