Каждое письмо, отправленное тебе

Двадцатое июля. Ветер нежно колыхал листья деревьев в саду. А в доме беззаботно играла малышка Анна. Сидя на полу, она уже который раз прокатывала по нему синюю машинку, подаренную папой. Скука одолевала, и девочка пришла к выводу сменить игрушку, однако все вещи в её комнате сотни раз бывали в этих руках. Она резко встала, отбросила машинку на пол и направилась в комнату своих родителей. Войдя туда, ей будто открылся новый мир. Много новых вещей, которые родители ей запрещали брать для игр, еще не ощутили тепла её крохотных ручек. Она открыла шкаф с одеждой, в котором всегда хранили весь старый хлам. Роясь в первом попавшемся блокноте, Анна наткнулась на тетрадь голубого цвета. Она были исчерчена для записей нот, но самих нот там не было. Быстро перелистнув все страницы от первой до последней, малышка решила прочесть содержимое. «5 мая. Она только вошла в класс и уже успела поругаться с Джеймсом. Они оба дураки» - прочитала вслух Анна. «27 мая. Мы собрались в учительской и стали смотреть Мстителей. Мне фильм не понравился. Но она была рада. А я рад, когда она рада» - еще одна запись прозвучала из уст девочки. «13 октября. Она ударила меня пакетом с тофу по голове. Я посмотрел на нее с любовью и ни капли не разозлился, хотя мне было больновато». Анна перевернула тетрадь и на последней странице нашла имя, написанное немного неровным и округлым почерком – Уилл Кирк. Удивившись, она дальше принялась читать записи в тетради. «28 апреля. Обычно я отмечал дни рождения в кругу семьи. Каждый раз я оставался дома и ждал приезда родственников со всей Британии. Они всегда дарили деньги, немного сладостей и желали счастья со здоровьем. Я был рад и благодарен. Но в этом году я решил провести время с ней. Я все еще не сказал этой девушке, что который год страдаю от любви к ней. А она, кажется, и не догадывается, что немного странно. Все вечно говорят, что я очень палюсь. Ну так вот, в этом году я решил просто погулять с ней в парке. Я удивлен, что она согласилась. Она не похожа на ту, которой нравятся спокойные прогулки. Я встретил её неподалеку от её дома. Изначально хотел подойти прямо к её дому, но она сказала, что не маленькая и сама дойдет. Я слишком сильно переживал, потому что был вечер и потихоньку темнело. Поэтому я все-таки подошел ближе, хоть и знал, что получу в лоб за это. Она увидела меня издалека и сразу стала кричать. Ничего удивительного. Говорила больше она, я чаще молчал. Не потому, что мне было нечего сказать. Мне просто нравилось слышать её. Её голос. Смотреть на неё. На её лицо. Видеть, какие эмоции сейчас она испытывает. А она, кстати, всегда была очень эмоциональной. Поэтому я всегда просто смотрел, слушал и молчал. Еще она часто вставляла в свою речь иностранные слова. И я, скажу честно, ничего не понимал, но все еще слушал и молчал. Казалось, будто она рассказывает мне про своего друга, у которого нога провалилась в унитаз, уже целый час. Я остановился и посмотрел наверх. Она спросила, что случилось и тоже посмотрела наверх. Звёзды становились всё ярче, а небо всё темнее. Температура понижалась. Исходил приятный запах цветов. Я сказал, что просто решил отдохнуть от неё. Она рассмеялась. А я не уверен, что шутил. Мне действительно иногда нужно был отдых от её рассказов. Они мне не не нравились, они были интересными, правда. Просто иногда мне нужно было спокойствие. Я угостил её уличной едой и сказал, что пора идти домой. В её глазах я увидел непонимание. Кажется, она думала, что надоела мне или что-то сделала не так. Все было так». «30 апреля. Джеймс пришел ко мне домой. Он поздоровался с моей мамой, открывшей ему двери, и уверенно пошел в мою комнату. Я уже давно привык к тому, что мой дом – его дом. Я был не против. Многие думают, что я скромный, закомплексованный и депрессивный. На самом деле, я люблю людей. У меня есть хобби, друзья. У меня есть всё, что надо. Джеймс уселся на мою кровать, в которой я тогда лежал и достал гитару из чехла. Он спросил, есть ли у меня идеи для новой песни. Я быстро напел новую мелодию. Он тут же подобрал аккорды и сыграл её. Снова что-то грустное? Нет, в этот раз мелодия была свежей. Как запах дождя. Мы долго сидели в одной комнате и не очень много говорили, кстати. Я думаю, Джеймс приходил не потому, что ему нужно было общение. Он просто не хотел быть один. Повторюсь, я был совершенно не против. Мне тоже хотелось быть в компании