Часть 1
10 декабря 2022 г., 16:42
Грегу действительно жаль Юджина. Бедняга, пережить собственную семью - такого и врагу не пожелаешь. Немудрено, что разум его помутнился.
Грег помнит, как всё случилось - он и сам чуть с ума не сошёл, когда увидел пожар. Помнил, как огонь слепил его до слёз, но он всё равно рванул вперёд, чтобы помочь, чтобы спасти, да не дали - Болдер, закопченый от сажи дочерна, перехватил, повалив на землю всего за несколько мгновений до того, как Грег добежал до дома, а тот - обвалился внутрь себя.
Спасать было нечего. И некого - жрецы Ильматера, взявшие на себя заботу о телах, силясь хоть как-то помочь скорбящему, сообщили, что его близкие не страдали - скорее всего, они даже не заметили своей смерти, погибнув мгновенно, когда чужое шальное заклинание попало в дом, вызвав взрыв.
Так бывает. Редко, совершенно несправедливо, горько - но бывает. Виновных не нашли: свои не могли, а Авантюристы... те редко признавали свои ошибки и ещё реже обращали внимание на обычных людей.
***
Барадун тоже помнит это - лучше многих, включая тех, кто был там с самого начала. Помнит, как его душу сначала обуял ужас, сродни тому, какой он испытал, когда осознал себя в этом мире, стоило увидеть столп пламени, бьющий в небо. Грег рванул вперёд, опережая заклинание и огонь всего на несколько секунд. Едва дом обвалился, как Барадун очнулся, взяв себя в руки, точнее, посох в руки, почти мгновенно затушив пожар. Чародей был же первым, кто побежал к дому: он знал Возрождение , и при себе у него была парочка подходящих бриллиантов, но... Тел, что можно было вернуть к жизни, как таковых, не было: лишь обугленные кусочки, рассыпавшиеся пеплом, едва их коснулся порыв ветра. Позади него, перекрывая треск остатков древесных балок, взвыл вдовец. Барадун оглянулся на него, и отшатнулся, тут же исчезая в портале, сбегая от чужого, всепоглощающего, безумного горя. Он не хотел этого. Не хотел.***
Юджин странный. Грег не помнит, был ли он таким до случившегося, и это странно тоже, ведь, они, по сути, соседи, но в последнее время происходит столько всего странного и необычного, что он не удивляется тому, что память его подводит. Да и что-то внутри него подсказывает, что некоторые вещи не стоит помнить. Юджин плачет, не переставая. Грег подчас сомневается, спит ли он, заглядывает в заплаканные, виноватые глаза, и видит там даже не скорбь, не боль, а страх. Такой страх, что можно умереть, и не заметить этого, продолжая бежать от всего, включая себя. Грег, как может, подбирает слова, старается помочь, но зачастую такие раны исцелить способно только время. Точнее, зарубцевать, помогая осознать, что жизнь не будет прежней, но ещё можно, ещё нужно жить. Грег говорит с ним, общается, помогает, и чувствует, как почему-то становится легче ему самому. Однажды, снова проснувшись в лавке, он решает перебрать товары и находит куклу. Небольшую, самодельную, вырезанную из дерева, но настолько добротно, что он замирает на несколько минут, разглядывая каждую деталь. Ему не чужд подобный труд, поэтому он отлично понимает, насколько кропотлива чужая работа, сколько сил и времени в неё вложено. Грег улыбается, вспоминая приятные моменты и никак не может выпустить её из рук. Он обходит всё Медолесье, но ни один из жителей, взрослых и детей, не признаёт ей своей. Тогда Грег продаёт её одному из Авантюристов. Едва кукла покидает его руки, как он чувствует легкую боль внутри и почему-то облегчение, и лишь затем замечает замершего в дверях Юджина. Догадка вырывается удивленным, виноватым вздохом. Юджин, как он мог забыть про Юджина! - Ох, прости, Юджин! Это... Это было твоё, да? Юджин, непривычно тихий, не плачущий, долго смотрит на него после чего отрицательно качает головой. А Грег задаётся внезапным вопросом: почему он спит(живёт?) в лавке? Разве у него нет... дома?***
