Теплый плед, факел и шампанское

За окном идет снег, скоро новый год и некоторые люди в комнате умудряются закутаться в плед, ещё и лечь под батарею. – Гош, – получает кудрявый слабый пинок под бок от приятеля, – Двигайся нахуй. – Ираклий пытается пройти возле батареи, чтобы обойти ёлку вокруг и надеть, даже с крайней стороны, несколько шариков. Гонгадзе хмурится, двигается, затягивается электронной сигаретой и утыкается дальше в телевизор. По телевизору идёт «Иван Васильевич меняет профессию» и это странно, но он действительно никогда не смотрел этот фильм полностью. Постоянно приходил слишком поздно, либо вообще не смотрел телевизор, а самостоятельно гуглить он не хотел, времени не было, да и не Новый Год и мне неинтересно. На диване сидело пару парней, которые тоже со вниманием смотрели в экран, кроме Матвея. Ивахнов как-то не был заинтересован просмотром старого новогоднего кино, он с кем-то с интересом переписывался и, возможно, его и можно было бы понять, но на него внимания никто не обращал. Иногда Хызыр недовольно шикал в сторону ёлки, где постоянно громко смеялись, что-то роняли и матерились, отвлекая от кино. Квеквескири недовольно цокал, но молчал. Некоторое время. Гонгадзе иногда отвлекался и смеялся с шуток Калинина, который не мог остановиться их шутить. Все из-за этого и отвлекались. В комнату зашли. – Так, вырубайте нахуй ваше кино, скоро президент. – это был Суслов. Он понемногу вылечивался от полученной в матче травмы и, хоть его отговаривали, он сказал, что не пропустит совместное празднование Нового Года и сейчас он просил всех съебаться и освободить ему место на диване и все, конечно, послушно это делали. Действительно послушно, так как боялись его лишний раз коснуться. Городовой зашел в зал: – Кирюх, осторожней. Та-ак, а ты чего, Гошан, замёрз? – посмеялся мужчина. Гонгадзе в ответ лишь кивнул. Фильм действительно кончался и всё телевидение готовилось к очередной речи. – Год был непростой. – хихикнул Квеквескири, передразнивая знаменитую фразу российского президента. – Тяжелее чем предыдущие, но мы справились. – с низкой саркастической интонацией продолжил фразу Игорь Калинин. Гоша, сидящий у батареи улыбнулся. Ему было комфортно сейчас, в компании друзей и просто коллег, что были наряжены в разноцветные свитера и домашние штаны, как, например, Ираклий. Он вообще выглядел смешно, а Городовой еще и принёс ему оленьи рога, которые он нацепил, а Калинин сразу же достал телефон, пытаясь запечатлеть на камеру. Квеквескири был в свитере с оленем и надписью "merry Christmas", а также в клетчатых красно-белых штанах. Все уже успели пошутить, что он болельщик Спартака. Игорь надел звезду на кончик ёлки и они дали друг другу пять, заваливаясь на угол огромного дивана. – Сергуль, сыграй че-нить. – говорил Серега второй, Божин. Брызгалов же на это долго отнекивался, но по итогу всё равно оказался с гитарой в руках. – Новогоднее? – В пизду! Давай че-нибудь такое.. крутое. Ну, не знаю, Стрыкало ебани. – предложили. С громким театральным вздохом, Серëжа начал перебирать струны и все притихли.

"Тик-так, мы никогда не ошибались так, да мы вообще никогда не ошибались. Мы терялись, но нас находили, выносили из горящих домов на руках. Привет, мы никогда не говорили нет. Мы никогда не остывали к любимым, мы терялись, но нас находили и женили на тех, кому мы нужней. А кому мы нужней?"

Даже Матвей отключил экран телефона. Ираклий и Гонгадзе, видимо, синхронно достали телефон и начали записывать видео на память. Иногда Гоша отводил камеру и показывал наряженную елку, телевизор с какой-то новогодней передачей на выключенном звуке. Он снимал заходящих в комнату людей, например Городового и Магаля, что таскали салаты на огромный накрытый стол, все молчали и слушали, камера кудрявого парня, завернутого в плед остановилась на восхищенном взгляде Божина, что уткнулся руками в щеки и по-детски невинно улыбался, не сводя глаз с Брызгалова.

"Скорей всего зима наступит слишком поздно, можно подождать, пока мы не сошли с ума. Это так по-взрослому, что-то терять навсегда. Терпеть, если будет больно и если любовь, если будет снег, собери немного и.. приноси домой."

Шутки шутками, но талант не забудешь. Да и вообще не было у него проблем с памятью, просто он скрытничал. И немного тупил, волновался, да и зачем им вообще знать в каком он учился институте? Изящные пальцы перебирали струны, зажимали разные аккорды, а Гоша приближённо снимал Божина, что был похож на маленького котенка. Двадцать первый не отводил от экрана глаз, поэтому его приятелю не стоило ничего подобраться сзади и смотреть в телефон друга. – Ага. Вот так! А я думал, что ты меня любишь! – тихо и шутливо произнёс Квеквескири. Гонгадзе вздрогнул и перевёл камеру на Ираклия. – Дебил. – он снова вернул прежнее расстояние и снимал музыкальную паузу. В прочем, петь Брызгалов закончил и все ему хлопали, свистели и.. как обычно. – Так! – Руслан похлопал в ладоши. – Десять минут. Скоро президент, я несу бокалы и шампанское! Леша Городовой кивнул и вслед за ним вышел из комнаты, направившись на кухню за запасами алкоголя. Знал, что капитану обязательно понадобится помощь и поэтому пошёл сразу. За ними же проскользнул Калинин. Квеквескири вздохнул, взял с пола те оленьи рога и надел на Гонгадзе. – Уходит 2022. Желаю тебе научиться бегать. – хихикает он и получает щелбан в лоб. Ребята заливаются смехом. Начинается предновогодняя суета. Все таскают стулья, бокалы, бутылки, салаты, тарелки, вилки, ложки и только Брызгалов не может отлипнуть от гитары, тихо наигрывая мелодию:

