Гора Ёго

Зима. Кругом снег, вечереет. Твоё любимое время. Включаются фонари, а их свет освещает аллею. На ней толстым слоем лежит январский снег и переливается яркими кристаллами, затмевающими собой ясное небо, на котором ещё не появились звёзды. Но ты уверена — этот снег даже ночью будет сиять ярче. Жаль, что ещё не пришло время его увидеть. — Нужно идти домой, уже темнеет, — смущённо опускаешь голову вниз и отворачиваешься. — Почему! Ведь ещё так мало времени. Мы совсем недавно встретились, — напротив стоит парень твоего возраста и держит за ручку, вызывая странные и незнакомые доселе чувства. — Родителям нужно помочь, они просили… — врёшь, ведь на самом деле ты боишься темноты. Вы идёте до дома. Не помнишь его имени. Наверное было настолько больно, что мозг вычеркнул его из Твоей памяти. Останавливаетесь около входной двери. — Путешественница… Ты такая красивая! — он приближается, и вы равняетесь лбами. Чуть тёплые губы касаются твоих, а детские руки прижимают к себе. Неловко. Даже нелепо. Что это? Что это?! Неумело зацепил зубами нижнюю губу, чтобы оттянуть на себя. Ответа не будет. Зачем так делать? Это поцелуй? Ноги и руки онемели, хочется просто исчезнуть. Почему он не спросил разрешения? Почему он не подумал каково это будет? Почему ему не интересно, что это может значить для тебя? Почему он ничего не сказал!.. Больше вы никогда не увидитесь. Больше не будете гулять вместе, лепить смешных снеговиков с носом-палкой вместо морковки. Не будете смеяться от подскользнувшихся на льду прохожих, из чьих рук выпали авоськи с продуктами. Не будете и вместе семьями встречать Новый год. Потому что никто, даже самые близкие, кто хочет лишь лучшего будущего для тебя, не смогут давать указания о том, с кем нужно «дружить», чтобы заключить выгодный союз между семьями. Ты больше не будешь думать «Каким счастливым будет папа, когда ты будешь хорошо общаться с "…"». Теперь ты будешь думать только о себе. Ты не дашь своим амбициям потухнуть ради счастья других. Не станешь жертвой расчёта родителей и обеспечишь себе лучшую жизнь, которую только сможешь позволить. Пришло время уходить из дома. Неважно куда, но жить по чужому сценарию нельзя. Ты больше не веришь словам, ибо знаешь — за ними могут скрываться дурные мотивы. Единственный показатель честности теперь — это только то, что можно сделать. Ведь для того, чтобы что-то получить, нужно отдать равноценное. Несокрушимость подарила тебе Глаз Бога со щитом, и теперь эту каменную стену ничто не пробьёт. Разве что другой камень… Это был самый лучший сон в Твоей жизни. Определённо. Сначала пришлось долго, очень долго падать в пропасть. Немного кружилась голова, не было видно ничего, абсолютно. Но во сне темнота не пугала, а окутывала, подобно тёплому уютному пледу, под которым можно было согреться от лютых морозов. И вот уже это «ничего» медленно растворилось. Невесомость прошла, а глаза медленно открылись. Ты видишь широкую улыбку человека напротив, но не до конца понимаешь, кто он. Лохматые волосы, красные подтёки под глазами, рога… Итто… Он выглядит таким счастливым… И правда, за последние несколько лет этот о́ни стал самым близким. Вы знакомы совсем немного, но этого достаточно для того, чтобы понять — он, как минимум, самый искренний из тех, кого доводилось знать. Он не скрывает своего самолюбия, честен в своих мотивах и щедр на эмоции. Таких открытых людей, казалось, просто не существует. Столько регионов уже было покорено, столько душ в них подвергалось изучению, но только одна — перед Тобой, была нараспашку. Вы до чёртиков похожи. И это восхищает. Это самый лучший сон в жизни, потому что здесь вы особенно близки. Ты лежишь у него на коленях. Такое чувство, как будто вы купались в озере: чувствуется приятная прохлада. Особенно на лице, которое своей ладонью оглаживает о́ни. Его нежные прикосновения по щеке отзываются волнами и крупной горячей дрожью, медленно распространившимися по всему телу. Твоя рука поднимается и ложится на руку Итто, глаза снова закрываются, лицо расплывается в мягкой улыбке. Снова темнота. Точно, в такой ситуации о́ни бы посоветовал открыть глаза. Ты слышишь его. Он зовёт. — Путешественница! — такой мягкий голос, убаюкивающий, заставляющий провалиться в сон ещё глубже. Но нужно ответить. Ты приоткрываешь глаза снова, также медленно, как и в прошлый раз. Его лицо выглядит смятённым, но тут же снова становится счастливым. Ты кладёшь свою руку на его щёку, притягивая к своему лицу. — Итто… — шепчешь чуть жалостливо, смотря на него полувлюблёнными глазами. Терять нечего, поэтому тянешься к его губам, цепляясь за них своими. Один:ноль... Приятно. Снова горячие волны по телу. Видишь, как глаза о́ни становятся шире от удивления, но Тебе так всё равно, ведь свои были снова закрыты… Опять падение в темноту.