Барадун в жизни не признается, чего ему стоило получить два свитка с Реинкарнацией - даже для Верховного Чародея дельце было непростое, у него... сложные отношения с друидами. Да и с людьми, вне зависимости от пола, класса и расы, честно говоря. Но он больше не может так. А главное - не может Грег. Прошла неделя, а он всё также безутешен. И угасает прямо на глазах, и Барадун... Он не хотел этого. Честно, не хотел! Просто... Это было шуткой! Изначально, это было просто шуткой, хоть и жестокой, попыткой хоть как-то понравится упрямому фермеру, пусть и не под своим именем. Так появился Доддси. И так... возникло нечто, между ними, в чём Барадун отказывается признаваться даже себе. Нечто, из-за которого он вытащил, по глупости, из озорства, прямо посреди дня Грега из лавки, вытащив его на прогулку за пределы Медолесья. Не зная, что тем самым спасает его... и обрекает на нечто хуже смерти. Он не знал! Он вообще не знал, что тот женат и имеет дочь! Да и, скажем прямо, Грег выглядит так, словно может понравится какой-то женщине так, чтобы та вышла за него, да ещё и ребёнка родила? ...Боги, он и не думал, что может быть мудаком ещё сильнее обычного. Но... он действительно не знал, из своего ли мудачества, из-за того, что Грег никогда ни о чем подобном не говорил (да и как, разговоры у них о таком не заходили, заканчиваясь либо руганью, либо поцелуями), или того, что Барадуну было просто начхать, есть ли у него близкие. Поэтому, меньшее, что он может сделать, это вернуть хоть что-то. Хоть кого-то. Его трясло от брезгливости, пока он раскапывал могилы, но сами остатки оказались не столь омерзительны, как он думал: уголь и уголь. Ему даже удалось сконцентрироваться на заклинании, касаясь одного из угольков. Первый час усилий и свиток не принесли результата - душа дочери Грега оказалась достаточно светла и сильна, чтобы уже получить новую жизнь. Барадун не был этим даже разочарован: Грег... Грег точно должен был быть хорошим отцом. Он любил детей, даже чужих, заботился о них, помогал присматривать за ними всему Медолесью. Большая часть квестов про детей содержала его в качестве НПС, и не было вернее способа вывести его из себя, чем навредить детям. А собственного ребёнка точно любил бы ещё сильнее. Однако, после первого провала он задумался. Стоит ли продолжать? Даже если второе заклинание обернётся успехом, не будет ли это разочарованием, не усилит ли это чужое горе? Барадун поджал губы, вспоминая: ему не удавалось успокоить Грега, как он не пытался. Помочь тоже не вышло, тот словно таял, исходя на слёзы, продолжая плакать даже во время краткой дремы - чародей сомневался, что с прошедшей седмицы он спал нормально хотя бы несколько часов. Поэтому, Барадун использовал на нём Заточение Чтобы тот окончательно не погас. Нет. То, что будет дальше, решать не ему. И... может быть, если не он, то жена Грега сможет ему помочь. То, что в этот раз заклинание удалось, он понял почти сразу: потоки силы не бессильно скользили сквозь пальцы, оставляя опустошающую усталость, а сплетались, подхватывая капли масел и чернил, формируя новое тело для отозвавшейся на его зов души. К концу часа, из вспышки, перед Барадуном возникла... Эльф-полукровка. Точнее, полудроу. Парень. Мда... О таком исходе он и не думал... Ему говорил о том, что в процессе может поменяться раса, но про пол разговора не было! А ещё... Нечто, что было сродни магии, безошибочное чутье, возникшее у Барадуна в тот миг, как он сроднился с этим миром окончательно, подсказало ему кое-что ещё: Полуэльф был Авантюристом. Не НПС. Не Игроком. Именно Авантюристом. Плохо. Очень плохо. Парень пошатнулся, но устоял на ногах, тряхнул головой, рассыпая сверкающие в свете тусклого месяца снежные волосы, хрипло произнося: - Говорю сразу: к Грегу я не пойду. Барадун, стоящий на ногах только благодаря посоху, фыркнул. - Это почему же? Полукровка хмыкнул, жеманно складывая руки на груди. - Наверняка ты думал, что это хорошая идея, вернуть своему возлюбленному Грегу семью, но... - усмешка скорчила тонкие губы белёсой лентой. - Тебя хоть кто-то об этом просил или спрашивал, а, Барадун? Барадун нахмурился, в который раз за ночь почувствовав сомнение. И что-то... Что-то ещё, слишком сложное и склизко-промозглое, чтобы он мог подобрать имя. Точно уголёк в руке обернулся влажной подгнившей кистью, хватая его за собственную. - С чего ты решил, что это будет хорошей идеей? - А с чего ей быть плохой? - Может, с того, что ты совершенно не знаешь ни меня, ни Грега, ни каким был наш брак? - Полуэльф подошел ближе, тыкая его пальцем в грудь. - Конечно же, ничем подобным ты не интересовался. - Почему ты так считаешь? - да, это было правдой, но признавать это чародей вообще и конкретно сейчас не собирался. Однако, улыбка дроу стала лишь шире. - С того, что я знаю тебя. И знаю