а что если смерть существо?

⠀⠀руки ломит, тело немеет, а сквозь темноту удаётся разглядеть лишь блики от капель воды, какие скатываются прямо по измученному лицу. мгла ночи давит на грудь, а дышать и вовсе становится тяжело и страшно. лисе думается, что вот-вот сейчас кто-то вопьётся в её спину острыми когтями и заберёт её в тьму неизвестности. она, если честно, впервые ловит себя на мысли: «а что, если смерть существо?». что если в густом тумане таятся чудовища, которые утащат её и съедят с потрохами, а, может, и ещё чего похуже? манобан стоит, не шевелясь, выдавливая из себя еле слышный шёпот: ⠀⠀— здесь кто-нибудь есть? ⠀⠀сквозь нагнетающую тишину, что звенит в ушах, эхом раздаётся по помещению громкое: ⠀⠀— лалиса? ⠀⠀и лалиса млеет от знакомых нот голоса, не веря в услышанное. она начинает метаться из стороны в сторону тесного пространства и нащупывает рядом с собой широкую решётку. ⠀⠀— лалиса, это ты? ⠀⠀девушка щурится в темени и вздрагивает от ледяного внезапного прикосновения до такой степени, что каждую клетку тела будто электрическим током ударило, и резко отстраняется от решётки, ударяясь о, как ей кажется, бетонную стену. ⠀⠀— клянусь, если это ты, ответь мне. ⠀⠀и дышать становится легче, манобан сдержанно выдыхает с облегчением. это она. ⠀⠀— дженни? – всё ещё несмело произносит лиса её имя. ⠀⠀— боже, как ты меня напугала, — звучит до боли знакомый голос, — ты знаешь, где мы вообще? ⠀⠀— я нащупала только огромную железяку перед собой, и холодную стену сзади, а у тебя что? ⠀⠀— огромная железяка? — в смятении проговаривает дженни, подходя ближе. ⠀⠀и правда, ким угождает прямо лбом в что-то похожее на то, что только что описывала лалиса. корчась от внезапной боли пару секунд, она отпускает это и просовывает руки в разделённые отверстия, надеясь, что это не то, о чём она думает. она молится, верно, всем богам, которых знает, хоть и не верует, твердя про себя: «пожалуйста, только не это». ⠀⠀и сердце идёт по швам, бежит трещинами, изо всех сил пытаясь не разбиться, когда чужие еле теплые ладони накрывают её собственные. кажется, что по её щекам сейчас хлынут водопады слёз, потому что все её надежды на лучшее разбились в ту же секунду, как она почувствовала родное тепло, понимая, что, возможно, это всё, что ей позволено до конца её жизни – касаться её рук, если они отсюда не выберутся. ⠀⠀ — мы же выберемся, да? — спрашивает манобан, — вместе. ⠀⠀дженни на это лишь сжимает крепче ладони лисы чуть не до хруста в пальцах. ⠀⠀через пару секунд что-то громко начинает греметь так, что девушкам приходится заткнуть уши, отстранившись друг от друга и рухнув на пол. сквозь шум они распознают что-то походящее на шипение змеи, чувствуя, что оно движется к ним. невнятные звуки становятся с каждой секундой всё громче, тревога нарастает, сердцебиение учащается, мысли путаются, и единственное, на что сейчас они способны – это забиться в угол и разрыдаться, в надежде, что всё это просто дурной кошмар, и скоро они проснутся в мягкой постели, счастливые и разнеженные в лучах солнца. ⠀⠀— лиса, слушай меня внимательно, — зовёт её ким, — сейчас карабкаемся вверх по этой решётке, поняла меня? ⠀⠀и лиса слушается, несмотря на собственные бессилие и страх, предельно быстро выдыхая и выполняя все инструкции старшей. они, одна за другой, лезут как можно выше, и, если честно, им начинает казаться, что это никогда не закончится. а в голове снова вертится один и тот же вопрос: «что если смерть существо?». ⠀⠀что если за все проступки их кинули в эту непроглядную тьму, которая пожирает их изнутри, заставляя погибать, как когда-то погибла и сама смерть? что если смерть настигнет их в следующую секунду, заставит страдать, как когда-то страдала она сама, оставляя на бледной коже кровавые нити, хватая костлявыми кистями за горло, желая, чтоб они задохнулись от её рук, и лишь одинокая слеза покатилась из напуганных глаз? что если она оставит на них все свои шрамы, и они больше никогда не смогут почувствовать себя живыми. что если она заберёт у них всё, как когда-то забрали у неё? ⠀⠀⠀⠀они к такому не готовы. ⠀⠀и девушки принимаются перебираться по металлическим перекладинами озябшими и продрогшими руками, начинающими неметь ногами как можно быстрее. их тела окутывают лишь холод, сырость и страх. страх-страх-страх, который проникает под самую кожу и щекотит нервы. и самое главное по жизни правило, которое они должны были выполнять – не смотреть вниз. не смотреть-не смотреть-не смотреть. не факт, что оттуда не выпрыгнет огромное существо, которое захочет сожрать их и не оставить ничего, кроме громких криков. ⠀⠀— я больше не могу, — рвётся из уст младшей. ⠀⠀и для дженни эта фраза как нож в печень, сердце, ведь что она может сделать? она не может даже подарить ей успокаивающий поцелуй, обнять как следует. они два обречённых, с полуразбитыми душами, которые насилует эта бездна, издевается над измученными телами, как только можно. они обречены карабкаться в никуда, надеясь, что всё это скоро кончится. ⠀⠀— мы выберемся, слышишь? — отвечает она. ⠀⠀и реплика снова раздаётся отчаянным эхом, а за ним будто кто-то начинает смеяться, то и дело повторяя «выберемся, выберемся». смерть? в голову невольно закрадываются мысли о том, что им уже явно не выбраться, ведь из темноты их заберут с собой. навсегда. а может, они станут такими же зловещими, как эти звуки, как эти чувства, которые принимают обличие чуть ли не сатаны. но смерть покорна. она будет оставлять ссадины, царапины шрамы, будет заставлять кряхтеть, задыхаться, молить о пощаде.