***

Ты чувствуешь, что проснулась в своей кровати. Нужно приоткрыть глаза и посмотреть: если темно, снова заснёшь, чтобы не бояться. — Итто! Иди сюда! — голос пожилой дамы, но явно не хозяйки дома, в котором Ты заселилась. Что происходит?! Ты вскакиваешь, широко раскрыв глаза и смотря на бабушку, сидящую рядом на краю. Издалека слышится топот. В немом шоке смотришь направо, в дверном проёме показывается о́ни. — Бабуля! — Итто поворачивает голову и видит Тебя, — Путешественница! — он подбегает ближе, кладёт руку на лоб, как будто проверяет температуру, после чего обнимает сонное тело, — Я так волновался! — Постарайтесь объяснить, что тут происходит! — Ты моментально подпрыгнула, встала в позу и отскочила от о́ни и бабушки, всё ещё не веря в происходящее. Последнее, что удалось запомнить — бой с Фатуи и проснувшегося Итто после того, как в него попали «ядовитые пары» от бобов. — Я лучше пойду, Итто, расскажи своей юной даме всё, что произошло… — бабушка завела руки за спину, сложив их в замок, и удалилась из комнаты. — Я жду объяснений, Аратаки «Похититель людей» Итто! После этих слов лицо парня застыло в удивлении, рот приоткрылся, чтобы начать говорить… Теперь всё понятно. Тебя снова провели. Как тот мальчик из Снежной. И как десятки других ему подобных пытались это сделать. Глупо было пытаться поверить в то, что есть такие замечательные люди. У всех есть свои мотивы. Осталось понять в чём заключается план о́ни, выбраться из этой путаницы и навсегда покинуть Инадзуму, забыв обо всём, что тут происходило. Они все в сговоре, точно. Капитан корабля, который отвлёк, заболтал и проводил до входа в город, и поэтому Ты забыла забрать вещи. Жители поселений точно не при чём, от них Ты получила кров и еду. Тот мужчина из издательского дома подсунул «задания» из храма Наруками, которые сказала выполнять Катерина. Яэ Мико, которая отправила на гору Ёго, не сказав о ней правду. И теперь, наконец, гвоздь программы: Аратаки «Главный лжец» Итто, который усыпил бдительность, заманил в чащу (пусть и прекрасного на вид) леса, после чего вырубил и похитил. А Ты ведь из последних сил пыталась его защитить! И уже начала верить, что он действительно замечательный человек. Скорее всего, он один из Фатуи, которые ставили опыты на людях. А значит Инадзума и храм Наруками с ними сотрудничает. Не дожидаясь ответа о́ни Ты залезла в карман, достала мешочек с бобами и бросила в Итто, выбегая из комнаты. Не важно какие красочные сны с его участием снились. Если он враг, то будет уничтожен. А пока на это нет сил, отступаем. — Где мы сейчас находимся?! — нужно было уточнить у бабушки, которая ещё не успела уйти далеко. В Ханамидзаке, а чт… — растерявшаяся пожилая дама не успела договорить, как Ты уже приблизилась к входной двери и переступила её порог. Повезло, она не успела её запереть! Ханамидзака — та самая деревня, про которую шла речь в объявлении. Это удалось вспомнить. Осталось найти дорогу до «дома» или хотя бы ближайшего селения… В лицо ударил яркий солнечный свет. Был полдень. Часы это подтверждали. Привыкнув, глаза показали неоднозначно озадачившую картину. Это была та самая местность рядом с городом. Напротив дома, из которого Ты только что вышла, стоял тот, в котором Ты жила два дня до этого. Что-то здесь явно не складывалось. Что-то было не так. Если деревня Ханамидзака — не страшное селение, где властвует о́ни и забирает игрушки и другие детские ценности, а та самая мирная деревушка, название которой Ты даже не знала до текущего момента, то выходило, что все предположения, выдвинутые ранее, ложные? Бежишь назад, падаешь на колени у безсознанного тела, к уже стоящей ни них бабуле, помогаешь ей положить на кровать снова вырубившегося о́ни, после чего собираешь с пола бобы и кладёшь их назад в мешочек. Бабушка только качает головой. — Простите! — Ты делаешь низкий поклон, — Я всё не так поняла! Дело в том, что мне резко стало плохо, а очнулась я уже в незнакомом доме и подумала, что Итто меня украл, и… — Малыш Итто, — (малыш?! Если он малыш, то Ты Крио Архонт*!), — Мне уже всё рассказал, — бабушка вздохнула, — И кто ты, и откуда ты, и как он на руках тащил тебя сюда с леса Тиндзю, по дороге отбиваясь от озверевших хиличурлов с горящими дубинками… И многое другое, но, — она посмеялась, — Он любит приукрасить, но я давно понимаю, когда Итто говорит правду… — тут она резко стала серьёзной, — Конечно, ты тут совсем недавно, тем более одна и всего боишься, но малыш правда тяжело переносит бобовые, — бабуля посмотрела в сторону кровати и вздохнула, — Поэтому пролежит тут до вечера — это точно… — она уже было хотела обвинить в причинении вреда своему воспитаннику, но смягчилась, потому что вошла в положение. — Это… Сильно ему навредит? — Ты звучала очень расстроенно. — Хо-хо, нет конечно! Вот если бы он их съел, как в прошлый раз на своём соревновании, — бабуля заулыбалась, — То пролежал бы так месяц, а то и больше. — Простите, можно я побуду у вас, пока он не проснётся? Я могу помочь по дому или ещё чего, если нужно… — нужно откупиться от своих грехов! А как ещё, если не трудом, можно искупить их и показать, что Тебе действительно жаль? — Тебе бы тоже не мешало отдохнуть, девочка… После отравления фиалковыми дынями нужен постельный режим… Вы взрослая пара, ложитель вместе, а я не буду мешать, — бабуля снова сложила руки и пошла к выходу. — Постойте! — Ты была крайне удивлена тем, что бабушка назвала вас парой, но было не до этого, — Они же вот-вот упали с дерева, как такими можно отравиться? — Потому что фиалковые дыни нужно жарить, а просто так их никто не ест, иначе и происходит такое… Резкая боль в груди, потеря сознания… — …Странные сны!.. — Ты перебила бабушку о́ни. — Нет-нет, наоборот! — пожилая дама снова засмеялась, — Сны не снятся, только темнота-а-а, — последнее она выдохнула и ушла, закрыв за собой дверь. Значит то, что Ты поцеловала Итто — не сон?! Щёки покрылись румянцем. Захотелось провалиться сквозь землю от стыда. Ты никогда не могла бы себе такого позволить, быть того не может! Но могло и было.