"С любовью встретиться – проблема трудная. Планета вертится круглая, круглая. Летит планета вдаль, сквозь суматоху дней. Нелегко, нелегко полюбить на ней.

Звенит январская вьюга и ливни хлещут упруго. И звезды мчатся по кругу и шумят города..."

Божин сидит рядом и внимательно слушает. Ну, еще Ираклий краем уха, но его отвлекают. –Я вообще не отдаюсь футболу на все сто, чтоб ты меня упрекал. Меня не выпускают никогда. – хмыкает Гоша. –Вот как? А чему ты отдаешься? – он тянется рукой к чужой электронной сигарете, которую ему с лёгкостью отдают. – Девушке, друзьям. – Ты мне еще ни разу не отдавался. – с сарказмом обижается Ираклий. – Ой, блять! – цокает кудрявый, пока его друг смеётся.

"В любви еще одна задача сложная. Найдешь, а вдруг она ложная, ложная. Найдешь обманную, но в суматохе дней нелегко, нелегко разобраться в ней..."

Брызгалов поет, но откладывает гитару, не закончив песню. Божин лишь двигается ближе к нему, после чего чуть подталкивает к краю, так как рядом с ним садятся Суслов и Аппаев. Все затихают, начинается речь президента. Квеквескири подаёт руку своему кудрявому приятелю и они вместе проходят к мягким черным стульям, садятся за стол. Магаль потихоньку открывает шампанское, разливает по бокалам, пока все присваивают себе тот или иной. Гоша снова что-то записывает на телефон. Показывает, что все взгляды направлены на президентскую речь. – Пя-ять минут, пять минут это много или мало... – хихикает Калинин и протягивает бокал Магалю, дожидаясь пока его заполнят. На полу стоит огромное количество алкоголя и несколько пустых, так как их, все-таки много тут собралось, бутылок. Нужно произнести тост. Магаль что-то бормочет про команду, Пятибратова и успехи в будущем и Квеквескири влезает со своими речами. – Знаете, мы всего 13 место в рпл, но мы хоть где-то. Так что, давайте так. За 13 место в лиге нахуй и за такую крутую компанию. Внезапно Лёша вытягивает руку, пытаясь камерой захватить всех: – Это нашему лучшему тренеру видео сообщение. С новым годом, Дмитрий Анатольеви-ич! – С Новым Годо-ом! - тянут все и смеются, Городовой отпускает кнопку записи. Видео отправляется. – Да знаете, похуй, главное, что мы общаемся и в следующем году еще встретимся. Может, в другом составе, может – нет, но какая разница. За этот год и за следующий! Я вас так люблю, мужики! – заявляет Суслов и в этот же момент звучат куранты. Ребята тянутся, чокаются бокалами, немного проливают в салаты, некоторые передают друг другу зажигалку, бросая записки и выпивая с бумагой свои заветные желания. Слышен только звон стекла друг о друга, бой курантов и скрежет зажигалки. Звучит гимн. Все восторженно кричат. Кто-то всё же составляет предложение: С Новым Годо-ом! Кто-то просто орёт, свистит, хлопает. Теперь телевизор никому не интересен. Парни обнимаются, накладывают себе в тарелки салаты и разливают алкоголь. Квеквескири обнимает Гонгадзе и треплет по кудрявым волосам, поправляя свою красную праздничную шапку, что ему напялили, пока он произносил тост. Все сейчас выглядят весело. В новогодних свитерах, каких-то дурацких карнавальных шапках, ободках, очках. Телефоны взрываются от уведомлений и звонков родственников и комната заливается пьяным дружным счастьем, поеданием оливье и сельди под шубой, звоном стекла и смехом-смехом-смехом. Божин обнимается с Брызгаловым, надевает ему на голову праздничную шапку и смеется. Бьется с ним бокалами уже в сотый раз. Гоша их втайне фоткает и выкладывает в соцсети. – С Новым Годом, Ир! – улыбается Гонгадзе, снимая приятеля в инстаграм. Он поворачивается в камеру, улыбается и машет рукой. – С нг! – хихикает он и машет головой, из-за чего колокольчики на его карнавальных рогах звенят. Лёша свистит и привлекает внимание. В полной тишине включает видеосообщение от Пятибратова. "О-ой, как вас дохрена-то! С Новым Годом, парни! Вот, – за вас, – гласит голос с экрана и тренер выпивает бокал шампанского. – Не напивайтесь там! " - видео заканчивается. Все смеются, из телевизора играет музыка, за окном летят салюты. Новый Год –потрясающий праздник!