soupir sanglant.

Моя жизнь одним словом — месть. И не я главный источник этого ядовитого чувства. Вся моя родословная утопилась в вязкой тягучей жидкости, которую так любят путать со справедливостью. Не я виновен, что череда несчастья посетила вас, что вы собрались в одну массу травмированных детей с неудачным детством, из-за чего выросли мудаками. Так имейте милосердие и не распространяйте эту чуму на следующее поколение, от вас тошнит. Если вы назовете свои действия или планы местью — вы уже проиграли, даже не начав игру. Хотя, может это мучительное чувство не столь гадко, раз оно вселяется в чьи-то души, съедая их заживо. Все же, чувства и эмоции присуще в основном людям, другие существа освобождены от дисциплины людей, которые разделяют мир на черное и белое. Тогда, возможно, быть кем-то другим, но никак не человеком — благословение небес? Хотя, кто я такой, чтобы судить за мысли и чувства? Не сам ли я, подобно Адаму, вкусил запретный плод? Никто иной, как я, отчаявшись решился взбудоражить собственную кровь и поиграться с выносливостью тела. Только дурак будет винить окружающих за свой выбор. Даже если выбора почти и нет. На то и «почти». Мое уныние вынудило меня принять обжигающий ноздри порошок, который должен был сделать меня «счастливым». Да хоть каким, я хотел чувствовать! Заставляющий вырывать себе волосы с корнем гнев, ненавистное человечеством горе, заставляющее биться мое сердце чаще страх, легкую, как небеса радость, что вызывает прилив энергии, вызывающее мурашки гнусное отвращение. про любовь или ненависть и то молчу. Что же мне дала формула C11H15NO? Ничего. Ничего, о чем я мечтал. Только подпортил моё состояние и отношения с окружающими. Опустил меня на бездонное днище. Завороженный я, в представлении чего-то особенного, как наивное дитя согласился. Спустя примерно пару минут я дрожал и был хуже человека после пяти бутылок коньяка. Энергия источалась от меня непрерывно, можно было ставить свои зарядные устройства на зарядку, была бы возможность! Моей разговорчивости не было конца, я проговаривал сто и одну поговорку почти без запинок! А может, мне так казалось. Я хотел говорить, уши были и вовсе не нужны. Я доверял слепо всем окружающим меня личностям, хоть половины из них я не знал. Я не помнил даже лиц, но я не сомневался в их честности и невинности. Я был возбужден во всех понятиях. Хотел всего и сразу, чувствительность тоже обострилась. И вправду как ребенок. Не видящий мир младенец. Но я все еще не могу описать мои ощущения как чувства, а чувства как радость. Я по прежнему ничего не получил. Под утро я чувствовал себя хуже, чем до этого. Будто потратил последние запасы жизненной энергии и при это еще ушел в убыток. Меня словно завели как игрушку, которая прыгает по столу, пока не закончится время. Но это было хоть что-то. А может, я не ценил то, что уже имел. Такое убийство себя изнутри поощрялось регулярным посещением сигарет моих легких, а бывало и алкоголь заполнял мой желудок. Во взрослом мире меня бы посчитали либо черезчур богатым, либо тупым одиночкой, который не сумел сам разгрузить свои проблемы. А в детском мире я либо последний тупица и изгой, а может мной восхищаются такие как я. Кем бы я ни был, ни одно имя не подходит под моё нутро. Уверен, это может звучать немного громко, но иначе никак не описать. Все мои проблемы взлетают в небеса как пепел, я не перестаю улыбаться и стараться что есть сил насладиться тем, что происходит вокруг меня. Но я не имею никакого отношения к происходящим вокруг моего тела событиям. Ничто и никто не меняет мое мнение. Я по-своему одинок. Я горю холодным пламенем, сколько бы я не укрывался пледами — холод скоро дойдет и до органов, до нервной системы и я полностью потеряю самообладание. Однажды я был влюблен до потери памяти, но что мне это дало? Скоротать время, забывшись в ком-то? Спасибо, что это было взаимно. Хоть за что-то я могу благодарить несправедливую судьбу, хоть последствия обошлись со мной жестче, чем я успел насладиться. Мой дом- моя тюрьма. Меня убивают жители моей квартиры в буквальном смысле. Я ненавижу сидеть дома, обожаю улицу. Я люблю когда трава царапает мне ноги, солнце противно печет чистую голову, мороженое тает в руках и я могу вдохнуть полной грудью приторное цветение. Я люблю прыгать по лужам, а потом снимать обувь и ненавидеть мокрые носки, собирать красивые букеты из листьев клёна. Люблю видеть, как природа снова начинает жить, на деревьях появляются новые гнёзда, самый противный период для аллергиков. Но в особенности я люблю ненавистные кем-то холода. Обжигающий щеки мороз, попадающие в глаза белые льдинки, красные от снега руки, которые приятно щипят в карманах. Я люблю ночную зимнюю атмосферу, снег в танце падает на остывшую землю, фонари подсвечивают холодный невидимый вальс. Порой так и хочется зарыться с головой в белые меха, потерять кислород и умереть столь мучительной, но как по мне, красивой смертью обморожения. Проще говоря, я не могу без общества. Даже если мне не рады, я просто не хочу остаться совсем один. Мне не за что будет хвататься, чтобы продолжать жизнь. Хотя, пока что у меня есть мой кот, которого я сделал своим смыслом. И черт возьми! Стоит его увидеть и все понять можно без объяснения! Такой пушистый, черно-белый, маленький и ласковый. Это я его перевоспитал! Юный