Вдвоем

Кошмары

Андре ненавидит спать ночью. Только днем, когда кто-нибудь есть в квартире. Ночью темно и страшно, черные густые углы превращаются в безобразных монстров, корчащих свои дьявольские морды, а днем они растворяются, стоит Инге выйти на кухню. Ночью Андре работает. Ни на что не отвлекается, ничего не хочет и не задумывается – смотрит на нее кто-нибудь сейчас или нет. Но, когда работать уже просто не над чем, или не спится днем – приходится ложиться ночью. И приходят они: обезображенные монстры из углов, мерзкие люди, лица которых всплывают в голове, и во главе всех их стоит аристократичный юноша – ее ровесник. Густав. Кажется, бывший одноклассник. Но в ее снах, он совсем не тот лучезарный, светлый и добрый мальчишка. Нет в нем той искры, которую она видела все эти годы. Совсем нет. Теперь его лицо это черная густая смесь, капающая на невидимый пол и стекающая по черному пиджаку и брюках – тому, в чем она его видела в последний раз перед отъездом. Смех напоминает гогот, а руки, липкие и склизкие, тянутся к ней – маленькой фигурке на шахматной доске. Словно она – пешка, которой можно воспользоваться. Обычно Андре просыпается на этом моменте, вся встревоженная и взъерошенная, с застывшим в горле криком и холодным потом, что каплями стекает по спине и впитывается в пижаму. На глаза наворачиваются слезы, невольно падают на одеяло, а в голове совсем тихо и пусто. Иногда она что-то говорит себе, но на утро уже не помнит что. Про сны, кажется. Хочется, чтобы этот больше не повторялся. Никогда. Но ее мольбы тщетны – он приходит раз за разом, один и тот же, как на зацикленной пленке. Она не отмоется от этого греха и грязи, и эта грязь – Густав. Он всему вина. Он сделал ее такой. Он оставил на ней такой след. И не пожалел. Они даже не встречались. Но этот первый раз ему понравился. Больше, чем должен был. А Андре нет. Совсем нет. Ему даже не понадобилось получать ее согласие, он бы все равно не послушал. Во рту стало мерзко. Андре вдохнула свежий воздух с балкона и прервала свои размышления глотком чая. Инга сидела рядом и читала книгу. Кажется, что-то от Стивена Кинга. По ее скучающему лицу было видно, что сюжет совсем неинтересен. На балконе царила умиротворенная тишина. Потрепанные кресла, соединенные вместе, стояли вплотную к стене, прямо напротив окон. Это место было полной противоположностью их квартиры – старый шкаф, набитый каким-то хламом, эти кресла, сушилка для вещей, спрятавшаяся в щели между шкафчиком и стеной, и ковер с непонятными, но красивыми узорами. Здесь было по-домашнему уютно, не было ни паркета на полу, черно-серых стен, идеально чистых и забитых книжными полками, на каждой из которых был свой жанр или автор, на балконе обе были свободны от всей той строгости, что царила прямо за стенкой. Андре ненавидит хлам и обожает, когда все на месте и по полочкам, но к балкону она никогда не притронется. Инга рядом вздохнула, закрыв книжку и заложив закладку. На улице начал падать мелкий снежок. Андре сидела рядом и достала телефон. – Инга, – девушка протянула гаджет с картинкой маленького котенка, – давай заведем кошку. – Кошку? – Инга перевела взор на животное, как вдруг с верхней панели высветилось уведомление: «причины кошмаров и как…», Андре невзначай, словно ничего и не произошло, смахнула сообщение и продолжила показывать картинку, – ну, можно, если с ней ты будешь лучше спать, – Инга пожала плечами. Никто больше не проронил ни слова. Кошка в квартире появилась уже на следующий день. И все, что было для обеспечения ее комфортной жизни тоже. Андре сидела за столом, наблюдая, как кошка, имя которой они так и не придумали, хотя у Инги был отличный вариант «кишка», копошилась в лотке. Приучить ее было на удивление очень просто. Девушка отвела взгляд, взглянув на Ингу, что нарезала фрукты в тарелку на гарнитуре, напротив стола. Широкие плечи с крепкой спиной, закрытые белой домашней футболкой, а светлые волосы, уже не заплетенные