Императрица

Всё блестит и сияет при свете огромной хрустальной люстры. Много людей, много платьев, строгих опрятных костюмов. Гул, пустой разговор толпы. Бокалы с красным вином, закуски на красивых тарелках. Каменный с размытыми узорами пол. Она стоит, где людей поменьше, и озирается по сторонам, что-то ища взглядом в толпе; слегка сжимает в руках ткань нежно-красного длинного платья. Из-за волнения непроизвольно поправляет волосы и снова, уже больше с испугом, оглядывается вокруг. Что за шутка: первый бал и такой неудачный. А ведь когда-то она должна занять престол! Какая из неё будущая императрица, если потерялась в собственном дворце? Ну, как потерялась...Юная девушка потеряла из виду родителей, а одной ей оставаться было совсем некомфортно. Интересно, после такого ей вообще доверят трон. Мысли нитями путались в голове, превращаясь в большой ком тревоги, которая должна была вот-вот вырваться наружу в виде слёз, от которых уже заблестели, прямо как хрустальная люстра, медовые глаза. Она опустила голову, смотря на пол и туфли. Послышавшемся неподалёку шагам она не придала особого значения, но потом всё же подняла голову, когда поняла, что кто-то остановился именно перед ней. Она увидела молодое лицо парня в военной форме, судя по всему, офицера. Светлые волосы кое-где были кудрявыми, казалось, что их специально ровно зачесали. Что-то внутри дрогнуло, когда девушка посмотрела в его бирюзовые, с искоркой интереса, глаза. - Простите, могу я чем-то помочь? - дружелюбно произнёс незнакомец. - Мне? - У вас очень встревоженный вид. Девушка замялась и отвела взгляд. Не будет же она говорить, что потеряла из виду родителей и чуть не расплакалась из-за этого. - Нет, всё хорошо. - пробормотала она, с робостью подняв на него глаза. - Просто, знаете...Здесь слишком скучно. - девушка сказала это как можно непринуждённее. - Вот как? - улыбнулся офицер одними уголками губ. - Мне тоже не особо здесь весело...Может, потанцуем? Последние слова были слишком неожиданны, будто вылезли из ниоткуда. Она никак этого не ожидала и лишь изумлённо смотрела в притягивающие бирюзовые глаза парня. Офицер подал ей руку, и её рука сама потянулась к нему. Их ладони коснулись, обжигая друг друга теплом. Он положил руку ей на талию, а она свою - на его плечо. Их движения были медленные, словно под гипнозом. Секунда - и они поплыли в ритм оркестра, плавно переставляя ноги, будто скользя по льду. Они не разрывали взгляда, полностью отдаваясь движению вальса. Красное платье и конец пиджака приподнимались от создаваемого ветра и со стороны они казались пархающими бабочками, которые кружились в полёте. В этот момент для них не существовало ни толпы, что завороженно впивалось в них глазами, ни дня, ни ночи, ни даже пола под ногами - они чувствовали полёт. Окрылённые необычным и страстным чувством, они кружились по блестящему залу, сливаясь с его красотой. Большой дом в темноте. Жёлтые окна. В дверях появляется стройная тёмноволосая женщина в переливающемся платье и мягкой шубке. Она по привычке идёт по каменной дорожке, наступая каблуками на сухие осенние листья. За ней закрывают калитку забора, слуга подаёт ей руку и императрица усаживается в карету. Стук копыт, ночной пейзаж в небольшом окошке: бысто меняющиеся, дома и деревья. Карета замедляется и останавливается у дворца. Сколько бы раз она не приезжала бы сюда, в то место, где провела всё детство и юность, где схоронила пожилых родителей и где её усадили на престол...всё равно каждый раз, точнее каждый вечер в своей жизни она чувствовала и радостный трепет ностальгии, и одновременно печаль. Теперь этот дворец не совсем её: она отдала его своим подданным, чтобы они могли каждый вечер устраивать в нём балы и различные светские мероприятия. Женщина внезапно приходит в себя, вылезая из запутанных мыслей, и понимает, что уже несколько минут стоит у лестницы во дворец. Она неловко топчется на месте от собственной рассеянности и ёжится от прохладного ветра. Каблуки негромко застучали по гладким ступеням. В бальном зале уже собралось достаточно людей. Ворота открылись и, при виде медовоглазой, гости оживились и повеселели, а она приятно и легко улыбнулась им в ответ. Ни один вечер не проходит без неё. С её приходом будто оживает сам дворец. Смех, шутки, интересные истории...