Слабое место

Норд с трудом открыл глаза и осмотрелся. Вокруг были доисторические вазы, полки, чаши, а также кости и трупы злокрысов. Прекрасно, мало того, что ничего не помнит, так ещё и каким-то образом очутился во всеми богами позабытых нордских развалинах! Ещё один неприятный сюрприз ждал, когда мужчина попытался встать на ноги. Он оказался прикован к столу по рукам и ногам цепями, которые почти не оставляли возможности пошевелиться. Руки его были заведены за голову, а ноги находились на ширине плеч. Вместе с тем обнаружилось, что из одежды на нём осталась лишь набедренная повязка. Какого даэдра здесь вообще происходит?! Здраво рассудив, что сам он выбраться из западни не сможет, равно как и не мог он в одиночку в неё попасть, норд решил позвать кого-нибудь, молясь, что не разбудит какого-нибудь драугра: - Эй! Тут кто-нибудь есть? Мне нужна помощь! Спустя несколько секунд он услышал скрип позади себя, там, куда он не мог обратить свой взгляд. За скрипом последовали звуки шагов по каменному полу, постепенно приближающиеся к нему. Совсем скоро над его головой возникло лицо данмера, улыбка которого не предвещала ничего хорошего. Совершенно обыденным и даже в какой-то степени заботливым голосом он задал настолько же обычный, насколько и неуместный в данной ситуации вопрос: - Как спалось? Дурное предчувствие норда только усилилось, когда тёмный эльф принялся неспеша обходить стол вокруг, с интересом рассматривая тело пленника. Тем не менее, гордость не позволяла показывать страх, поэтому он грубо и агрессивно ответил, срываясь на крик: - Сукин ты сын, сейчас же отпусти меня и я постараюсь забыть обо всём, что случилось, не причиняя тебе особого вреда! Данмер лишь усмехнулся, вновь остановившись за нордом так, что тот не мог его видеть: - Отпустить? Ну мы же только встретились, более того, у меня есть к тебе дело. Видишь ли, мне стало известно, что гробница, в которой мы с тобой сейчас находимся, принадлежит твоей семье. Также я слышал, что у вас принято очень роскошно провождать близких в последний путь. Сложив два и два, я подумал, а почему бы не найти живого представителя вашего рода и не попросить одолжить пару безделушек? Последние надежды пленного норда оказались разбиты. Да, всё, что говорил эльф, было правдой, но он ни разу не был в этой гробнице, понятия не имел, кто, где и с чем захоронен! Да даже если бы и знал, какой же из него норд, если он позволит так легко осквернить память своих предков?! - Эльфийское отродье, последний раз прошу по-хорошему, отпусти меня и сможешь уйти отсюда без посторонней помощи! Изо рта мужчины сыпались самые грязные проклятья касательно данмера, его рода, расы, и всех эльфов в целом, однако его это, казалось, совершенно не трогало. Эльф усмехнулся и слегка пошевелил пальцами пышные волосы в подмышках норда. Тот резко умолк и прижал руки в бокам, насколько это позволяли кандалы. Надо сказать, что позволяли они настолько немного, что он не смог даже немного прикрыть уязвимую кожу. Пленник не мог этого видеть, но был уверен, что эльф сейчас расплылся в мерзкой улыбке, в то время как самого норда теперь по-настоящему охватила паника. Как он так быстро раскусил его слабость, о которой не знали даже самые близкие? - Ну что же, думаю, если ты не хочешь просто так делиться родовыми богатствами, думаю, я смогу предложить тебе взамен самый весёлый вечер в твоей жизни! С этими словами данмер продолжил издеваться над растительностью в подмышках пленника, не касаясь кожи. Лишь расовая гордость помогала норду сдерживать глупое хихиканье, которое так и рвалось наружу. Ну уж нет, он не позволит этому уроду так легко сломить себя! Несмотря на все свои старания, он не мог сдержать улыбку, которая почти сразу же появилась на его лице. - Почему вы, норды, такие серьёзные и зажатые? Я же вижу, как тебе весело, не нужно этого скрывать! - с этими словами данмер углубился в подмышки пленника, уже не просто тревожа волосы, а бегая пальцами по коже. Это был провал. Такого мужчина уже не мог выдержать и по-детски рассмеялся, позабыв всякую гордость. - Ути, какие мы, оказывается, смешливые! Кичи-кичи-ку! - эльф искренне веселился, заставляя своего пленника смеяться. Более того, он с удовольствием обнаружил, что такие детские дразнилки заставляют норда ещё сильнее хохотать и биться в путах. - Сейчас волосики расчешем, будем самые красивые! - Уа-ха-ха-ха-ха-ха! Ма-ха-ха-ра мило-хо-хо-хосердная-ха-ха-ха! Щеко-хо-хо-хо-хотно! Про-хо-хо-хошу, хвати-хи-хи-хи-хит! - Но ты же смеёшься! Уверен, тебе сейчас намного веселее, чем мне! Я тебе даже завидую! - О-хо-хо-хо-хо-хо! Ой, ма-ха-ха-хамочки-хи-хи-хи-хи! У-ха-ха-ха-ха! - Кто у нас такой щекотливый? Утю-тю-тю! - Я-ха-ха-ха-ха-ха! Я бо-хо-хо-хоюсь щеко-хо-хо-хо-хотки-хи-хи-хи! От гордости мужчины не осталось и следа, теперь был только безудержный смех и нескончаемая