***

Целый день вы пролежали рядом. Пару раз Ты начинала засыпать, но просыпалась от того, что о́ни резко начинал говорить. — Сёгун-н-н Райден! — храп, — Ты-ы не босс-с-с, — храп, — Для меня! — полуминутная тишина, — Давай, — храп. Ты вздрагиваешь, — Ударь меня! — Да л-легко! — в таком же полусонном состоянии Ты поднимаешь руку, но не бьёшь, а кидаешь её на Итто. — Уси-и-и, — это ещё кто?! — Мой Крепы-ыш, — о́ни закидывает руку на Тебя в ответ, и так вы засыпаете.

***

Ты проснулась от того, что тело захватили в крепкие объятия. — Путешественница… — сонный голос о́ни быстро привел в сознание. Даже с закрытыми глазами было ясно: он счастливо улыбался. — Итто! — Ты подскочила, сев на кровать, и запустила кончики пальцев в его белокурые пряди, — Прости меня… — ведь правда было очень жаль, что так вышло… Пришлось рассказать о́ни почему кинула в него бобы. — Путешественница, я не злюсь, но это точно была подстава! — парень тихо, бархатным сонным голосом посмеялся, а по телу пробежалась волна мурашек. — Кто такой Уси, Итто? Ты говорил с ним во сне… — это не ревность, ни в коем случае, просто интерес… — А! Это мой бычок! Внештатный боец банды Аратаки! Выйдем на улицу, я вас познакомлю, а то бабушка ругается, когда я выпускаю его дома, — о́ни уже пересел на край кровати, после чего поднялся и потянулся. — Время 20:56, ничего не понимаю… — Ты посмотрела на часы, — Сейчас уже следующий день… Или какой по счёту? — Ты спала чуть меньше суток, — Итто пожал плечами, — После отравления всегда так, плюс ты ещё потратила много сил, когда делилась энергией и щитом, — о́ни оживился, — За что я безумно благодарен и тут же отплатил встречной помощью! — начал активно жестикулировать, — Ты схватилась за грудь и вырубилась! Сначала я очень испугался, но потом… Потом понял, что нужно тебя умыть, понёс к ручью, ты проснулась, — о́ни сильно покраснел и закрыл рот рукой, поднимая голову и поворачивая её наверх. В это время Ты поняла о чём он будет говорить, но сделала максимально серьезное лицо, мол, «Я не я и хата не моя. Была в отключке, подпишите акт об отказе от претензий», — Я так обрадовался… А потом ты снова отключилась, — Итто опустил голову вниз, а его лицо налилось грустью, — Пришлось нести тебя к бабушке, чтобы она дала лекарство, потому что в доме, где поселилась, что делать с тобой не знали. Я же сначала туда пошёл! Благо, сказала где живёшь, а я знаю Ханамидзаку как свои пять, да даже десять! Да все двадцать пальцев, плюс рога!.. Хозяйка была не против, и я утащил тебя сюда. — А я думала похитил! — Ты засмеялась. — Да брось! Куда ни пойдёшь, все дороги в Инадзуме сойдутся в конце концов! Я же не… — Какой-то там… — Ты вспомнила его же слова и произнесла их с той же интонацией. — Ха-ха, очень смешно! — звучало наиграно, — Не пытайся меня передразнить! — встал в позу, — У Аратаки «Великого и неподражаемого» Итто не может быть копий! — И мечей, — Твоя попытка создать каламбур удалась, и вы продолжили цепочку, пока не закончилась фантазия… Или пока от смеха не заболели животы. Одно другому не помешало!

