Утенок

Кашина по его словам жизнь никогда не любила, ни в детстве когда его папаша налег на алкоголь, а после и дезертировал из семейства ни сейчас когда он один из всей компашки был замечен бегающим по пыльному подвалу школьного здания, а после удачно ре тирован в кабинет директрисы. Та, к слову эмпатией к Кашину никакой никогда не проникалась, получал что и заслужил, а иногда даже если не заслужил то, получал, сейчас хоть стоял он за дело и понимал это, ненависти к этой особи женского пола не поубавилось. И вот в моменте когда женщина в голосину заревела и неустанно начала жестикулировать руками, старшекласснику захотелось оглохнуть на минут двадцать, пока этот ужас в лице разгоряченной дамы не закончится. — Кашин! Как это понимать?! Ты хоть понимаешь что это за помещение? Разве там не стоит табличка вход воспрещён? Или твои мозги атрофировались до состояния, что ты даже читать разучился? — встав с кожаного кресла, больше походящего на мини-диван, продолжала свой рев женщина; — Ты понимаешь что сейчас тебя могут запросто за шкирку как котенка отсюда выпереть?! Ты в десятом классе! Боже когда ты уже за голову возьмешься?! Ни у кого на тебя сил не осталось. Даня ты хоть мать свою пожалей, она же думает, что ты бессовестный, все же когда-то учиться начнешь! — в конце негодование поутихло, в этом может быть виновата усталость, а может и чувство полной безнадеги ну вот каким образом ученик, который с пятого класса не может успокоить свое бесконтрольное беснование, сделает это именно после очередных нотаций, как? Даже упоминание матери никак не действовали на него, то есть была определённая реакция-злость. Даня ненавидел когда на него хотели подействовать путем запугивания мамой, после этого наоборот школьник вскипал больше и на контакт идти хотелось ещё меньше, хотя это звучит так будто он вообще пошёл бы на встречу, не дождутся. Учится, учился и даже вполне хорошо, преуспевал в алгебре, химии и географии и далее по списку, по всем предметам кроме треклятой Литературы, твёрдые четыре, но на фоне его поведения эти самые твёрдые четвёрки меркли. — Знаешь что, Кашин, ты доигрался, из уважения к твоей матери я терпела все твои «выкидоны» но в этом году подобного отношения не стерплю! Либо ты берешься за голову, либо я и участковый ставим тебя на учёт! И с характерным звуком стукнула своей пухлой ручкой женщина по столу, а Дане показалось, что это его сердце так в пятки ушло. Конечно же «учет» пугал его и по большей степени из-за реакции матери, с больным сердцем, не выдержит, опять поплохеет. Женщина увидела этот страх в его глазах. Он, хоть и мельком, но все-таки прошёлся по телу и сознанию парня — Свободен! — крикнула следом та, показывая на дверь, а Даня...а что Даня сказали выйти вышел, только вот как он остаток дня провел?Непонятно, за мать было страшно. Последним стояла та самая литература, урок как урок, С малых классов стишки учил, пересказы рассказывал, вот только не возлюбила в нем учительница внешние качества и характер, за что и топила всегда, год за годом и так до 8 класса Данилке осточертело и он просто забил на эту Лит-ру, «всралась она мне сильно?» Но сегодня что-то было не так. По крайней мере он не видел худощавую скривленную фигуру своей преподавательницы, а вместо этого открылся вид на молодого, вполне энергичного парня, с черномазой макушкой, видно крашеный, на голову ниже самого Кашина, не сразу поняв что это новоиспеченный учитель Данилка спросил; — Ты блять кто такой будешь, и что уселся? Сейчас придёт Алла Николаевна и тебе пизда, на опыте говорю. Парень немного удивлённый подобным заявлением быстро понял что к чему и подал голос; — Не будет у вас больше никакой Аллы Николаевной, я ваш новый учитель литературы и русского языка Илья Анатольевич Коряков — С простодушной улыбкой кажется пропел парнишка. По другому его назвать нельзя было, «слишком короткий что-ли и со слишком детским ебло» подумал Даня — вот как… Извините тогда Илья Анатольевич.я попутал, думал что вы новенький — промямлив извинения, а дальше и что-то в духе, «а я че, а я ни че» прошёл к себе за парту. Первый ряд четвёртая парта всегда занималась одним человеком, все знали кем и поэтому налегать на нее не решались, изредка кто не имел представлений о рыжеволосом, мог сесть, но и это «меньшинство» быстро рассасывалось после созерцания габаритов, и всех слушков которые ходили за спиной Данилки, не то чтобы он самый крупный в классе и его боялась вся школа. Он брал не этим, а характером, принципиальный он держал слово и в карман за чужим не лез, и по надобности ебало тоже был способен разукрасить так что мать родная не узнает. Подобную репутацию он себе зарабатывал пару лет уж точно, упорно набивая лица обидчикам он никогда не терпел, даже если мать потом дома устраивала истерики, тогда было не так страшно, а сейчас. Состояние ухудшилось когда она бросила свой оркестр и нанялась на работу, а потом ещё на одну и понеслось. После ухода из семьи отца именно на неё легла задача обеспечить свое чадо, а Даня только рос и нуждался в большем, на что финансово кормилица не тянула, пришлось уйти из любимого коллектива и найти работу подходящую в плане денежной окупаемости, нежели ремесло любимое её сердцу. В этом году он понял в какой ситуации и не решался всякий раз приносить маме хлопот, но отказаться сразу и полностью от всех своих привычек трудно. Он это признавал. — И так класс я… — повернувшись задом к классу взяв мел быстро начиркал свое имя на доске Илья — я Илья Анатольевич ваш новый учитель литературы и русского языка. Ажиотажа какого надумал себе утёнок, так в себя прозвал его Данилка, не получил, это было видно по это лицу, но не растерявшись он начал урок с повторения пройденного материала, для закрепления и что уж таить для введения себя в курс. Урок шёл плавно без каких либо выпадов со стороны учеников, все мирно сделали данное задание и сидели, кто шёпотом переговаривался кто, залипал в телефоне, только вот пара голубых глаз не могла найти себе места то и дело пялясь на Илью пристальным взглядом.