щекотка. Единственное, что его радовало - поблизости никого не было, так что если он сможет пережить это и выбраться, об этом никто не узнает, если, конечно, его мучитель об этом не позаботится. А данмер и не думал останавливаться. Он то чесал каждую подмышку одним пальцем, то бегал по ним всеми пятью, то ворошил волосы, не прикасаясь к коже. Неизменным оставался лишь хохот несчастного норда, детская слабость которого приносила эльфу неподдельное удовольствие. Когда на глазах пленника выступили слёзы, он решил дать ему отдышаться. Пока тот пытался восстановить дыхание, мучитель снова с интересом изучал тело своего гостя. Как и все норды, он был крепкого телосложения, но вместе с тем явно любил хорошо поесть и выпить, о чём свидетельствовало солидное пузо, а также то, что в отличие от многих своих соплеменников, у его пленника рёбра не выпирали из-под кожи. Кроме того, всё его тело было покрыто буйной растительностью, которая предоставляла данмеру дополнительные возможности для щекотливых игр с его новым "другом". Тем времнем, норд немного пришёл в себя: - Прошу, отпусти меня, я ни разу не бывал в семейной гробнице, я не знаю, где могут быть спрятаны ценности. - Конечно же я тебя отпущу, милый, но всему своё время. Мы ведь только начали веселиться, а времени у нас полным полно! - Нет, прошу, я правда больше не выдержу, я очень боюсь щекотки - все слова пленник произносил тихо, сил у него было немного. - Обещаю, ты удивишься тому, как долго ты сможешь держаться. Раз у тебя снова появились силы, почему мы нам не продолжить наше маленькое развлечение? Давай поищем твои рёбрышки, а то что-то они глубоко спрятались! - с этими словами эльф начал легонько пересчитывать рёбра мужчины одним пальцем, заставляя того звонко вскрикивать каждый раз, когда он касался его кожи. Это было очень щекотно, но подобное мягкое воздействие норд переносил проще, чем более жёсткую экзекуцию, которой мучитель подвергал его ранее. - Знаешь, твой смех мне нравился больше - эльф пальцем завибрировал в пространстве между рёбрами, снова заставляя "друга" смеяться. Периодически он менял точку воздействия и заметил, что вместе с этим меняется и смех норда, становясь то ниже, то выше, то тише, то громче. Это напоминало игру на музыкальном инструменте, и данмеру страшно захотелось устроить небольшой концерт. - Что ж, репетиция окончена, пришло время шоу! - данмер забегал всеми пальцами по по бокам норда, вызвав у того новый взрыв хохота. Он легонько тыкал, чесал, бегал "паучками", бурил чувствительную кожу своего пленника, ни на секунду не задерживаясь на одном месте, что не позволяло узнику привыкнуть к определённому виду воздействия и смеяться на разный лад к великой радости "артиста". - Не-хе-хе-хет, прошу, не надо-хо-хо-хо-хо! Щеко-хо-хо-хо-хотно-хо-хо-хо! - Клянусь, инструмента лучше я не видел никогда в жизни! Как здорово, что мы смогли подружиться! Кичи-кичи-ку! - Уа-ха-ха-ха-ха-ха! И-хи-хи-хи-хи-хи-хи! О-хо-хо-хо-хо-хо! У норда не оставалось сил ни на что, кроме смеха. Он больше не мог угрожать, умолять, даже в мыслях молиться богам, чтобы это кончилось, весь его разум, всё его тело заполонила щекотка, от которой негде было скрыться и которую нельзя было остановить. Из его глаз градом лились слёзы, лицо стало похоже на спелый помидор, всё тело покрылось потом, а сил оставалось всё меньше и меньше. Спустя некоторое время, "концерт" закончился. Пленник жадно хватал ртом воздух, не в силах думать ни о чём, а уж говорить - тем более. Данмер же не мог нарадоваться плодам своих трудов, рассматривая торс своего нового лучшего друга. Его уже не заботили никакие фамильные ценности, ведь он, сам того не зная, нашёл самую большую ценность в своей жизни, никакие богатства не могли сделать его счастливее, чем сейчас. За всеми этими мыслями он начал играться с волосами на животе норда, особое внимание уделяя области вокруг пупка, внимательно наблюдая, как живот пленника опускается и поднимается в такт дыханию. Он понял, что настало время заключительного акта. Норд совершенно выбился из сил и не мог видеть, как его мучитель склонился над его животом, раскрыв рот. Внезапно его тило пронзила новая волна щекотки, когда эльф прислонился губами к его пузу и выдул воздух ему в пупок. Хохот вновь сотряс стены фамильной гробницы. Любой, кто проходил бы мимо, наверняка пришёл бы в ужас от безудержного смеха, доносящегося из древнего захоронения, но ни норда, ни данмера это совершенно не беспокоило. Их мысли были заняты совершенно другим. После нескольких таких "воздушных атак", которым подвергся живот пленника, смех того утих, он провалился в беспамятство, а между его ног образовалась лужа. Мучитель улыбнулся. Конечно, жаль, что на сегодня веселье закончилось, но у них впереди целая вечность. С этими мыслями он вновь ушёл за дверь. Сегодня он приобрёл не то, чего хотел, но то, в чём нуждался.