Party for us

Тонкие худые пальцы размеренно стучат по клавишам печатной машинки. Она не изменяет своим традициям. Попытки приучить Уэнсдей к ноутбуку оказались провальными, как и научить её проверять SMS на смартфоне. Вещь монотонно сминал неудачные листы, ловко сбрасывая их в корзину. Правда, помимо стука клавиш, был слышен отчётливый стук сердца. И этим сердцем вовсе не являлось сердце Аддамс. Энид не знала, когда это началось, может, в день их знакомства или в тот день, когда она вязала парные снуды на её прошлый день рождения, а, может, всё-таки с похода в особняк? Наслаждаясь ночной игрой на виолончели, наблюдая за парящим смычком, ловкими руками, её эмоциями, начинаешь замечать, насколько она растворяется в музыке. Мелодии сменяются одна за другой, движения отточены до идеала. По-другому у неё не бывает. Наблюдая за тем, как она в очередной раз перечитывает книги Мэри Шелли, стремясь к собственному идеалу, проводит часами за печатной машинкой или делает выбор между двух чёрных рубашек. Без Аддамс жизнь уже не имеет смысла, ею пропитан каждый сантиметр жизни Энид. Уэнсдей не любила свои дни рождения, особенно если этот день приближает на год ближе к её смерти. С чего же ей его любить? Чтобы устроить девушке праздник, приходится выслушать про разноцветную мишуру, которую она пообещала прибить к гробу Энид. И множество других причин, почему этот «праздник» для неё не является праздником. Они сошлись на пижамной вечеринке. Ну, как сошлись, скорее, это было из-за депрессивного вида Синклер, после отказа об огромной вечеринке с кучей гостей и литрами радужного пунша. Подготовка проходила нервно, если бы не Вещь. Поначалу эта задача казалась невыполнимой. Так всегда происходит, когда делаешь что-то для важного человека. В животе в тот момент бушевал ураган из бабочек. Они обошли множество магазинов, начиная от поиска шаров в виде скелетов, заканчивая масками для лица с вулканической пылью и чёрными розами, которых не было нигде. Оказалось, не всё так плохо, правда, пришлось красить белые розы в чёрный цвет, испачкав паркет в комнате термоядерным красителем, но не суть. Чтобы найти настоящий подарок для Уэнсдей, пришлось попотеть. Подарок нашёлся в антикварной лавке Юрайи. Взгляд Энид упал на странную побитую жизнью коробку. Выглядела она, мягко говоря, непрезентабельно, но старинно. И вправду это оказался арбалет XVIII века со стрелами и вырезанными узорами. Это идеальный подарок для Уэнсдей, зная её любовь к метательному оружию. Правда, без внимания Энид он не остался. Потрёпанная коробка приобрела ярко-розовый оттенок, а на крышке было наклеено множество праздничных стикеров. Последним штрихом стала чёрная ленточка, завязанная бантиком. Всё-таки что-то должно оставаться в стиле Аддамс. Вечер перед праздником прошёл в предпраздничной агонии. Ленточки летали в разные стороны, пижама украсилась парой пятен, но что не сделаешь ради того, от кого замирает сердце. Аддамс пришла, как и обещала. Сердце пропустило пару ударов, хотя нет, казалось, что оно выпрыгнет из груди и разорвётся на части. — С твоим ненавистным праздником, Уэнсдей! Надеюсь: тебе понравится… Девушка протянула коробку, получив долю презрения, когда Аддамс взглянула на цвет коробки, а Энид улыбнулась. Уэнсдей приняла подарок из рук девушки. Поставив презент на стол, находящийся на ее готической половине комнаты, она аккуратно развязала ленту и замерла. Её лицо не выдавало эмоций только для тех, кто её не знал. Синклер сразу поняла: она в восторге. — Ты смелая, раз сама выбрала оружие для своего же убийства. Синклер засмеялась, за этот год она полюбила её всю. Начиная от шуток про смерть, которые иногда и вовсе шутками не кажутся. Заканчивая тем, что она просто рядом. Разведя маску с вулканическим пеплом водой и заботливо обмазав свою соседку, Энид вынесла торт. Хоть он и не был кулинарным искусством, зато он был приготовлен с теплом и заботой. — Надеюсь: в этом году ты задуешь свечи. — В этом году задую. Как приятно видеть, что твои старания были не в пустую! — Пошли посмотрим фильм. Я скачала «Носферату, симфония ужаса», тебе должно понравиться! Девушки уселись на кровать Энид. Старый фильм в чёрно-белых оттенках менял свои картины одна за другой, но их обоих он уже не интересовал. Уэнсдей ловила на себе томные взгляды, слушала её слова с придыханием, видела её заботу, видела её влюблённость. В раздражающем смехе за написанием SMS, в клацании зубов во сне, в запугивании цветными когтями она обрела своё личное счастье. Та яркая девчонка, которая вызывала в ней год назад лишь отвращение и смех, сейчас вызывает в ней совсем иные чувства. Когда она сказала, что она здесь не ради парней, она не соврала. Ведь она не парень. Под конец фильма Энид коснулась её руки. Уэнсдей вздрогнула и обернулась. Они встретились взглядами. Эти взгляды сказали бы больше, чем любые слова. Медленно приблизившись и коснувшись щеки Энид, Уэнсдей накрыла её губы своими. Поцелуй вышел чутким, нежным, наполненным заботой и любовью, им не нужен был никто, кроме друг друга. Они были одним целым. — Лучший подарок, который у меня когда-либо был, — это ты, Энид. Симпатия — это когда нравится внешность, влюблённость — когда нравится внешность и характер, а любовь — это когда нравятся даже недостатки. ©Антуан де Сент-Экзюпери — Эй, Вещь! Не подглядывай!