Грега - он много о тебе рассказал. - полуэльф приблизился вплотную, почти касаясь кончиком носа чужого лица. - Так много, точно это ты мне проходу не давал, как капризный ребёнок. А уж что я увидела, когда умерла... Барадун поджал губы, крепче стискивая посох. Он знал эту душу меньше часа, угробил кучу денег, усилий и средств, чтобы вернуть её к жизни, но теперь страстно желал придушить её сам. Как Грег терпел эту язву?! Нет, как он вообще на ней женился? - О чём и речь... - мурлыкнул полукровка, отступая. Кажется, последнее Барадун сказал вслух. - Ты, ничего не зная, не понимая, как всегда последовал собственной гордыни. Что ж, давай посмотрим, как это выглядит со стороны. - он-она начали загибать пальцы с темными ногтями: - Ты, издевки ради, создал новую личность и с помощью магии, манипулируя памятью, очаровал моего мужа. Не раз отвлекал его от работ и забот, заставляя забыть обо всём, включая семью, пока один из этих случаев не обернулся тем, что его не было рядом, когда мы умерли. Поняв, что у него, в отличии от тебя есть совесть, и он не может так жить, ты решил выдернуть души из круга перерождения, тем самым нарушив естественный ход вещей. А теперь, ты собираешься отвести к безутешному отцу не его чудом вернувшуюся к жизни дочь, а странного парня-Авантюриста, ещё и полукровку, утверждая, что это его погибшая жена, что накануне изменила ему с соседом и... - Так, стоп, - Барадун поднял ладонь, останавливая речь. - Ты спала с Болдером?! Полудроу поморщилось, недовольно прядя ушами. - Как ты могла с ним спать? Ты же... - Я же что? Жена Грега? Когда кого-либо останавливало что кто-то был чужой супругой или супругом? Тебя же это не остановило! - Я не знал! - закричал Барадун и услышал крик в ответ: - Я тоже! Я тоже не знал, что всё так будет! Я не знала... Не знала, чем всё обернётся. - она отступает, почти отшатывается, и скрещенные на груди руки становятся неловкой попыткой обнять саму себя. Самого себя. Тишина режущая, давящая, колкая, неприятна им обоим. - Ты не знаешь ничего, ни обо мне, ни о нём, ни о том, к чему приведёт новая наша встреча. Мужа, который чуть не изменил своей жене из-за магии, и жены, что пошла на это по своей воле, предав самого доброго и светлого человека во всём Медолесье. - тихо произнесла она, после чего, резко выдохнув, откинула назад волосы и улыбнулась, приосанившись: - Что ж, если ты действительно хочешь это устроить - пожалуйста! Как думаешь, это добьёт его и, может быть, он наложит на себя руки от стыда? А я-то думала, что Великий Чародей будет хоть немногим умнее того же Бейлина. Барадун восхищенно присвистнул. - Ну ты и сука. И ударил эту тварь навершием посоха в нос, ломая его.***
Грег отлично помнил то утро, когда встал, наконец-то выспавшись. Тело словно заново привыкало быть отдохнувшим, предвещая очередной обычный день в Медолесье. Да, произошедшее было трагично и ужасно, но... жизнь продолжается, верно? Какой бы она после этого не стала, но это жизнь. И пока ты жив, многое в ней можно будет исправить. Грег огораживает себе уголок в лавке, купленной у какого-то авантюриста ширмой(слишком дорогой и красивой, чтобы быть проданной так быстро, а потому постоянно накрытой холстиной поверх), превращая его в подобие комнаты, думая о том, что домом можно озаботиться и позднее и старается присматривать за Юджином, чтобы бедняга никуда не влип и не попался плохим людям. Горе - слишком очевидная уязвимость. В уголке оказывается внезапно мало вещей, но это быстро проходит, когда Грег начинает затаскивать в него инструменты и заготовки. Он и сам не знает, не понимает, зачем ему всё это, пока в один из дней ведёрко, по которому он периодически стучал в только богам ведомом ритме, само собой не наполнилось водой и весьма шустро. Он не знал, что было тому причиной, но ныне он был Изобретателем. Магия теплилась в нём роем робких светлячков-идей, только ожидая, когда его руки дадут ему форму и смысл, чтобы наполнить их собой. Грег с удовольствием берётся за дело в свободное от торговли и забот о чесноке время, мстительно думая, что это боги благословили его для того, чтобы однажды скромный чесночный фермер смог дать отпор несносному Великому Чародею. О, да... Грег жмурится, предвкушая, что когда-нибудь создаст нечто такое, что сможет запустить Барадуну огненный шар в лицо. Ну