***

— Так непривычно смотреть на вечерние улицы… Как бы мне хотелось туда… — Ты почти без страха подошла к окну и указала пальцем на тот остров, где цвели «горящие» сакуры. — Так пошли! Знаешь как там красиво! — о́ни слегка наклонился к Тебе и испугал своим громким голосом. — Вдвоём?.. — Ты не привыкла ходить куда-то не одна, поэтому подобное предложение звучало очень непривычно. — Да! Ну хочешь бабушку возьмём, — о́ни захохотал на весь дом, — Вдвоём. Только ты, я и… — И? — решила переспросить. — А где Мистер Чемпион?! — Итто взволнованно забегал по комнате, рыская по углам, после чего метнулся за дверь, — Ба-а-а! А ты не видела моего оникабуто?! — Итто! — нужно было остановить обыск всего дома. — А?! Ты нашла его?! Где?! — о́ни в мгновение ока оказался напротив Тебя. — Он убежал ещё когда ты упал в обморок в лесу… — Вот же! Путешественница, прости! — он сложил ладони и наклонился, — Нам придётся перенести соревнование! Мне очень жаль, но в округе больше не осталось жуков! — о́ни чуть ли не плакал… — Итто! — Ты положила руку на его плечо, — Эта потеря тяжела, но мы справимся с ней и обязательно проведём соревнование в другой раз! — решила подыграть ему. — Спасибо за понимание! — это что, снова щенячьи глазки? — Можно… Тебя обнять? — о́ни заглянул Тебе в глаза. — Мо… Этого было достаточно, чтобы расстояние между вами сократилась ровно до нуля, а сильные крепкие руки обхватили на секунду онемевшее тело. Вау. Тепло, спокойно. Ощущение было таким, словно прижимаешься к другой части себя, а мельчайшие атомы пытаются соединиться вместе. Ты обнимаешь Итто в ответ, сильнее притягивая его к себе, но эти объятия точно не похожи на дружеские. По крайней мере точно не похожи на те, из которых хотелось бы выйти как можно скорее. Сколько времени прошло? Десять секунд? Минута? Час или вечность? Хорошо, что это не важно. Важно то, что Тебе, наконец, удалось остановить время. Или замедлить его до такой степени, что казалось, будто оно больше никуда не спешит. Будто то, что происходило раньше: все бои, путешествия, ссадины на теле, тот многолетний опыт и годами развивавшаяся закалка, все желания покорить мир, стать лучшей искательницей приключений, стали не нужны. Будто это совсем не Твои желания. То были желания, внушенные самой собой для того, чтобы выбраться из детской ловушки. Убраться прочь из плена, который невидимыми цепями с каждый днём приковывал бы к придуманной не Тобой жизни. К навязанным правилам, к ненужным людям. Та стена, которую Ты воздвигла вокруг себя, защищаясь от воздействия извне, словно впустила ещё одного гостя. И им оказался самый правильный, честный и свободный человек, которого только можно было знать. Итто. Благодарность посвящалась именно ему.

