Цветы прекрасны, не правда ли?

Цимбидиум. Прекрасные цветы ярко красного цвета с белыми пятнами на одном из лепестков. Безусловно, они нравились Сейшу, когда-то он об этом сказал, увидев их в парке. Как жаль, что такие красивые цветы каждый день рвут горло и перекрывают дыхание Хаджиме. Ровно полгода назад он начал откашливать эти цветы, сейчас все перешло в более тяжёлую форму — появилась кровь, много крови. Каждый его вечер включал особенный ритуал: пришёл домой, закрыл все шторы, включил свет и начал обследовать сначала свое тело на наличие ростков, если есть, убираешь, если нет, то можно вздохнуть с облегчением, ведь дальше следует самое трудное — отхаркать все, что в горле и легких. Боль, кровь и эти красные лепестки. Завтра появятся новые, и их нужно будет также убрать, только это будет уже больнее, но все же это нужно делать, иначе кто-то поймёт, что у него тоже есть эмоции и чувства и он не машина для заработка денег. С каждым днем боль усиливается, особенно когда он видит его, чувствует от него аромат такой любимой лаванды. Хаджиме долго думал, почему именно лаванда, почему именно его любимые цветы? Ответ напрашивался сам собой, но верить в это не хотелось, это казалось сказкой. Он и увидел его лишь один раз в кафе, поэтому, скорее всего, показалось. Может это духи какой-то женщины, которые оставили свой след на Сейшу. Он общем и целом решил не думать о нем, ведь эти мысли являлись неким удобрением для этих цветов. Утро. Как всегда, подъем в 6 утра от этих цветов вечерний ритуал приходится повторять ещё и утром, но сегодня ему было больнее всего. Скорее всего, из-за сна. Ему снилось, как он прогуливается с Сейшу по крыше. Нет никаких проблем, никаких банд, не было ничего, все проблемы остались внизу. Только он и Инупи. Он ведёт его за руку вдоль крыши и держит в зубах леденец, а Хаджиме лучезарно улыбается и, задрав голову к небу, смотрит на ночное небо. — Сейшу! Смотри, — тычет пальцем в небо, как маленький ребёнок, будто его возлюбленный сможет понять, какую именно звезду он хочет ему показать, — видишь её? Самая яркая. Ты, также сияешь, когда улыбаешься, освещаешь все вокруг себя, наполняешь все светом. Знаешь, твоя улыбка самая искренняя, которую я видел… Сейшу остановился. Почему? Что-то случилось? — Коко… Младший Инуи поворачивается к Хаджиме и тянет его на себя. Коконой проваливается в его объятия, этот парень полностью поглотил его мир, все крутилось вокруг него. Инупи берет его за подбородок и поднимает его к себе, затягивая в поцелуй… Будильник. Цветок, который порвался сквозь кожу, оставляя капли крови на подушке, снова напоминает о себе острой болью. Сегодня будет в разы больнее. Наконец-то он убрал маленькие ростки и остался этот цветок. Он полностью распустился и красовался рядом с его кадыком. Прекрасная картина: его белоснежная кожа и этот красный цветок, торчащий из его шеи… Может просто его срезать и надеть кофту с длинным воротником? Наверное, стоит сделать все именно так. Выходит, из дома, направляясь к своему байку, под кофтой ничего не видно. Так продлится часа 4, а после появится стебель. За эти четыре часа он должен успеть съездить на встречу и сходить в какое-то кафе с шишками Канто. ~спустя 2 часа~ Встреча прошла успешно, заключен ещё один договор о защите какого-то мужика от какой-то группировки. Росток уже начал ныть и вроде как появилось пятно крови, но его не видно, значит ничего страшного, хоть иногда бывает трудно дышать, что значит, в носу или в лёгких что-то выросло, но пока это не важно. Заходит в кафе, где уже сидит половина их состава. Снова этот запах лаванды на все кафе. Что за бред? Почему именно лаванда? Стоп… Лепесток? Лаванда?! Что за…? Не важно. Коконой прошёл за столик и уселся по правую сторону от Майки. Подходит официант и спрашивает кто что будет. Кто-то заказал выпить, кто-то просто чай, кто-то что-то съестное, а он ничего. Вдруг подавится