Никто не ждал, но он приперся

На улице смеркалось. Холодные капли дождя ритмично барабанили по крышам стареньких домов. Мягкий свет уличных фонарей и фар машин отражался на мокром асфальте яркими пятнами. Вдоль дороги бежала сломя голову чья-то высокая фигура. Ноги Донского наступали в лужи, летние кроссовки уже давно промокли, лёгкая куртка развевалась, как плащ, пока Алексей мчался по тёмным улочкам, а забавный хохолок на кудрявой голове раздражающе лип ко лбу. Вот Лёша видит очертания хорошо знакомого ему дома и ускоряется. Здание было огорожено небольшим метровым забором, который Ростов без труда резво перепрыгнул и, чуть не поскользнувшись на мокрой от дождя траве, продолжил свой путь. Он замедлился, неторопливо осторожно подбираясь к одному из окон, из которого доносился приятный желтоватый свет. За столом сидела чуть сгорбившаяся фигура молодого человека, уткнувшегося в книгу. Упираясь локтями в стол и подпирая голову рукой, сидел Женя. Его светлая чёлка падала на лицо, прикрывая один глаз. Он задумчиво смотрел в учебник, кажется, даже не вчитываясь в написанное. Донской постучал не сразу. Он пристально, заворожённо наблюдал за тем, как его «жена» мило хмурит бровки и поправляет чёлку, лезущую в глаза. Но заявить о себе пришлось, пока Лёшенька, уже и так изрядно промокший, не промок до нитки окончательно. Женя тут же среагировал на звук и, мотнув головой в сторону окна, подбежал. Вглядываясь в темноту улиц, Дунайскому с трудом удалось различить в размытом силуэте за окном знакомые черты. Они встретились глазами. Женя открыл окно и протянул Лёше руку, впуская внутрь. Полуночный гость забрался на подоконник, оперативно сняв мокрую обувь, резво спрыгнул на пол и заключил любимого в крепкие объятия, притягивая к себе за талию. Тот в свою очередь обвил руками крепкую шею Донского. Они стояли так около минуты, наслаждаясь теплом друг- друга. Вернее, наслаждался только Лёша, ибо сам промок до трусов. Женя аккуратно зарылся рукой в влажные от дождя кудри, вызывая у Алексея табун мурашек по спине. - Ты весь промок, –буркнул Дунайский, слегка отстраняясь. - Долго ждал? - Ой, та я тебя умоляю, кто тебя ждал!? Ростов саркастично изогнул густые брови, всем своим видом показывая недоверие. - Ну ладно, да ждал… – сдался Одесса. - Киев дома? – понижая громкость голоса, поинтересовался Лёша. - Нет, он полчаса назад к Кириллу умотал, должен вернуться только утром. - Понятно… - в голове Алексея промелькнула какая-то интересная мысль. - Лёш, не холодно в мокрой одежде стоять, давай я тебе что-нибудь домашнее дам, а то ты так простудишься, заболеешь и помрёшь, - сказал Женя с нескрываемым беспокойством. – И почему у тебя куртка расстёгнута! На дворе октябрь месяц, а он под дождём с расстёгнутой курткой шастает! Евгений принялся снимать с любимого верхнюю одежду, а Донской, отчитанный за своё халатное отношение к собственному здоровью, стоял и пялился на Одессу, не понимая такой реакции, ведь на улице тепло. Пока заботливый Евгений перерывал шкаф в поисках чего-то подходящего Лёше по размеру, тот, в свою очередь, успел снять мокрую рубашку и закинуть на прикроватную тумбочку. Наконец, подыскав то, что нужно, Женя подошёл к Ростову, но не успел он передать находку Донскому, как тот рывком притянул к себе Дунайского и засосал по самые гланды. Женя сначала опешил от такой наглости, хотя потом всё равно сдался под напором любимого. Забытая всеми, футболка с тихим звуком упала на пол. По телу волной пронеслось чувство приятного возбуждения и какой-то наивной радости от долгожданной встречи. Губы сливались в нежном и одновременно до безумия страстном поцелуе, и Ростов, углубляя его, жадно впивался в тонкие губы парня. Одесса тоже не отставал, он вцепился в кудри Алексея то сжимая, то разжимая их, наслаждаясь томными вздохами Лёши и иногда легко покусывал его нижнюю губу, чтобы не расслаблялся. Действо переместилось на кровать, где Алексей навис над Женей, как хмурые тучи над Питером. И поудобнее устроившись между жениных ног, Донской переместился на его бледноватую шею, оставляя на ней багровые следы. Футболка