***

На улице уже было темно, 21:15. Вы выходите из дома, держась за руку. Как в прошлый раз, если быть точнее: о́ни держит Тебя за кисть. Это чувство тепла изнутри уже давно засело в теле и стало чем-то обычным, поэтому особого внимания на это смысла обращать не было. Пересекаете пределы Ханамидзаки и идёте прямо. Стоит отметить, что за долгое время, а именно примерно за лет десять, Ты впервые увидела ночной пейзаж. Тело снова охватил тремор. Даже зубы слегка застучали. — Э-эй, ты чего? — Итто посмотрел с сочувствием. Было видно, что он переживает. За сегодняшний день в поведении о́ни были заметны некоторого рода изменения. Он был собой, таким же живым и импульсивным, и вместе с этим, если дело касалось именно Тебя, его эмоции сменялись на более спокойные. Он по-настоящему заботился и переживал, и это подтверждали его действия. Приложил руку ко лбу, когда проснулась, обнял, сейчас спросил о состоянии. Удивительно, ведь подобного рода отношения Ты точно ещё не встречала. И это цепляло. Казалось, будто где-то в конце тёмного коридора, по которому приходится двигаться даже не на ощупь, а интуитивно, стало светлее. Ещё немного, и истина будет рядом. — Я понимаю, что сейчас нахожусь в безопасности, но мне по-прежнему не по себе... — Ты решила поделиться своими чувствами. — Да брось! Я не понимаю, почему тебе так страшно?! — голос стал звонче и громче. Ты рассказала Итто историю о своём детстве и о том, как слова папы заставили забыть о том, что такое "тёмное время суток". — Вот оно что... Путешественница, мне жаль, что так вышло! — внимательно выслушав историю, о́ни повернулся к Тебе, — Но я считаю, что нужно это отпустить, — он сжал кулак свободной руки, — Это очень тяжело, ведь родители и правда о тебе заботились, но это не повод их оправдывать и говорить, что они подарили тебе хорошее детство! В чём я сомневаюсь, — Итто крякнул, — Ведь отнять у ребёнка его мечты — худшее, что можно сделать! — Но ты ведь сам соревнуешься с малышами и забираешь их игрушки, еду и прочее... Разве ты не отнимаешь у них мечты? — пытаясь защитить, Ты выбрала тактику нападения. — Вовсе нет, — о́ни перешёл на визг, — Мы заранее делаем ставки, я ничего не отбираю! — покачал головой и стал говорить спокойнее, но так же громко, — К тому же, детям нравится со мной играть! А мне в свою очередь всё равно, кто будет соперником! Хоть пятилетний малыш, хоть сама сёгун Райден! — Итто гордо поднял голову, — Поэтому, если я что и делаю с детьми, то дарю им счастливое детство, в котором они могут учиться как выигрывать, так и с гордостью принять поражение! Не сравнивай меня с теми, кто запугивает детей и отнимает у них свободу выбора... Слова ударили точно по мишени. Через призму своего восприятия о́ни говорил действительно толковые вещи! Ты снова задумалась, а ответ на уже долгое время волнующий вопрос медленно созревал в голове. Если бы была "свобода выбора", как выразился Итто, то Ты бы не стала по ночам прятаться под одеялом, а продолжала по ночам смотреть на ледяное озеро, которое, как магнитом, вытягивало из комнаты. Повзрослев, живя в Снежной, Ты смогла бы пойти туда ночью и осуществить свою мечту. Будь у Тебя свобода, не стала бы через силу гулять с "...", считая, что так радуешь родителей. Будь у Тебя свобода, не стремилась бы убежать, придумывая цель "захватить мир", только чтобы заполнить жизнь смыслом, ведь свободному человеку это не нужно. Свободные люди плывут по течению, прислушиваясь к внутренним ощущениям того, чего бы им хотелось на самом деле. А Ты лишь убегала, пытаясь достичь истины, которая всё это время лежала на поверхности. Единственное, чего Ты бы хотела — сбросить с себя оковы "правильного" сценария жизни, по которому жила уже десяток лет, думая, что вечный позитив, несмотря ни на что и высокие цели — и есть свобода. А в Инадзуме события приобрели неоднозначный ход, после чего и стал рушиться этот сценарий, объясняя Твои алогичные действия и поведение. — Ты прав, Итто... Но я не могу вернуть прошлое и исправить родителей, теперь я смогу исправить только своё отношение к темноте, — теперь Ты имела примерное представление о том, что нужно делать, — Но как! Другой вопрос. — Ты же сама говоришь, что бабаек никаких нет! Ха-ха, придумали же в Снежной! Пугали бы призраками или о́ни, или... — Итто уже было хотел углубиться в рассуждения, но увидев на Твоём лице негодование, осёкся, — Я сам не знаю... Вот у меня от природы аллергия, и от неё не избавиться, она заложена в генах! А вот у тебя страх появился из-за отцовских слов, поэтому от него можно избавиться! Например, — он начал вертеть вокруг головой, словно ища ответ, — Привыкать! Вот сейчас тебе сильно страшно? — Если сравнивать с тем, что я испытала, когда спустилась к заброшенному храму, то нет... — Ты и впрямь задумалась, анализируя собственные чувства. — Хах-а! А вот и ответ! — Итто взбодрился и отпустил руку. Давай! Иди без меня! А-э-а, то есть со мной! Но я просто буду рядом! — с этими словами он отпустил руку. Ничего не изменилось. По крайней мере страшнее не стало. Вокруг также светили фонари, хоть вы уже давно вышли из деревни и почти подошли к острову Амаканэ. Только пришло чувство какой-то странной пустоты. Но уже вот-вот маленькая мечта сбудется… Вдалеке появился свет фонарей. — Там так красиво, Итто… — Ты с восторгом посмотрела на парня, отчего на его лице появилась радостная улыбка. — Я рад, что тебе нравится, но дальше будет круче, поверь! — он заметно оживился. Впереди показалась каменная кладка, по которой вы поднялись чуть выше. Перед глазами, а именно справа, предстали деревянные столбы с тремя флажками в форме рыб на каждом, а вдали виднелись те же самые бумажные фонари, что и при входе в храм Наруками. Слева вид был интереснее: дорога сворачивала и поднималась выше, а вдоль, под светом ночных огней, розовый цвет сакуры стал сиреневым, даже тёмно-фиолетовым, что придавало вечерним краскам захватывающий вид, ведь ранее Тебе никогда не удавалось вживую посмотреть на улицу в тёмное время суток, а уж тем более побывать в настолько красочном месте. Вы остановились у входа. Точнее вас остановил охранник. — Аратаки Итто! Именем комиссии Тэнрё оповещаю о том, что проход в зону фестиваля тебе и членам банды Аратаки запрещён, — мужчина встал посередине прохода. — Это с каких таких пор?! — о́ни завизжал. — С тех пор, как несколько дней назад ты ограбил Мураками, — отрезал человек в форме. — Я не грабил его, а честно выиграл закуски! — возмущённо отстаивал свою точку зрения о́ни. — Ты просто кинул кости и убежал! — стоял на своем охранник. — Он бросил, и я бросил! Каждый по одной! Это было честное соревнование! — да Итто уже скоро охрипнет от визга… — Господин, — Ты отошла от о́ни, загородив его рукой, — Мы