Мне с тобой легко

Прошло четыре месяца, как Ира возглавляла новый инклюзивный центр, но радость от новой работы так и не пришла. Реальность, как и предсказывала Слава, оказалась далёкой от ожиданий. Запуск центра двигался медленно, они до сих пор не имели своего помещения, потому что там шел ремонт, и вынуждены были работать в другом центре, где не сильно были рады их присутствию. Сотрудников на свое усмотрение ей тоже не дали взять, да ей удалось протолкнуть двое своих, но остальных троих ей навязали сверху, это были то чьи-то жены, то дочки чиновников, не имеющие особого опыта и знаний, которые хотели сидеть в красивом новом кабинете и особо не напрягаться. Из хорошего пожалуй было одно, что она помирилась с Аней. Через несколько дней после того, как Слава ушла и Ире было особенно грустно, Аня позвонила с извинениями, что перегнула палку, была не права и если Слава это то, что делает Иру счастливой, то она не имеет права вмешиваться, и тут Ира просто расплакалась в трубку, не будучи в состоянии что-то объяснять. Через час Аня была уже у нее с вином и дружеской жилеткой, они выпили, Ира рассказала, что случилось, и ей стало чуть-чуть легче от того, что она смогла с кем- то разделить свою боль. После этого они регулярно созванивались и встречались, но о Славе больше не говорили. Когда Ира начала набирать людей в команду, Аня немного подумала, но потом согласилась перейти к ней. Иметь в команде человека, на которого можно положиться, как на саму себя, сильно облегчало работу. С остальными сотрудниками было сложнее. Особенно Ирину бесила психолог Наташа. Она была одного со Славой возраста, но абсолютно бездарной. Когда-то муж дал Наташе много денежек, чтобы она получила диплом психолога, и даже открыл ей кабинет, но люди к ней шли не особо, так как работать она не умела и не особо стремилась учиться. Когда появились вакансии в инклюзивном центре, Наташа увидела для себя шанс и с помощью мужа попала, как ей казалось на крутую должность. Да, она умела красиво сидеть за столом и создавать видимость компетентности, но на этом все. Она не понимала, как обращаться с детьми, как писать заключения. Все что она могла это списывать заключения с образца и просто менять фамилии детей. Иру она доводила до исступления своей ограниченностью и некомпетентностью, но сделать она ничего не могла. Все чаще закрадывалась мысль: и вот ради этого балагана, она разрушила лучшие отношения в своей жизни? Но ответа не было, и она мужественно продолжала биться головой в бетонную стену под названием система образования, вырывая из цепких лап чиновников крохи на обустройство центра, в то время как огромные суммы финансирования пилились и оставались в чужих карманах. С каждым днем становилось все труднее и единственным отвлечением было - вечером доделать все дела, открыть Славину страницу в соцсетях и наблюдать, как Слава выкладывает фото с учёбы, с прогулок, и представлять, что она рядом. Это было чистой воды мазохизмом, но поделать ничего с собой Ира не могла. Да эти фото бередили незажившие раны, заставляя по-новой проживать потерю, но и жить в мире, где совсем нет Славы, Ира не хотела. Она безумно, невыносимо скучала, с каждым днем все чётче осознавая, что совершила чудовищный ошибку, после которой вся жизнь разделились на до и после. И все её амбиции и карьерные устремления казались такими бессмысленными по сравнению с теми двумя месяцами, когда она действительно была счастлива…