Одессы полетела на пол вслед за первой. Евгений на ощупь пытался расстегнуть ремень на джинсах Ростова, что у него не очень-то получалось, но Лёша подсобил, заодно избавляя его от оставшейся одежды. Перед глазами предстала картина, которую Алексей в последнее время мог видеть только во снах (по вине одного небезызвестного нам Дмитрия). Соскучившийся по вниманию Дунайский без труда притянул Алёшу обратно, уволакивая в головокружительный поцелуй. Внезапно со стороны коридора раздались звуки поворота ключа в замочной скважине. Оба резко отстранились и повернулись к запертой двери спальни, а потом уставились друг на друга с немым вопросом. Женя резко скинул Донского с себя, так резво, что тот кубарем покатился под кровать, а сам судорожно накрывался одеялом, прикрывая свою наготу. Дверная ручка медленно повернулась, и дверь с неприятным скрипом приоткрылась. В проёме показалось чьё-то вынырнувшее из темноты лицо. - Женя, ты спишь? – полушёпотом спросил светловолосый мужчина. - Чтобы да, так нет. Вот никак заснуть не получается, – Евгений изо всех сил старался скрывать волнение в голосе, и у него это хорошо получалось. - А ты, Дима, шо домой вернулся так рано, вроде же уходил, обещал только к утру прийти? - Да вот, пришлось пораньше вернуться, работы много. «Ага, конечно, ищи дурака», - промелькнуло в голове Дунайского, ему как-то слабо верилось, что брат покинул Кирилла только из-за работы. Пока между братьями шёл неловкий диалог, Лёша скучающе валялся под кроватью, разглядывая пол. «И зачем только Жене калаш под кроватью?», - нет, конечно, он понимал, зачем калаш ему в принципе нужен «не идиот», но вот почему под кроватью, а не под подушкой, этого ему было не понять… - Ну ладно спи, не буду тебе мешать, - ласково сказал Киев и уже собрался уходить, но... Из-под кровати заиграл весёлый рингтон телефона. Сердце Дунайского пропустило удар. Ростов начал судорожно доставать мобильный из кармана джинсов, мысленно обматерив всё вокруг. Звонил Краснодар. «Еб твою мать, Дарен, как всегда вовремя», - пронеслось злобно в голове Донского. Кое-как вырубив звонилку, он приготовился к своей неминуемой кончине. В комнате повисла гнетущая тишина. Женя молчал, но в голове творилось что-то невообразимое, сопровождающиеся истеричным смехом, и одним небезызвестным русским матерным словом. Дима подошёл к кровати и, приподнимая свисающее одеяло, заглянул под неё. Одесса мысленно пытался придумать какое-нибудь оправдание: «Почему у него под кроватью тусуется полуголый Донской…», грандиозные планы побега, но всё тщетно. Мысли путались, голова не варила. Дмитрий Олегович спокойно выдохнул с облегчением, встал с места и поспешно удалился из комнаты, пожелав Жене сладких снов. Дунайский ни черта не понял. Лёша моментально выполз из укрытия и судорожно начал собирать разбросанную одежду. - Алёша, ты как там вывернулся, что он тебя не засёк? – оторопело интересуется Одесса. - Да в том то и дело, что засёк! - Что? Женя пулей подскочил с места и ринулся к окну, чтобы открыть путь отступления, пока «инквизиция» не пришла по душу его «мужа». Дверь с грохотом распахнулась, чуть не слетев с петель, и в комнату вломился Днепровский с заряженным ружьём, начав палить по оторопелому казаку. Женя прижался спиной к стенке, а Ростов прихватив куртку, живо выпрыгнул в окно. Пуля пролетает где-то над его головой, так близко, что был слышен свист. Не достигнув своей цели, она впечаталась в одиноко стоящее во дворе дерево. Дима, в два маха добравшись до окна, оглядел улицу, но Донского уже и след простыл. - Втік, собака*, – с досадой процедил Дмитрий. – Но не що, в следующий раз точно пристрелю. Женю шибко веселила сложившаяся ситуация, и он невольно улыбнулся. - А ты що лыбишься, ты наказан. Будешь у меня до конца жизни под домашним арестом сидеть! – Днепровский грозно стрельнул глазами в брата. Дима продолжал список всех наказаний и лишений, но Женя его уже не слушал. Он представлял, как ему придётся копать подземный проход ложкой, так как Киев точно поставит Дунайскому металлическую решётку на окно. Ну да ладно, Жене не впервой.