здесь для того, чтобы отыграться! — осеклась, — Кхм, точнее вернуть долг. Поэтому разрешите, мы пройдём, — молча берёшь о́ни за кисть руки также, как он раньше делал это, и идёшь прямо мимо охранника, у которого от наглости, наверняка, отвалилась челюсть. Звучало убедительно, так что за вами никто не пошёл. Теперь ясно кто был тем воришкой, за которым Ты не побежала. Пока что это единственный верный довод из всех, что были за последние сутки «бодрствования». — Чума, — о́ни обернулся, чтобы убедиться в том, что за вами нет хвоста, — Ты прямо как Синобу! — слишком уж сильно он восхитился, говоря о ней… — Синобу — это?.. — нет-нет, тон вовсе не ревнивый, просто интересно! — Синобу! Тоже член банды Аратаки, разумеется! Она всегда вытаскивает нас из темниц или других передряг… Официальный представитель, в общем! Вы скоро познакомитесь, ты же тоже член банды, забыла?! — о́ни толкнул Тебя плечом и подмигнул, — Путешественница, ты снова помогла мне, так что хва… — Ты решила перебить о́ни. — Ничего страшного, Аратаки «Не прошёл фейс контроль» Итто, я делала это в своих интересах, ведь одной идти сюда было стра… — нужно было разъяснить ситуацию, но и Тебя перебил подошедший мужчина. — Вот! Заявился! — он громко кричал, чуть ли не брызгал слюной от злости, — Верни мору за закуску, которую ты украл! — Да не крал я у вас ничего, господин Мураками! Мы же договорились: играем ровно три раза! И я выиграл два!!! — их тон был одинаково громким и нервным. — То, что я проиграл — не значит, что за победу ты можешь взять бесплатно то, что продаётся!!! — ой, это у него что, слюнка капнула? Ты неслышно хихикнула. — Хочешь отыграться?! — Итто стал шарить по карманам, — Сейчас только найду кости… — Сколько стоит та закуска? — Ты решила поинтересоваться, влившись в оживлённую беседу. — Ровно тысяча моры, госпожа! — Мураками повернул голову в сторону спрашивающей, — Ничтожно маленькая сумма, за которую этот тип пошёл на преступление! — на Тебя снова что-то капнуло… — Я! Это! Выиграл! — у о́ни в прямом смысле пошел пар из ушей, он слегка наклонился, а его кулаки сжались, — Бабуля стирала штаны и вытащила кости!!! А так я бы… Ты в голос засмеялась от такой прямоты. — Держите, господин, — отдала мору торговцу. — Юная леди, вы не понимаете, с кем связались… Неужто вам нравится платить за этого безработного?.. — мужчина отчасти был прав, конечно, но даже в Твоём положении* тысяча моры — это ничтожно мало. — Я не безработный, я… — Итто снова перешёл на визг, но Ты снова молча взяла его за кисть руки, отводя в сторону и прощаясь с торговцем. По о́ни было видно: взбешён, что и пытался скрыть. Он шёл молча, хотя обычно говорит громко и много. Вы прошли дальше. Открылся прекрасный вид. Впереди, как всегда, были ступени, которые вели наверх, благо, под небольшим углом, поэтому подниматься было легко. По бокам высажены сакуры, на которых точно также висели бумажные фонари, рядом с которыми цвет листвы оставался таким же нежно-розовым, как и днём. Уже поздний вечер, и вокруг, кроме одного охранника у входа и пары продавцов больше никого не было. Этот вечер можно было бы даже назвать… Романтичным? Хотя, к Итто это слово отнести нельзя, ведь на серьёзного человека он был не похож (если только очень редко), а уж тем более на человека, для которого существовало слово «романтика». Но… — Пойдем сюда! — о́ни указал на стенд слева, на котором висели деревянные таблички, — Возьми, — из кармана он достал две похожих, а одну дал Тебе. — Что это? — Ты взяла пустую табличку в руки. — Это доска желаний, тут ты можешь написать своё и повесить. Говорят, что они и правда сбываются, хе-хе! Мы это проверим! — к счастью, Итто снова взбодрился, — Я ещё ни разу не писал, потому что у меня было всё, что я хотел, а теперь кое-что появилось! — о́ни взял ручку (и Ты до последнего будешь надеяться, что он принёс её из дома), высунул язык и прижал его к верхней губе, явно задумываясь. Что-то написал и дал ручку Тебе, — Давай-давай! Напиши своё желание! О чём Ты мечтаешь? Вопрос о́ни снова заставил погрузиться на пару минут в мысли. Если бы в этом мире у Тебя был шанс в сто процентов получить желаемое, что бы это было? Или нужно загадывать желание, на которое можно повлиять только самостоятельно… Сложно, сложно… Тем более если не знаешь, чего хочешь на самом деле. Хотя ответ уже давно витал в воздухе. На досточке Ты написала только одно слово. Это было то, что можно получить без помощи других людей, и это то, что сделало бы любого по-настоящему счастливым. — Ну?! Что написала?! — о́ни с нетерпением смотрел на Тебя, когда вы вешали свои таблички. — Хитрец, ведь желания нельзя рассказывать, иначе не сбудутся! — Ты правда так считала, а не потому что не хотела говорить о том, что было написано. — А я вот скажу! Я написал, чтобы всё шло по плану! — Итто встал в позу и вытянул шею наверх… Страус… Ты хихикнула, — Знаешь почему?! Потому что вчера я хотел побыть один, но не вышло! — он посмотрел на Тебя и осёкся, — Но я даже рад! Потом мы решили посоревноваться, а Мистер Чемпион сбежал, но это ничего… А вот ты взяла, наелась дынь и вырубилась на сутки! — его лицо снова стало обеспокоенным, — То есть нет, я не виню тебя, но… Мне было страшно… — о́ни посмотрел на Тебя, поджав губы, и вытянув брови вверх… Щенячьи глазки не удались, — Поэтому теперь, раз мы уже знакомы, то пусть всё идёт по плану! Потому что я всё равно найду для нас жуков, и мы обязательно посоревнуемся! — Итто восторженно сжал кулаки на уровне груди, — А теперь говори своё желание! А-м-м, то есть... Если не хочешь, то не говори, я не заставляю... Но мне интересно... Дай угадаю! Ты написала, что больше не хочешь бояться темноты? Я угадал, верно?! — встал в позу. — Да, Итто, — Ты широко улыбнулась, — Ты почти угадал. — Почти не считается, так что угадал! — уверенности ему было не занимать, — Стой-стой, ха-ха, смотри! — он бесцеремонно поднял Твою руку ещё до того, как успела её опустить после того, как повешала табличку, и перевернул свою ладонь, — Клади свою сверху! Положила. Это прикосновение было внезапным, но приятное тепло уже окутало тело, и Ты замерла, чувствуя на себе взгляд о́ни. — У меня больше, я победил! — он восторженно вскрикнул. И правда, рука Итто была на пару сантиметров больше, но... — И что! Это не повод для хвастовства! — Ты возмущённо-мило посмотрела на него снизу, а ваши ладони по-прежнему лежали друг на друге. — Для меня повод! Ха-ха, идём! — как ни в чём не бывало, о́ни пропустил свои пальцы через Твои, и они оказались переплетены. Ещё теплее. Где-то в животе, даже ниже, как камнями о водную гладь, проходили тёплые импульсы, которые разливались по всему телу, заставляя его неметь. Но нужно идти вперёд… И до последнего отрицать происходящее.