а пока, он ещё строже отбривает его нападки от себя на словах. Недовольный чародей отходит дальше, делая иллюзию того, что исчезает в подвале, а сам проходит пару десятков шагов, к скрытым пышными не по времени года кустами остаткам дома, идя на звук плача. Барадун поджимает губы, увидев Юджина, жалкого, несчастного, хнычущего, но тянет руку, заставляя поднять к себе заплаканное и осунувшееся лицо. Своё собственное лицо. Прикосновения пальца ко лбу хватает, чтобы передать воспоминания у замершей копии, проверяя: всё хорошо, всё в порядке, он в безопасности, в покое, он живёт. Просто живёт и не думает угасать. К темным, красным от вечного плача и недостатка сна глазам возвращается подобие разума, и Барадун спешно отступает в портал, как можно дальше от того, кто настолько ему омерзителен и страшен. От того, кем бы он стал, если бы Грег умер.***
... Он не знает, стоило ли оно того. Когда Барадун проснулся после всего в своей кровати, в холодном поту, с головной болью, тошнотой и мелкой дрожью от отзвуков некротической энергии в своем теле, думать он об этом не мог. Он вообще ничего не мог, сил в его теле, магических и обычных, было меньше, чем у котёнка. Хорошо, что дворецкий решил, что у него похмелье и не стал задавать вопросы или надоедать. Страх, и другие чувства возникли позже, когда он попытался отлеветировать к себе кубок и чуть не сдох от перенапряжения: магии, этой гудящей приливной волны, бывшей послушной его воле стихии с первого дня в этом мире, почти не было. Её голодный отзвук заставил тело скрючится снова, замирая в ужасе, когда Барадун заметил, как просвечивает плоть, показывая готовые треснуть кости и черные вены. Слабость отступала, медленно, но верно, но ещё пару дней он не осмеливался использовать чары. Сдох бы, и не факт, что воскрешение подняло бы его, а не добило. А ещё он... Он... Он не знал, получиться ли у него быть чародеем вообще. После того, что он сделал. Пришедший к нему той же ночью сон дал ответы на вопросы, хоть и напугал до усрачки. Барадун, истерически хихикая, лично стряхнул с простыни желтые льдинки с балкона, решив лечь досыпать уже на кушетке. От греха подальше. А утром, приведя себя в порядок, делая вид как можно более богатым и величавым, он использовал свиток телепорта, чтобы попасть в Медолесье. Грег... был жив. И, судя по улыбке, у Барадуна всё получилось, только вот... Чародей коснулся посохом существа. - Это что?!! - Отстань от него! - тут же встал на защиту Грег. - И это не что, а кто! Юджин, не слушай его. Посмешище то ли кивнуло, принимая к сведению, то ли всхлипнуло, снова начав плакать. Барадун всё ещё косился на это..го, почему-то облегченный идеей о том, что его поднявшихся на затылке волос не видно, потому что они слишком короткие. Грег схватил Барадуна под локоть, отводя его подальше. - Послушай, я знаю, что тебе лишь бы уколоть побольнее, но Ао заклинаю, не лезть к Юджину. Бедняге и так сейчас нелегко, совсем недавно произошёл пожар, в котором он потерял жену и дочь... Грег осёкся, смотря на него с осуждением, стыдом и гневом одновременно, но Барадун просто не мог удержаться и согнулся в приступе очень и очень нездорового смеха. Он знал, что снова ведёт себя как еблан, лишь отдаляя себя от Грега, но... Ох, теперь ясно, о чём говорил тот мудень!***
В общем...Жизнь идёт точно Бейлин на рыбалку, своим чередом. Грег торгует в лавке, присматривает за полем и таверной, мастерит, общается со всеми, особенно с Юджином, Болдером и Бейлином (хей, кажется, тот тоже изменился, по крайней мере, равнодушия в нём точно стало меньше, интересно, что или кто тому причиной?), собачится с Барадуном, когда его чародейская задница следуя своей воле снова появляется в Медолесье. А потом он просыпается, и понимает, что шкатулка с драгоценностями и некоторые другие вещи исчезли.***
- Чего ты хочешь? - Я... я не знаю, как сказать. Я... хочу, чтобы он был счастлив? Чтобы его горе и боль исчезли? Чтобы его близкие были живы?! Я... просто хочу ему помочь?! Он бессильно выдохнул, разбивая давящую, пронизанную магией пустоту, особо и не надеясь на ответ. И всё же его получил: - Да будет так. Твоё желание будет исполнено. И пару секунд спустя, когда его сознание начало затягивать в темноту, тот же равнодушный и всесильный голос добавил с толикой ехидцы: - Его горе станет твоим.
