Мародерские будни

— Опять куришь? — Ремус зашел в спальню, где жили мародеры, и застал Сириуса стоящим у окна с тлеющей сигаретой в руках. — И я тоже рад тебя видеть, Ремус Джон Люпин. — А если серьезно, то я очень скучал, — он подошел и обнял парня со спины, заметив, как того передернуло. — Все хорошо? — Да, просто я с метлы свалился. Зная, что это весьма похоже на Бродягу, Ремус ему поверил. Но потом он заметил, что на рубашке Сириуса проступала кровь. — Бродяга, у тебя кровь. — Черт, ничего. Распакую чемодан и переоденусь. — Снимай рубашку. — Воу, Луни, я конечно все понимаю, но, может, позже? — Снимай. Не сказав ни слова больше, брюнет начал расстегивать рубашку, обнажая кожу под ней. Ремус ужаснулся: вся кожа парня была покрыта как старыми шрамами, так и новыми багровеющими ранами, некоторые из которых кровоточили. Но самым страшным был след на груди. Ремус догадывался, что это такое, но боялся, что его догадка подтвердится. — Это…. — Круциатус. Мать была не в духе. А отец еще добавил. — Давай я обработаю раны и наложу повязку, чтобы ты хотя бы кровью не истекал, — он усадил своего «пациента» на кровать и достал аптечку. Пока Ремус обрабатывал все травмы своего парня, его гложили мысли. — Сириус, ты туда больше не вернешься. — Не могу. — Сириус! Они тебя убьют! Тебе нельзя там оставаться. — Если я уйду, то мать переключится на Рега. — А я не могу допустить того, что я тебя потеряю. Они молчали, сказать больше было нечего. В комнату зашел Джеймс. — Привет, ребят… Что здесь произошло, и почему Сириус выглядит как жертва ужасной аварии, а у Рема на руках его кровь? — Это его родители… — Опять? — Это уже было раньше? Сохатый лишь молча кивнул. — Нет, Сириус, ты точно больше туда не вернешься. — И где ж мне жить? — У меня! Ты же знаешь, что моя мама тебя просто обожает. Да и папа возражать не будет, — подал голос Джеймс. — Или у меня. Моя мама давно говорит, что хочет познакомиться с моим парнем. — Я вас так люблю. Но Луни люблю больше, — Сириус выглядел вымотанно. Так устало он не выглядел даже во время экзаменов. — Бродяга, ложись спать, тебе надо выспаться. Через полчаса Джеймс ушел в большой зал, Сириус мирно спал, а Ремус сидел на кресле подле его кровати и вслушивался в его слегка хриплое дыхание. Ремус думал, что готов отдать все, лишь бы все так и было дальше.