людей. Он тихо играл в очередную стрелялку на своём телефоне и иногда очень громко выкрикивал почти матерные слова. Он имел приличие и не матерился в чужом доме. Тем более, когда старшие в доме. Я тоже спокойно пялился в экран телефона. Лазил в интернете, читал политические статьи, до которых мне не было дела. Иногда ко мне резко приходили идеи для новых песен, и я тут же рассказывал о них Джеймсу, а он быстро брал гитару и начинал играть. У него довольно хорошая память, хоть он этого и не признает. Он часто говорит мне, что пора уже научиться пользоваться нотной тетрадью. А мне лень. Поэтому, чтобы не пропадать зря, я сейчас пишу этот текст сюда». «2 мая. Некоторые знакомые знакомых, увидев меня, вспоминали о прошедшем дне рождения и начинали судорожно поздравлять. Говорили, что замотались, не успели. Всё нормально. Я вас понимаю, ребята. Я тоже никогда не помню о днях рождения других людей. Кроме её, вероятно». «3 мая. Меня послали выбросить мусор. На улице я увидел кучку студентов, которые курили. Многие говорили, что они отвратительны. Пижоны. Я спокойно относился к ним. Какая разница, даже если пижоны. Но мой взгляд привлекла знакомая фигура. Эта полуметровая гномиха громко обсуждала что-то с одних из этих студентов. Я остановился и пытался понять, в чём дело. Они обсуждали каких-то знакомых. Ничего интересного». «4 мая. Я вышел на улицу во время перерыва и снова заметил её в компании курящих студентов. Неужели она тоже курит? Может она гасит сигарету до того, как я замечу? Она, кстати, заметила меня и сделала недовольное лицо. Пригрозила кулаком. Делает вид, что злится на меня. Но это не так. Она знает, что у меня тоже есть свои тараканы в голове. И дружится с ними не обязательно». «12 мая. Йохан подрался с кем-то и прошел мимо меня в коридоре. Даже не поздоровался. Он был немного расстроен. На него все обратили внимание. Может он этого и хотел? Поднять репутацию бандита? На перерыве я решил подойти к нему. Меня стало терзать любопытство, что произошло. Он хитро посмеялся и рассказал, что попросил своего лучшего друга Харди дать ему по лицу. Я сказал, что можно было не просить. Однажды он бы и без просьбы дал ему по лицу. Я снова задал вопрос, зачем ему нужно было побитое лицо. Узнал, что этот дурак хотел привлечь внимание девчонки. Но зассал приблизиться к ней. Теперь он надеется, что слухи о бандите Йохане сами по себе дойдут до неё». «27 мая. Мы с Джеймсом впервые в жизни сходили в караоке. Он расплакался, пока пел балладу. По пути домой мы зашли в магазинчик и громко обсуждали смешные ситуации из караоке. Какой-то старик поругал нас. Сказал, что мы ничего не добьемся и никем не станем. Странные выводы. Но Джеймса это, кажется, задело. Он погрустнел. Я спросил, чего это он. Он улыбнулся. Хоть он и не сказал этого, но я думаю на секунду он подумал, кем же он вообще хочет стать. Мы уже говорили с ним об этом. Он сказал, что хочет стать никем. Ну, своего он добился. Ладно, шучу». Анна на минутку отложила тетрадь и задумалась. А кем хочет стать она? Космонавтом, доктором или может президентом? Её посетила мысль, что быть никем, наверное, тоже круто. Она снова взяла в руки тетрадь и продолжила читать. «1 июня. Я позвонил ей и спросил, что она делает. Она сказала, что гуляет с друзьями. Я попрощался и бросил трубку». «2 июня. Я снова позвонил. Спросил, что делает. Она сказала, что помогает маме готовить еду на праздник в честь дня рождения бабушки. Я попросил передать бабушке поздравления, попрощался и бросил трубку». «3 июня. Решил не звонить». «4 июня. Она не ответила». «5 июня. Она мне позвонила. Сказала, что наелась и спала. Я спросил, что делает. Она ответила ничего. Я пригласил её погулять. Через полтора часа мы с ней встретились, и я повел её в бургерную. Она наелась так, что отказывалась вставать и уходить. Попросила вынести её на руках. Ну я взял и сказал ей, что не буду. Она кинула в меня картошку фри. Мы долго сидели, и она снова рассказывала истории из своей жизни. Я узнал, что тот парень, с которым она зачастила видеться на курилке – парень её подруги. Я обрадовался, что подруги. На этот раз мы закончили прогулку, когда только начинало темнеть. Я преследовал её до самого дома, потому что она не позволила её проводить. Она зашла в дом и перед тем, как закрыть дверь, сказала валить домой. Я повернулся. Постоял 5 секунд. И довольно громко сказал: «Я люблю тебя». Она не услышала. Я пошёл домой».