Кто выпит больше бокалов вина? Кто дольше протанцует на столе? Все эти конкурсы придумывала она. И острить любила: как что скажет или ответит! Не знаешь, смеяться, плакать или аплодировать. Что уж говорить, все горожане старались брать с неё пример, да и веселиться народ очень полюбил. Чуть ли не каждый мужчина на балу желал поговорить с ней, побыть рядом, многие питали к ней сильный интерес и любовь. Но то, чего все ждали, начиналось позже - вечерние танцы. Тогда все пускались в пляс, забывая о проблемах и невзгодах, и наслаждаясь каждым движением и нотой оркестра. Зажигательнее и энергичнее всех была, конечно же, императрица, которая поражала толпу своим мастерством. Её аккуратное тело, когда двигалось, завораживало и притягивало. Много кавалеров приглашали её на танец, а она никогда и не отказывала. Всё время во дворце с императрицы ни на секунду не исчезала радостная улыбка, она жила здесь и сейчас, наслаждалась каждым мгновением. В середине ночи она покидала дворец, уезжая обратно в поместье. Лёгкий нрав, чувственность, весёлая, задорная улыбка - это всё вечером. При свете солнца императрица становилась довольно серьёзной и сдержанной. Её улыбка теперь сияла не радостью, а спокойствием. Медовые глаза смотрели на народ отчасти надменно, но величественно и гордо, как подобает правящей персоне. Политическая рутина, обеды, важные гости в виде иностранцев, которые хотят заключить какой-нибудь договор...Это всё надоедало и вечером всё веселье повторялось вновь. После таких балов ныло тело и уголки губ болели от долгих улыбок. Она поднималась к себе наверх, сняв туфли, отбрасывала их в сторону, падала на кровать лицом вниз и рыдала. Громкие всхлипы слышались до самого рассвета, но слёз уже не было, поэтому рыдало только сердце. Когда дрожь проходила, женщина смотрела на, потрёпанную временем, фотографию молодого парня и медленно проваливалась в тяжёлый сон. Как бы она ни старалась себя отвлечь, память всё равно возвращалась к ней после бала и жила с ней целый день. В глубине души женщина понимала, что его уже давно нет, но всё равно слепо и безрассудно надеялась встретить его на балу. Она не желала верить в то, что никогда они больше не встретятся и что его бирюзовые глаза навсегда слились с небом. В этот день она проснулась на порядок позже. Голова побаливала. Настроения не было, даже её повседневная спокойная улыбка не скрывала грусть, что говорить о потемневших глазах. Завтрак был не съеден, волосы не до конца причёсаны, браслет на руке слабо застёгнут и болтается. Ей ничего не хотелось. Императрица даже чуть ли не пинком выгнала очередного иностранного гостья, хлопнув дверью, наплевав на вежливость и воспитание. Но на бал она всё же собиралась и из-за этого немного пришла в себя, став более собраннее за последние несколько часов. Она старательно причесала волосы, аккуратно надела серёжки, платье, шубку...натянула каблуки. В последний раз взглянула на фотографию и уверенным шагом направилась к двери. Вскоре, как обычно, села в карету, но в этот раз в окно не смотрела. Голова сама собой грустно опустилась вниз. Она рассеянно смотрела на колени, накрытые яркой тканью платья. Взгляд бесцельно бродил по каждой складочке, затем перешёл на кисти, пальцы... Что это? Императрица только сейчас заметила, что до сих пор держит ту фотографию, видимо, забыла положить. Она осторожно разжала ладонь, чтобы гладкая бумага сильно не помялась, и на неё нежно посмотрели родные глаза, будто заглядывая в самую душу. Она вздрогнула, попытаясь совладать с собой и с глазами, которые защипали от слёз. Вдруг всё стало размытым и две одинокие солёные капельки упали на пальцы. Ещё одна, и ещё...Плечи дрожали, она наклонилась вперёд, прижимая фотографию к груди и непроизвольно сминая её же. Другая рука с силой сжимала конец платья до побеления костяшек. Горячие слёзы, которых не было много лет, обжигали, прохладные от осеннего ветра, щёки. Хотелось закричать, но женщина лишь кусала до тонких ручейков крови губы. Его больше нет и никогда не будет. Никогда. Навсегда так. Его не вернуть. Всё закончилось давно, много лет назад, очень давно. Всё завершилось. Его нет! Нет! Послышался сорванный вскрик. Стук копыт по мосту раздавался в вечерней тиши. Карета открылась. Женщина выпрыгнула из неё и полетела камнем вниз. Болезненный удар об голову и темнота. Наутро тело императрицы нашли на берегу моря. В руке была смятая фотография офицера, а безжизненные глаза с блаженством были устремлены в небо.