Рождественское желание Рона Миллера

Рождество — наверное самый странный и одновременно непредсказуемый праздник. В этот день сбываются самые заветные мечты. И, может, даже не сразу, но сбываются. Но иногда наши желания имеют скрытый подтекст, о котором тяжело узнать даже нам.

***

В жизни есть такая дивная вещь, которую тяжело понять. Чувства. Иногда это боль, убитость и жалость. Иногда счастье, любовь, окрылённость. А бывает, что два типы могут смешаться в одну большую кучу. Его имя — Рон Миллер. Обычный подросток, живущий среди толпы. Он из тех, кому удалось испытать это непонятное дерьмо. Почувствовать в недрах своего сердца нежелаемую любовь. Знаете, сложно влюбиться в того, кто не может быть кем-то, кроме друга. Она — его лучшая подруга. Та, которая дарила море хороших эмоций, незабываемых моментов и лёгкости. Уже пятый год при встрече с ней хочется то ли вырвать сердце, то ли заставить его цвести. Лили — невероятная. Сама она цветёт, словно весенняя сакура, делая мир чуть лучше своей неземной улыбкой. И эта улыбка уже пятый год его любимая. Ещё одно из чувств — страх. Боязнь, что всё оборвётся. Стоит ему сказать, что она для него значит, и не будет ничего. Ни дружбы, ни взаимности, ни любви. Потому он и боялся. Но ждать вечность тоже не вариант. Через неделю наступает всеми любимое Рождество. И всеми нелюбимая школа устраивает праздничный бал, в честь этого большого и важного праздника. Рон наконец-то набрался сил и смелости, и решил пригласить Лили на бал, рассказав о своих чувствах. И нет таких слов, которые могли бы сейчас описать его переживание вперемешку с радостью. Он сидит в парке с подругой, после долгого проведённого вместе дня. — Слушай, Ли, — неуверенно начал он, — хочешь пойти со мной на бал? — Прости, я уже пообещала Джейку. Он вчера утром писал. Из-за такого неудобного отказа она сама засмущалась. — Оу… Ну, ничего. Хорошо, тогда… тогда в другой раз? — Рон пытался исправить ситуацию. — Эм-м-м… Конечно! Лили мило улыбнулась, а её красные от мороза щёчки стали ещё ярче. И эту улыбку он видел, лёжа вечером на кровати и тупо смотря в потолок. Вспоминал её и считал себя полным идиотом. «Ты правда на что-то рассчитывал, Миллер? У этого Джейка шансов куда больше. Он увереннее, стройнее, красивее и лучше…» — твердил он сам себе. — ИДИ УЖИНАТЬ! — раздался голос матери с первого этажа. Нехотя Рон поднялся и пошёл на кухню. Дом светился всеми цветами, что только позволяет счёт за электричество. Такое количество гирлянд создавали неприятное давление на глаза. — М-а-ам… Можно спросить кое-что? — Оп! Молодец, котик! Скажи: ма-ама! Женщина даже не обращала внимание на то, что говорит её старший сын. Всё её внимание и время было в маленьких ручках младшего. И так уже целый год. Рон, кажется, даже привык, что после рождения брата он стал тенью в этом доме. Но сейчас парень очень нуждался в совете, поддержке и обычных обнимашках от мамы, как это было раньше. — Мам? Ты меня слышишь? Но мама будто жила на своей волне. В своём мире, где не было места для шестнадцатилетнего сына. — Мама! — Да что?! Что ты хочешь?! — Чтобы ты послушала меня! — Ты видишь, что я занята? Маленький, что ли? Тогда он кинул в тарелку вилку и молча поднялся, идя в свою комнату. — И опять в свою комнату! А посуду кто помоет? Ты ничего не делаешь! Сколько ещё будешь висеть на моей шее? Эмоции брали верх. И эти чёртовы эмоции ему совсем не нравились. Эмоции порождают чувства, а они — слёзы. А мальчики не плачут, так ведь? Взяв с тумбочки наушники и телефон, парень прошёл мимо матери на кухне и вышел на улицу. Свежий воздух умел проветрить мысли и успокоить бурю внутри. А ещё его бури умела успокаивать Лили. Милая и хорошая девочка Лили, которая всегда тянула руку помощи. В каждом дворе весело как минимум десять длинных гирлянд. А ещё ёлки, надувные Санта‐Клаусы и прочие безделушки, которые так любят счастливые семьи. Люди идут… Идут во тьму. И другого пути не существует. Рождество не такое счастливое, как все считают. Прошлый год был действительно лучше. Мама любила единственного сына, и жить тогда и правда было проще. Задумавшись о своём, Рон не заметил, как случайно врезался в пожилую женщину, рассыпав все мандаринки с её пакета. Он снял наушники и принялся извиняться и собирать вещи. — Простите, пожалуйста! Я не специально. — Ничего страшного! Ничего! Она тоже хотела присесть и помочь юноше, но тот её остановил, быстро собрав всё. — Спасибо, милый. А не подскажешь, сколько времени? — Почти десять. — Ох… Я пропустила последний автобус, — сказала она, хватаясь за голову. — А вы далеко живёте? — Не сильно, но здоровье-то у меня не то. А скользко как… И конечно, добрая душа парня не смогла оставить её одну. — Давайте… давайте я помогу вам? — Я не отниму твоего времени? — Нет, что вы! Я просто гулял. Старушка ласково улыбнулась. — Тогда буду не против. И подняв пакеты седоволосой женщины, он вместе с ней медленно пошагали. Бабушка, а точнее миссис Джексон, оказалась очень интересным собеседником. — Ну вот и мой скромный домик. Улица, на которой она живёт, не знакома Рону, потому, оставляя ей на пороге пакеты, он молча вспоминает дорогу обратно. — Может, мандаринки будешь? — Нет, спасибо. Я не люблю такое. — А есть у меня ещё кое-что, подожди минутку. Старушка вошла в дом, а парень остался ждать в дверном проходе. — Вот она! — она вынесла на руках новогоднюю игрушку. Это был небольшой шар, в центре которого находилась фигурка девушки-эльфа. А если потрясти, то внутри всё обсыпалось снегом. Самая обычная безделушка, которая есть у всех. — Возьми это. В благодарность за твоё доброе сердце. — Что вы! Не стоит! — Мне только в радость. Я обожаю антиквариат и всякие милые вещицы, как эта. А ещё я очень люблю дарить их людям. Возьми, пожалуйста. Пусть украшает твой дом к наступающему Рождеству. Рону не хотелось расстраивать эту милую даму, потому он взял игрушку, с восхищением её рассматривая. — А ещё шар умеет исполнять желания. — Что? — парень рассмеялся. — Не смейся, это правда. Не веришь в чудо? Он не ответил.