проститут любит лежать, раздвинув ноги. Как человек! Ну, хотя бы лучше большинства тех, кто смеет себя причислить к людям. Ох, точно! Совсем забыл упомянуть моих наилюбимейших опекунов, которые помешались на гребанной религии. Возможно, где-то глубоко в душе я и люблю их, дорожу ими, но я всячески стараюсь отрекаться от подобных мыслей. Моя мать — человек, который поставил религию выше всего. Выше мужа, сына, семьи, карьеры. Помешанная, этот фанатизм от «Бога» делает ее почти что сумашедшей. Не будь она зависима от своей любви и преданности религии, то всё было бы иначе и она могла бы получить прозвище "хорошей матери". Хотя, она только косит под святую, оправдывает себя заповедями из толщей книги, что зовется «Библия». Помню, как она даже не задумавшись сказала, что если того будет требовать «Бог» — меня отдаст она как жертву на обряд. Больше походит на секту, как жаль! Я не верю, что она любит меня как хотя бы собственного ребенка, все на это и указывает. Положит три цветка на мою могилу и ухмыльнется. Кому я вру! Она даже не придет поглядеть на камень, где высечено моё имя. Я с самого детства жил у своей бабушки, она мне заменила родителей. И я считаю ее своим родителем, хоть и незаконным. Ну, а стоило мне стать старше, как мои наилюбимейшие родители забрали меня под свою опеку. Мать не потратила на меня ни копейки, на всё для себя я заработал, к сожалению, сам. Ощущение, будто они вернули своего законного ребенка себе только чтобы соседи не смотрели косо, не быть такими уж лохами, хотя ничего не изменилось. Мы не празднуем мой день рождения, я не отмечаю с ними Новый год, никто ничего мне не дарит. Звучит грустно, но так и есть! Да и я уже не так сильно расстраиваюсь из-за этого, привык. Я стал прогуливать уроки в школе, на самом деле, я относительно давно занимаюсь подобным. Но я все равно отличник в школе, мои четверки можно посчитать на пальцах одной руки. Классный руководитель таскает меня по олимпиадам, но я каждый раз отмахиваюсь или банально не прихожу. Мне это не нужно, неинтересно, тем более меня записывают на них без моего разрешения. Страх потеряли, хаха? Меня можно описать как «отличник с наиужаснейшим, отвратительным, мерзким, неподобающим, плохим, грязным, хамским поведением». Я даже напивался в хлам в школьном туалете, а потом еще пытался что-то да высказать на уроках учителям. Жалкое зрелище. Собственно, можно догадаться из-за чего у меня синяки по всему телу. Пиздят меня иногда ремнем с металлической пряжкой, интересно, на что рассчитывают? Я стану послушней? Спокойнее? Отрекусь от своего мнения? Найдите мне хоть одного ребенка, на которого это повлияло или я один такой особенный? Отец тоже неплох. Я считаю его гением, клянусь! Я никогда не видел человека умнее его, честно. И в плане точных и естественных наук ему нет равных, поддержать диалог по поводу смысла жизни он тоже не побоится. Только с агрессией проблемы, иногда действует нелогично и опрометчиво. Он же еще и сидел за радости юности, ну просто идеальная пара! Почти что «святая» женщина, у которой в жизни важен только создатель мира и мужичок, который успел отсидеть и тоже принять эту гребанную религию. Не спорю, они тоже травмированы по-своему, столько дерьма пережили. Но это их не оправдывает. Раз не могут уследить за единственным ребенком, содержать его, любить, поддерживать, то зачем? Я устроил массовый геноцид в прошлой жизни, раз попал в такой ад? Эта квартира не такая гнилая, ведь я вывожу ее на своем позитиве. От этих стен уже воняет смертью и похуизмом. — Осаму! Какого у тебя четыре за урок?! — вопит отец с кухни. Голос накуренный, даже немного напоминает пьяного. И к счастью это не описание его состояния, это все, что могут выжить голосовые связки, дабы напомнить о том, что он не баба. — Учителя занижают их за моё поведение и всё! Не начинай скандал, ей богу. — Тиская кота на своих коленях, я потягиваюсь, хрустя позвоночником. Плохое предчувствие. Ставя все, что есть на телефоне за беззвучный, я притягиваю пушистое черно-белое тельце ближе. В дверном проёме появляется мой возмущенный отец. Это лицо! Выражает все недовольство, гнев, даже разочарование. За нахмуренными бровями почти что не видно разъяренных от эмоций глаз. Моё сердцебиение явно участилось. Это плохо. — Ты ж сын шлюхи! Выродец! — Мужчина переступил через порог, кот просится на волю и я на своё удивление его не удерживаю. Снова скандал? Меня отпиздят? Как интересно! — Чей, чей сын? Я понимаю, что тут ваши разборки, мне нет дела! Но это оскорбительно! Как бы я не хотела вставать на сторону Дазая, но твои постоянные вспышки эмоций меня заколебали! — Мать настойчиво тянет одеяло на себя. События принимают неожиданный поворот! Под вечные крики и порой упоминания меня, парочка плавно (если в этой ситуации так можно выразиться) перемещается на кухню. Теперь разъяренный мужичок явно смахивает больше на загнанного в угол котенка. Мне нравится, мать за меня относительно заступилась, хотя сама оскорбилась больше, чем я. Но это не делает ее лучше. В спорах с неотразимым мной, она сильно тупит. Пытаться доказать что-то тупому — пустая трата времени. Хватая уже измученного моей любовью кота, я падаю на подушку, прижимая дрожащее пушистое тело к своей груди. Эту морду ненавидят все аллергики. Шерсти больше, чем свободы в нашей стране.