Я предпочитаю страдания

Уроки (если их там можно назвать, я просто не понимаю там уроки тип как в настоящей школе, или просто уроки магии?) И можно уже уйти к себе. Девушка проходила мимо мини площадки с фонтаном, где обычно сидела Бьянка смотря своими белыми глазами и очаровательным голосом, который сможет даже самого мертвого заставить встать с могилы от одной песни. Но Уэнсдэй смущала не очередная песня Бьянки или взгляды толпы новых и старых учеников Невермора, которые то и дело шепчутся, но старые с недоумением расспрашивают «это правда она?!» «Та самая?», а то, что в далеке знакомый силуэт, который чуть не упал с лестницы, потому что случайно слишком нагнулся назад проводя кисточкой по стене. парень затылком учуял холодный взгляд, взгляд из которого вылетели маленькие, холодные и острые иголки, они вонзились во всех мурашек на спине и они уже не смогут никогда подняться и сново побежать, одно он знал точно, он побежит, побежит к Уэнсдэй, хоть в могилу, но с ней, побежит куда она хочет, даже в самые страшные уголки света, самые темные и кровавые, такие, какие она любит. Любит… Парень с досадой вспомнил тот день. Мучительный, мучительней чем все другие. Даже страшно вспоминать тот день когда она уехала…

Два месяца назад

Парень не сдержавшись выложил всю горечь на холст. Идей много, какую выбрать? Какую боль выбрать? Руки прильнули к кисточкам, без карандаша, без эскиза, без спомогательных линий или наброска, сразу открыл черную масленную краску. Плоская кисть проскользнула по холсту. Ксавье сжимает кисть до треска, до белой руки, в которую не попадает кровь. Колпачки и крышки от красок летят на пол, настолько парень был разачарован. Брызги красок полетели на другие рисунки, на рисунки монстра, монстра которого Уэнсдэй в нём видела, вместо имени Ксавьер, у него была кличка Хайд. Хайд, который оказался так близко и причинил боль всем, всем в неверморе, Уэнсдэй. Торп закрыл глаза вспоминая, вспоминая то, что он хочет запечетлить на холсте. Футболка вся заляпана маслом и красками, белыми и чёрными красками. Красками которые сотворили шедевр, чудо на холсте. Вмазав кисточкой по холсту, так, что ворсинки разъехались в разные стороны и вряд ли выпрямятся когда либо, за то, они чудесно отображали всю злость и ненависть ко дню, в котором они расстались. Хоть он и понимал, что они, возможно, встретятся, но девушка не дала чёткого ответа когда он спросил будет ли она в следующем семестре. Вопрос за вопросом, но главный, как же кисти и руки Ксавье выдали эту картину. Картину которую он будет хранить долго, очень долго, рисунок тёмных глаз, тёмных как ночь, как черно белое кино из которого вышла Уэнсдэй, как её душа, в которой возможно найдется место для Ксавье? -Что же со мной?! — Тот згрёб все со стола и закрыл лицо руками.- Уэнсдэй, приезжай…