***

Время идёт быстрее, чем мы думаем. Уже завтра Рождество. Этот замечательный праздник, из-за которого так много шума. Прошли дни, а у Рона не появилось праздничное настроение, или желания что-нибудь отмечать. Хотелось лишь закрыться в комнате, свернуться на кровати калачиком и читать какую-то книгу. Ну, это куда лучше, чем пятнадцать минут празднично поужинать с матерью, а потом снова уйти под очередные крики и скандалы. Парню нужно было проветриться. Срочно. Утро. Он только встал, а голова уже раскалывается. Провести так остаток дня не хотелось. Но только он накинул на себя куртку, как его остановила мама. — А ты куда собрался? — И тебе доброе утро. Погулять. — В смысле? А разрешение ты уже не спрашиваешь? — Разрешение? — Ты нужен мне прямо сейчас. Останься с братом к вечеру. У меня дела. — Дела? У тебя дела? А о моих делах ты узнать не хочешь? — Ещё огрызаться будешь? — Буду! Потому что ты меня не слышишь! Буквально не слышишь! Я не могу больше! Несколько секунд напряжённой паузы, а потом миссис Миллер заговорила: — Я тебя кормлю, ты живёшь в моём доме и за мои деньги. Что тебе ещё надо?! Ты — неблагодарный подонок! Это точно было мать Рона? Он не узнавал её. Это был совсем другой человек. Чёрствая, злая и самовлюбленная женщина, которую он не знал. В его памяти осталась та любящая, весёлая и понимающая мама, которую можно назвать матерью. Эмоции пошли на крах. После того, как родной человек называет тебя неблагодарным подонком, не выдержал бы любой. И снова он хлопает дверью в свою комнату. Это Рождество худшее из всех. Книги с полок с грохотом летели на пол, маленькая жалкая ёлка за ними. Но всё, что он смог сделать, это глухо закричать в подушку, ведь в соседней комнате спит брат. — Ненавижу! Ненавижу это чёртово Рождество! Хочу, чтобы его совсем не было! Как только Рон произнёс эти слова, вокруг того новогоднего подаренного шара закружились снежинки, постепенно увеличиваясь в размерах. Парень с удивлением и неким испугом наблюдал за этим. А в следующую секунду всё затряслось. В комнате началась настоящая вьюга. Снег заметал всё. Он вертелся вокруг Миллера, а потом эхом прозвучал чей-то пустой голос: — Да будет так.