и лепестки покажутся? Снова эта боль, и снова этот запах лаванды, его слишком много здесь. Этот аромат душит его, обжигает лёгкие и туманит разум. Нужно быстрее уйти отсюда. — Я покурить. Прекрасная отговорка. Колокольчик на двери звякнул, кто-то зашёл? Нет, вышел, причём парень примерно его роста, с белоснежными волосами. Интересно, куда он? Почему снова эта боль? Черт… Бутон появился и выпирает. Нужно его вырвать. Другого пути просто нет. Заходит в переулок рядом с кафе, а в нем уже кто-то есть, и этот кто-то задыхается в жутком кашле, и именно он излучает этот запах лаванды. Хаджиме в этом уверен, ведь весь переулок пропах этими цветами. Он так стремился от него убежать, а в итоге пошёл к нему на встречу. Может ли это быть он? Есть только один способ узнать и положить конец этим страданиям. — Инупи…? — Тихо зовёт того, кого подозревает в этом парне, который сидит на холодном асфальте и пытается откашляться. Жаль, что он его не услышал. Хаджиме подходит к этому человеку и трогает за плечо, но он и на это не реагирует, ведь по его губам уже течёт кровь, а в шее глубокая рана. На самом деле ему и не нужно, чтобы он обернулся, Коконой и так понял кто это и садится рядом. — Сейшу… — Берет за руку и сильно сжимает, а после подносит к губам и оставляет мимолетный поцелуй на тыльной стороне ладони. — Коко.? — Оборачивается со взглядом, полным удивления. Хаджиме не успевает ничего ответить, ведь тот самый бутон расцвел и вылез из-под воротника, причиняя сильную боль, его будто засунули в петлю и убрали землю из-под ног. Всю шею опалило огнём, как и лёгкие, он не мог ничего сказать, лишь кашель в перемешку с кровью и кусками лепестков. Бутон на шее был далеко не один. Вся шея была в них, так же как и та рука, которой он держал Сейшу. Полностью картину дополняло то, что и внутри рта было что-то похожее на прекрасные зелёные листики цимбидиума. — Коко. Блять, какие же мы идиоты. — Сейшу не знал, что нужно сейчас сделать, он понимал, что в больнице им не смогут помочь, и единственное средство — это принять свои чувства и признаться в них, только так они смогут помочь друг другу. Нужно сделать это до того, как у них пропадёт способность говорить. — Хаджиме… Я люблю тебя! — снова этот кашель, — Я не понимаю, что этой лаванде ещё от меня надо. Я, блять, обожаю тебя. В каждом, я пытаюсь увидеть частичку тебя, чтобы хоть как то облегчить свои страдания, но становиться лишь хуже. Мне хочется думать вечно о тебе, представлять себя с тобой, но эти мысли причиняют мне боль. Я не понимаю, что мне делать. Нужно ответить. Признаться. Хоть бы слово сказать, пока он ещё может. Эти цветы рвут его изнутри. Наклоняет голову Сейшу так, чтобы его ухо оказалось около его рта, ведь громко говорить он точно не сможет. — Я тоже тебя люблю. Может, когда-то я и любил твою сестру, но ей никогда не нравились эти ярко красные цветы, она любила каллы, белые каллы. Не болит. Первая мысль, которая пронеслась в их головах. Больше ничего не болит и не растёт. Хаджиме притягивает Сейшу к себе и затягивает в такой долгожданный поцелуй. Он поглаживает своей ладонью его спину и чувствует, как по его телу бегают мурашки и начинают прорастать новые ростки. Стоп. Почему? Ему остановиться? Хаджиме упирается ладонью в грудь Сейшу, чувствуя, как под его ладонью пробивается цветок, а его лёгкие обдает жаром, как и все тело, попытки оттолкнуть его и прекратить этот смертельный поцелуй были безрезультатны. Он вновь и вновь притягивал его к себе. — Не останавливайся. Сейшу притягивает парня к себе и проникает в его рот своим языком, касаясь этих красных цветов. Такие нежные, красные лепестки и такой прекрасный аромат цимбидиума переплетаются с маленькими голубыми лепестками и тем самым запахом лаванды, который уже так надоел Инуи. Теперь они всегда будут вместе, также как и благородные красные цветы будут рядом с маленькими и невзрачными голубыми.