***

Впереди, вдоль дороги стоят фонари. Но, право, тот вопрос о том «Что будет, если кто-то пробежит и уронит», уже не беспокоит. Листья осыпают дорогу, а один из них снова, как и день назад, падает на Твою макушку. Но Ты бы даже не узнала, если бы о́ни не остановился напротив, нежно убирая его, а его рука так виновато-случайно не огладила бы Твою голову сверху-вниз, отчего история с приятными мурашками не повторилась бы. Ты могла и дальше наслаждаться вечерним пейзажем, ведь это действительно было лучшим, что удавалось видеть, если бы не янтарно-красный блеск смотрящих сверху глаз. — Путешественница — беспокойно-тихо, — Путешественница! — громкий голос Итто заставил прийти в себя, отводя мысли на задний план. — Я снова задумалась над тем, как здесь красиво… — обманываешь, но о́ни верит, ведая о том, какие красоты можно ещё встретить в Инадзуме. Чувство страха и тремор уже не беспокоили Тебя. Но лишь потому, что сейчас было просто не до них, поэтому будем считать, что Ты о них забыла, как и планировалось. По крайней мере временно. Итто что-то говорил, но его было не слышно. Слышно только как бешено колотится от волнения Твоё сердце, и как внутренний голос кричит о том, что сделали прикосновения о́ни. Инкуба, чёрт возьми, как пить дать! Ты отвечаешь что-то невпопад, и вы идёте дальше, по уже отчётливо прорезающейся сквозь землю лестнице (и даже до неё сейчас не было дела), впереди которой стоит красная, уже знакомая на вид арка и одинокая сакура у самого подножия острова. — Ты-э-а-к, дружок, ты будешь мешать! — дойдя до конца оказалось, что у сакуры лежал большой камень, на котором стоял такой же фонарь, как и ниже, но о́ни решил взять его и переставить чуть левее от камня, — А теперь присаживайся! — он, как истинный джентельмен, показал руками на теперь уже свободный камень. Благо, от тепла фонаря и он был тёплым, и Ты присела. Итто встал слева, широко расставил ноги, после чего опёрся руками о свои бёдра и наклонился вперёд, тряся головой. — Фу-уф, отлично! — о́ни встал, повернулся к Тебе, — Если так нравится вид, что аж теряешь дар речи, то это будет отличным местом, откуда можно увидеть весь остров! — положил кисти рук по бокам. — И правда… — звучало восхищённо. Потому что когда Итто отпустил руку, Ты, наконец, начала трезво думать и смогла рассмотреть всю красоту ещё раз. И смотрела бы дальше, если бы о́ни не сел рядом. Камень был явно узок для вас двоих, поэтому ваши бёдра соприкасались. Но было точно не до этого. — Ты что, магнит для листьев? — о́ни тихо засмеялся и снова полез к Тебе в волосы, чтобы убрать с них упавшие с рядом стоящего дерева лепестки. Для удобства Ты слегка развернула корпус, перекинув ногу через камень, а Итто моментально повторил движение, вернув руки назад и продолжая "выковыривать" лепестки из волос. Теперь вы сидели друг напротив друга. На секунду Ты посмотрела на Итто и замерла. При тусклом освещении его глаза и правда сияли. Хотя дело было не в освещении, нет, да и даже не в их цвете, а в том, с какой невероятной заботой и нежностью он смотрел на Твои волосы, Тебя, прямо в глаза, а потом снова на волосы. Это чувство было незнакомым. Неизученным. Невероятным. Ты буквально ощущала себя магнитом, но не для листьев, а для сидящего напротив. Как будто спрыгнула со скалы, чтобы потом, падая вниз, раскрыть планер и подняться ещё выше от бьющего вверх потока ветра. Это странное чувство сравнимо с чувством пустоты, которое огромным цунами окатило тело, как ледяной водой, а следом за ним пришло предвкушение от того, как можно будет согреться. Нет, не согреться, а гореть невероятно ярим огнём, разливающимся из груди и тянущимся вниз. О́ни закончил с волосами и теперь непрерывно смотрел в глаза. — Кстати, — Ты заметила как губы Итто странно дрожали перед тем, как сказать каждое слово, а его взгляд перемещался буквально по всему Твоему лицу, — Тебе ещё страшно? — его голос стал тише, а рука переместилась вниз с макушки головы, убирая волосы за ухо, после чего мягко опустилась до щеки, осторожно притягивая. — Ты не поверишь насколько, — говоришь также тихо, дрожа, но уже не от страха, и хаотично оглядываешь его лицо. — Лгунья, — его голос превращается в бархатный, одурманивающий шёпот, заставляющий забыть обо всём. — Итто… — уже тяжело говорить, но Ты шепчешь его имя, сама не зная на то причины. В ответ о́ни лишь сильнее тянет к себе. Вы ещё несколько секунд смотрите друг на друга: в глаза, на губы, в глаза, в надежде, что кто-то из вас не выдержит. И Итто сдаётся первым, резко, но как можно мягче касаясь Твоих губ. Жарко. Очень жарко становится, когда о́ни нежно, но требовательно тянет на себя Твою нижнюю губу, слегка всасывая, жаждя ответа. И Ты отвечаешь. Не шевелишься, потому что ещё непонятно и страшно, но уже сейчас хочется прижаться к нему так сильно, чтобы вы никогда не рассоединялись. Рот приоткрылся, а губы всё же начали двигаться сами по себе, а Тебе лишь остаётся поддаться их хаотичному движению в такт движениям губ о́ни. Рука Итто всё ещё находится на Твоей щеке, медленно оглаживая её вверх-вниз большим пальцем, а ладонь второй руки ложится между лопаток и прижимает ещё ближе, отчего Ты громко вздыхаешь, на пару секунд разрывая поцелуй, а рука в ответ ещё сильнее притягивает к себе. Ты слышишь, что не только Тебе здесь не хватает дыхания — о́ни тоже громко втягивал воздух носом, а его пальцы не до боли, а до приятно тянущегося тепла, впивались сильнее. С каждой секундой это чувство огромным комом нарастало, особенно внизу живота, откуда и разливалось по всему телу, вынуждая больше и больше хотеть быть ещё ближе… Один:один... — Путешественница, — Итто произносит это почти задыхаясь, разорвав поцелуй, — Ты так чертовски нравишься мне, — он тяжело дышит, почти хрипит и продолжает мутными глазами бешено рассматривать Твоё лицо. Вместе с этим рука с лопаток также переместилась на вторую щёку, и теперь о́ни держал Твою голову уже двумя руками, слегка отдаляя её. Он больше не мог дышать носом, воздуха было слишком мало, поэтому вдыхал и выдыхал через рот. Стеклянные глаза смотрят в Твои, и Ты, подобно о́ни, пьянеешь от происходящего. — Мало... — Итто почти рычит, — Мне этого мало, Путешественница, — и тут же переходит к активным действиям. О́ни заводит руку за Твою голову, цепляясь за загривок, пропуская пальцы сквозь волосы, а вторая рука опускается на крестец, притягивая Твой таз ближе. От резкости из Тебя выходит тяжёлый вздох, а рот слегка приоткрывается. Итто, не упуская возможности, снова припал к Твоим губам, издав жадный и глухой стон, в унисон которому прозвучал и Твой. Казалось, что теперь на двоих у вас одно тело, одна душа и один пульс — настолько крепкой сейчас была ваша связь. Чтобы не позволить лишнего, о́ни приходилось сильно сдерживать себя, поэтому его руки с силой впивались только в Твою спину и руки, продолжали также хаотично путать волосы. Рука с головы снова спустилась к уху, заводя за него пряди, а большой палец нежно водил по щеке, задев уголок губ. Очень чувствительное место, и от неожиданности Ты простонала в рот о́ни. Его рука через пару мгновений спустилась на шею, отрывая от себя. Итто снова смотрел на Тебя помутневшими глазами, после чего, не отрывая взгляда, снова переместил руку на прежнее место, медленно проводя большим пальцем по уголку губ. Твой рот снова приоткрылся, из него вырывалось тяжёлое, быстрое и прерывистое дыхание, губы дрожали, а Ты вопросительно смотрела на о́ни таким же мутным взглядом. Палец скользнул на нижнюю губу, Ты тяжело вздохнула и обратила внимание на то, что Итто трясло. Его губы, голова, рука на спине и на Твоём лице, и в целом всё тело полностью дрожало. От нетерпения. От предвкушения. От жажды большего. Он снова опускает руку на Твою шею и притягивает ближе, в последний раз касаясь губ. — Нам нужно остановиться! — Итто встал с камня и отскочил на метр, — Я... Я поступаю не хорошо... — он отвернулся, поправляя что-то. Конечно, Ты понимала, что именно. Но идти дальше правда было нельзя.

