Отведи меня к мечте

«Знакомство с приютом и его обитателями» ч.2

— Построились! Скомандовала сестра, и собравшиеся ряды зашагали за ней, словно за командиром. Флинн не любил утренние службы. Ему не нравилось, что его все время отчитывали за их недобросовестное посещение, хотя этого бы не происходило, если бы не задания придурка Теда. В церкви на сцене уже стоял проповедник Джозеф. Он был сухим, скрюченным, с почти полностью полысевшей, за исключением затылка, головой, и взгляд его был тяжелым и подозрительным. Флинна он терпеть не мог. Утренняя литургия состояла из молитвы, проповеди, а затем были разговоры о насущном. Священник очень любил эту часть, было видно, как он наслаждается каждой минутой своего «выступления», поэтому, зачастую, она задерживалась вплоть до самого обеда. В этот раз, к счастью, все обошлось полутора часами утренней службы. — Я думаю, в этот прекрасный день, мы собрались здесь не только славить Всевышнего, но и поделиться своими мыслями, плохими и хорошими поступками, наконец, выслушать другого и понять его точку зрения. К примеру, мне бы очень хотелось поговорить о тех, кто систематически пропускает утренние службы. Взгляд проповедника устремился вдаль, и словно начал испепелять место, на котором сидел Фитцерберт. — Юджин, и почему же тебя не было на вчерашней службе? Разве тебя не захватывают утренние молитвы и единение с господом Богом? — Захватывают, отец Джозеф — Возьми пример с Теда: он ни разу не пропустил утреннюю литургию, всегда вовлечен в молитву и за это Бог смилуется над ним за всевозможные проступки, ведь он видит, как искренне Тед стремится служить ему. Тучный подросток, когда его упомянули, наигранно смутился, будто нецелованная дева, оставшаяся наедине с кавалером. Его пухлые щеки запылали пунцом, а голова слегка наклонилась, и выглядел он как образцовый ученик-алтарник. — Да, вы правы. Тед и вправду пример для всеобщего подражания. Попытался сказать Флинн без нотки сарказма в голосе, но актерским талантом, увы, он не был наделен от природы. — Приходите, слушайте, делитесь самым сокровенным — и возможно тогда Всевышний сможет вас простить за все грехи, которые вы совершили или только совершите. Помните, что только раскаянием можно заслужить место в Раю. Закончилась служба молитвой, и ребята побежали в столовую, пока еда еще не превратилась в ледышки. Флинн сидел на среднем ряду, недалеко от младших, чтобы приглядывать за Лорой. Напротив сидела Эми, самая старшая из девочек приюта, ей было почти 17 лет, и совсем скоро она сможет выйти из этих стен и зажить по-настоящему. В приюте же ее судьба была не завидна — когда-то ей не посчастливилось встречаться с предшественником Теда, и хотя вскоре она пожелала расстаться, благодаря злопамятности своего бывшего ухажера ее оклеймили распутной и недостойной, хотя очевидцы говорят, что дело недошло даже до поцелуев. Так или иначе, бремя блудницы она несет до сих пор, и Флинну было по-человечески жаль ее, из-за одного недоумка пострадал ни в чем неповинный человек.

***

Не дожидаясь окончания завтрака, Фитцерберта сразу же пригласил «пошептаться» один из свиты Теда — на их языке это, конечно же, означало совсем иное — поговорить с применением физической силы. Деваться было некуда — не прийти означало струсить, а Флинн лишний раз старался не наживать себе проблем, да и отделаться парой синяков было проще, чем неделями избегать с ними встречи. — Итак, Джек. Сходу начал Тед, не разминая почву. — Меня зовут Флинн, никак не запомнишь? Тед ухмыльнулся на это замечание, и подошел ближе, почти вплотную, к собеседнику. — Да плевать я хотел, как ты там себя называешь. Для нас ты Джек Рассел — пес на побегушках, а свое имя держи при себе. — Так и зачем ты меня вызвал? Кличку хотел обсудить? — Нет. Мне не понравилось, как ты говорил обо мне на службе. — Я лишь подтвердил, что ты пример для подражания. Разве я сказал что-то плохое? — Свой сарказм, или как его, не применяй на мне, понял? Или ты реально возомнил себя слишком важным, чтобы тявкать в мою сторону? — Я никем себя не возомнил. Но ты нарушаешь договор — шантажируешь меня Лорой, хотя мы это обсуждали — я снабжаю тебя и твоих дружков провизией, а ты не трогаешь нас. — Только ты задержался. На целый день. А девочку я не трогал, у нас была лишь дружеская беседа. — За мной гнались копы, и мне нужно было переждать, пока они угомоняться. Я принес все, что ты просил, но ты все равно нас достаешь. — Ты принес не все, Джеки. — И это я тебе объяснял. Если бы у меня были напарники, пиво я бы тебе тоже принес. Тед демонстративно закатил глаза и подошел вплотную к Джеку, вцепившись в ворот его рубашки. — Возомнил себя слишком умным, Фитцерберт? Так вот знай: я могу превратить твою жизнь в ад в одно мгновение, и если у послушного песика вдруг появилось свое мнение, я выбью из него все дерьмо, пока он вновь не станет покладистым. Ты разве не помнишь, где был, пока мы тебя не вытащили? — Помню. Сквозь зубы произнес Флинн. — Вот и закрой пасть и делай то, что тебе велят. Тед наконец отпустил его, и зашагал обратно ко входу. Один из его дружков, видимо, пожелал закончить начатое их главарем, а потому со всей дури пнул Флинна, отчего он упал на колени. — Не скучай, мы присматриваем за тобой. Сказал он вдобавок, и радостно убежал прочь. «Скоро. Эта. Херня. Закончится» — повторял шепотом Флинн, изнывая от боли и злости.