в косы, аккуратно спадали на плечи. – Андре, – как гром среди ясного неба прозвучал голос Инги, отчего девушка слегка дернулась, – мандарин будешь? – Да, – Инга поставила тарелку на стол и достала из холодильника два фрукта, протянув один Андрелии. – спасибо. Ина садиться напротив. Молчание давит на плечи, а вопрос комом стоит в горле. – Ты хочешь что-то спросить? – Андре отправляет в рот дольку мандарина, отложив кожуру. – Твои кошмары, – Инга делает паузу, – может время сходить к специалисту? – Я тебе больная что ли? – Андре воспринимает слова в штыки, хмурится, но разговор не заканчивает. Она сама устала от этого. – Нет, но, все-таки, нужно разобраться и сходить. Без причины не будет и следствия. В твоем случае следствие – кошмары, и причину, ты скорее всего, знаешь. – Андре молчит. Еще ни с кем вот так лицом к лицу она не разговаривала о них. – Я не собираюсь идти к врачу. Это не тот случай, чтобы обращаться к специалисту. – Тогда расскажи мне. Я не врач, но мне больно смотреть и слушать, как ты просыпаешься посреди ночи и себе что-то под нос бормочешь. – Андре глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. – Помнишь Густава? Одноклассник с ярко-голубыми глазами и улыбкой во весь рот с той старой фотографии с выпускного из школы? – Инга одобрительно кивнула, – после банкета и танцев, я ушла в раздевалку, чтобы снять брюки и рубашку, а потом поехать домой. Как оказалось, он пошел за мной, закрыл дверь изнутри и, ну, – Андре замялась, чувствуя ком в горле, – понимаешь, о чем я. Мне же, всего пятнадцать было, ему тоже, мы оба просто два класса проскочили и попали в выпускной. Еще ему на руку сыграло то, что я не очень высокая и не слишком сильная, а он спортсмен. И… – она прикусила губу, собираясь с мыслями, – мне было страшно и больно, но я никому ничего не сказала, только из-за того, что он мне пригрозил расправой. Мне снятся кошмары, связанные с ним, его действиями, словами… – Андре запнулась, стискивая челюсть. Где-то внутри отголосок того кошмара твердил, что он за ней придет после этого, но Инга – первая и, наверное, единственная, кто это будет знать. Она унесет эту тайну с собой в могилу. Взгляд Инги был холоден, но где-то внутри, под коркой сознания, медленно, но, верно, начинала кипеть ярость. Жгучая, тяжелая, плавно спускающаяся к кулакам, лежащим на столе. – Густав… – что-то горькое оказалось на языке. Отвращение. – Томпсон? – Андре кивнула, – он сейчас в том городе? – Я не знаю, наверное. Уехала я все равно не из-за него. – девушка глубоко вздохнула, потирая виски. Инга молча поднялась, подошла к Андре и протянула руку. – В этом нет твоей вины. Пойдем. Я помогу тебе разобраться с этим, – на лице мелькнула улыбка, а Андрелия, взяв чужую ладонь, вместо того, чтобы идти с Ингой в комнату, обняла ее прямо здесь. На кухне. – Густав Томпсон, пробей по базе, будь добра, – Инга закрыла окно на балконе, – пусть замолит парочку грешков перед богом, к нему совсем скоро постучится полиция. Что там у него? – Ну, знаешь, достаточно много. За него отец откупается частенько, – на другом конце послышалась усмешка, – у тебя с ним что, какие-то проблемы? Он же додик конченный. – Вот этого додика конченного стоит посадить. Я попозже скину тебе список, который помогла мне нарыть Джо на него и поверь, Ара, это меньшее, что мне хочется сделать с его рожей. – Что-ж, значит жду. Отбой. – Отбой. – Инга вышла с балкона и прошла в зал, садясь рядом с Андре на черный диван, напротив которого стоял телевизор, кажется, с новой частью Marvel. – Ты быстро, – Андре уложила голову на чужие коленки и накрылась пледом. – Надо было кое-что уладить. Я ничего не пропустила? – Нет, – Инга аккуратно погладила чужие волосы. Если этого ублюдка не может посадить полиция, это сделает она. А лучше уж просто разбить ему лицо, но, это, к сожалению, нанесет ущерб репутации и положению. Андре через пару минут задремала, оставив Ингу один на один со своими размышлениями.