***

Днём Ты и Итто проспали, поэтому всю ночь (после того, как оба успокоились) посвятили тому, чтобы узнать друг друга лучше, а к утру пересели на край скалы, обсуждая множество общих тем и встречая яркий оранжевый рассвет. Страх почти не волновал Тебя, по крайней мере уже с лёгкостью абстрагироваться Ты от него смогла. Оказалось, о́ни также любит пейзажи и ценит красоты природы. Ещё вам нравилось играть на музыкальных инструментах: Тебе на лире, а Итто на гармошке... Правда носом, но Ты бы точно хотела на это посмотреть, как и на то, что о́ни ест, стоя на руках, или прихлопывает мух волосами... А ещё Итто показал Тебе Уси, и вы даже почти подружились, но он снова растворился в воздухе, рассыпаясь на камни... Вы даже успели договориться, что зимой вместе поедете в Снежную, и Ты покажешь ему то самое озеро, благодаря которому один день буквально смог изменить то, что не менялось десяток лет!.. Всё-таки, если бы раньше Ты поступила иначе — жизнь не связала бы вас с о́ни. И слова Мико тоже стали понятны: мир Ты сегодня и правда спасла. Свой собственный, как она и говорила. Одно Ты узнала точно — жить каждый день свободно, без сожалений, страха и колебаний — теперь то, чему посвящена Твоя жизнь. И это самое главное, чем вы с Итто были похожи.