Пьяная Паучиха

— Рео из рода Улы? Рео с трудом оторвался от созерцания скованной воды под мостом — его всегда завораживало мерное течение Акки. Не стоило воспринимать письмо всерьез и приходить сюда. На проверку Шелека рода Ялы оказался сущим мальчишкой, не переросшим еще подростковой худобы и угловатости. И что ему понадобилось? Глупости какие-нибудь? А Рео ведь еще к свадьбе готовиться, мудрый Вио просил подменить его на паре неважных церемоний, и это отличный шанс, ошибиться нельзя. Но он тратит время в этих трущобах на паренька, который имел наглость ему написать. Порой Рео сам удивлялся своей доброте. — Шелека из рода Ялы, Орехенский исток, — он слегка склонил голову. — Так ты жрец, — присвистнул Шелека, небрежно облокачиваясь на кружевные перила. Его движения были скупы и изящны, одежда — аккуратна и излишне элегантна; Шелека явно унаследовал от матери не только тонкую кость, белые волосы и силу Олы, но и чувство стиля. Возможно, слишком много чувства стиля для мужчины. Рео поморщился. Шелека начинал действовать на нервы своей бесцеремонностью. Возможно, не стоило выходить из Храма в церемониальной одежде? Слишком уж быстро падает температура воздуха, да и железные перила покрываются изморозью: водники силы Олы никогда не умели сдерживать эмоций, и Шелеке, по-видимому, очень не нравятся жрецы. — Жрец, — подтвердил Рео очевидное. — Красивый мост. Поднимался ветер. Акка пошла рябью, а железные опоры начали свою песню — пока еще совсем тихо, но мост лишь распевался. — А Акка впадает в Кровь-реку. Мы можем перейти к делу? — Можем. Здесь? Я думал зайти куда-нибудь выпить. Для будущих родственников это естественно, верно? Узнавать друг друга. Рео удивился. Родственников? Он впервые об этом слышал. Хотя… Помнится, несколько месяцев назад мать затеяла переписку с Лелле рода Ялы. Но они и раньше дружили, Лелле даже несколько раз останавливалась в их доме, когда ей нужно было сделать кое-какие покупки в Тьене. Так что Рео не придал этому особого значения… Он вообще предпочитал не вникать в женские дела. — Я не понимаю, о чем ты. — У меня есть младшая сестра, — пояснил Шелека, — она красивая. Юная. Невинная. — И это все? — Рео поднял брови. — Я думал, что это все. Ее так воспитывали, приятель. У тебя, наверное, нет сестер? Ну и панибратство. Наверняка его сестра так же дурно воспитана. Рео становилось все сложнее держать лицо, но, в отличие от этого мальчишки, его воспитывали правильно. Он проигнорировал соплячье хамство. — Я единственный сын. — Вот как. Хочешь фотографию? — Зачем мне?.. — Чтобы иметь возможность поприветствовать свою бабушку при встрече, — Шелека улыбнулся, и температура упала еще на пару градусов. Его бледная рука в рисунке синеватых вен сомкнулась на железе, и вокруг начали нарастать сосульки. Рео отступил на шаг: не то чтобы он не мог защититься, но избивать мальчишку было бы не лучшим решением для его репутации. Все знают, что водники силы Олы несдержаны, и это не причина для жреца Улы терять над собой контроль. Думал ли Шелека о драке, когда звал его на этот мост? В любом случае, место он для этого подобрал удачное. Ни один водник не воспользуется Поющим Мостом для перехода через реку, все знают брод, а то и способны перейти ее прямо по воде. А чужих в квартале с приходом сумерек почти не бывает. — Как бы то ни было, причем тут я? — мягко спросил Рео. Шелека подошел стремительно и сунул ему в руки фотографию. Оттуда на Рео смотрела совсем девчонка: по-детски пухловатые губы, карие глаза, волосы цвета морской волны. Юная, невинная, беззаботная. Красавица… Лелле вырастила прекрасную дочь и точно знала, как именно ее преподать — фотоаппарат явно держала твердая и опытная рука, а свет падал, выгодно подчеркивая безупречность юной кожи. — Я не знаю, — сказал Шелека, и тяжело оперся на перила, перегнулся, всматриваясь в воду, — я не знаю, при чем тут ты. Мне неспокойно, приятель. Мне неспокойно. Погано на душе, понимаешь? — Ты пьян? Рео не привык, чтобы ему изливали душу, и не понимал, с чего бы кому-то вдруг вообще захотелось делиться с ним откровениями. Но этот парень, кажется, был искренен — пугающе искренен в своем смятении. — Я молод, глуп и ничего не могу. Но я не пьян. И я перевелся из Орехенского филиала в Тьен, так что… Я буду присматривать за сестренкой. Я ничего не могу сделать со своей жизнью, но за Саю я присмотрю. Тебе ясно? Рео пожал плечами. — Так при чем же тут я? — Твой дед со стороны матери… насколько он плох? — Едва ли отличит твою сестру от меня, — Рео ободряюще потрепал мальчишку по плечу, — я ведь правильно понимаю? У вашей семьи нелегкие времена? Почему ты не веришь собственной матери? Это женское дело, и мудрая Лелле, я уверен, просчитала все риски. Мой род богат, влиятелен, мой дед по отцу — младший брат отца Вио, главного жреца Многогранной Богини. — Какое облегчение, наконец-то он понял, чего этот сопляк от него хочет! — Твоя мать нашла твоей сестре отличную партию: до конца жизни она будет жить в тепле и заботе в нашем доме, а ее муж вряд ли потребует от нее каких-либо супружеских обязанностей кроме вовремя поданной в постель каши. Когда она станет вдовой — она станет прекрасной юной вдовой на нашем попечении. Я буду рад видеть своим родственником и тебя, и твоих братьев, и готов уважать твою прекрасную сестру, как родную. Этот брак принесет немало хорошего обеим семьям. — Вот в чем дело, — Шелека брезгливо откинул руку Рео, отступил, — вот в чем дело. Я искал, кого ненавидеть. Сложно ненавидеть пожилого, угасшего человека, для которого из форм любви осталась только теплая каша, но легко — молодого, для которого что юная девушка, что приблудная кошка. — Не забывайся! — повысил голос уязвленный Рео, — Я не оскорблял твою сестру. И не было такого, чтобы я называл ее кошкой. — Не было и такого, чтобы ты говорил о ней, как о человеке. Шелека резко выпрямился, и Рео незаметно сложил пальцы в защитный жест — если этому разъяренному юному рыцарю вдруг вздумается кидаться льдом. Но тот лишь резко взъерошил короткие волосы и… плюнул в священную Акку. — Пошло оно, — сказал он, и ушел. Рео был слишком потрясен, чтобы его останавливать.