Дело особняка Лауденбергов

      Собственно говоря, Рождество — та ещё херня.       «Я родился», — говорит нам Иисус в этот день. «Аве Мария!», — говорит он нам. Сердечно поздравляем, дружище! А теперь не мог бы ты подвинуться — за твоим светлым ликом не видно полчищ демонов, убийц, насильников и прочих отбросов, которых ты — вот умора! — всё так же считаешь способными на искупление. Искупление, мать его, штука интересная — помолись, покрестись, и местечко в Раю тебе обеспеченно. Так, получается? Делай людям добро, даже если они его не заслуживают, будь терпилой, даже если этого не заслуживаешь ты, и тогда тебя, быть может, даже причислят к лику святых. Или не будь — и почувствуй на себе какой-то там по счёту круг Ада, но останься свободным.       Так, получается?              Когда на старый ноут Сэма пришло сообщение, он был в душе — уже довольно долго, кстати. Помимо всего прочего это означало, что горячей воды Дину не достанется. Опять. В любом случае, месть была вполне оправданна — недавно Дин сам позволил себе проторчать в ванной больше часа, беспрерывно напевая под нос опенинг «Друзей». Сэму пришлось идти притворяться очередным агентом ФБР с сальной башкой, и чтобы хоть как-то «помочь», Дин по-братски напялил ему на голову шапку Санты. Весело было до момента «сейчас», когда залезть под горячие струи хотелось неимоверно, но возможность этого таяла с каждой минутой.       Он лежал на кровати и тупо смотрел в потолок. Делать в номере мотеля было решительно нечего, но снаружи было ещё хуже — предрождественская суета просто убивала. Ряженые эльфы, пузатые Санты, ёлки на каждом шагу и нереальные очереди в магазинах. Час назад Дин попытался выйти за пивом и спешно вернулся обратно — в последнее время в толпе он ощущал нежелание в ней находиться немного сильнее, чем раньше. Телевизор сиял чёрным экраном — Дик Кларк уже в печёнках сидел, но блаженной тишины в номере всё равно не было: кто-то за стенкой уже раз эдак в пятнадцатый переслушивал припев одной и той же песни — что-то про сердце, Рождество и расставание. Очень воодушевляюще.       Бросив попытки углядеть в потолке какой-то особый, трещинковый рисунок, Дин с недовольным кряхтением поднялся с кровати и поплёлся к ноуту. Конечно, подглядывать в чужую почту было некрасиво, но это могло ведь быть что-то важное — в их деле никогда нельзя было быть уверенными, пустышка тебе попалась или очередной окровавленный шмат мяса. Кликнув пару раз, Дин открыл входящие.               <Без темы>       23.12.2005              Здравствуйте, мистер Винчестер! Мы не знакомы. Меня зовут Вивьен, и мне с моей семьёй очень нужна ваша помощь — помощь охотника на нечисть. Я слышала о вас и вашем брате — говорят, вы одни из лучших охотников Америки. Я надеюсь, что отправляю это письмо на нужный адрес и вы не сочтёте меня сумасшедшей. Если я ошиблась, пожалуйста, просто проигнорируйте.       Перейду же поскорее к сути.       В моём доме творится какая-то чертовщина, буквально. Я живу в фамильном особняке в Вудленде, Вашингтон — недалеко от Портленда, вместе с родителями, бабушкой и двумя младшими братьями. Ещё у нас есть ротвейлер Пайпер. В моём доме три этажа, подвал и чердак, а ещё очень длинные коридоры между комнатами. Мы с братьями живём на последнем этаже, под нами — родители и бабушка, там же находится кабинет отца. На первом этаже — столовая, кухня, две гостиных — большая и малая. Три дня назад я испытала необходимость спуститься ночью на первый этаж. Было что-то около двух часов ночи. Я не включала свет, просто прошлась до кухни, а когда возвращалась к лестнице, то почувствовала, как по ногам прошёлся холодок. Я испугалась, но собака, которую мы на ночь запускаем в дом, молчала, поэтому я просто прошлась по первому этажу и проверила окна и двери. Всё было закрыто.              Вода в ванной перестала шуметь, но Дин этого даже не заметил. Кажется, он угадал, и в это Рождество они не будут неприкаянно обжираться фастфудом под «Эту замечательную жизнь».              Я бы не придала этому происшествию значения, если бы наутро один из братьев, малыш Донни, не рассказал за завтраком, что видел силуэт за окном.       Разумеется, мы вызвали полицию. Они очень тщательно всё проверили, но ничего не обнаружили. В тот же день Пайпер куда-то убежала, мы развесили объявления и обзвонили соседей — мы живём в отдалении ото всех, почти что на отшибе, но так и не смогли её найти.       Так было до следующей ночи. Я не могла уснуть. Проверила братьев, спустилась к родителям — все спали. Тогда же мне показалось, что я увидела во внутреннем дворике Пайпер, и я выбежала на улицу, но её там не оказалось. Я позвала её немного, но никто не выбежал на мой зов… Пришлось вернуться и оставить на всякий случай миску с кормом, который она всегда ела. Наутро он исчез, и я уверена, что это не могли быть дикие звери — в округе всегда было на удивление пусто, одни только полёвки и вороньё. Но Пайпер так и не вернулась.       День не задался совершенно. Оказалось, всю семью мучили кошмары. Моя бабушка и до этого была не слишком-то приятным человеком, да простит Господь мне эти слова, но с той ночи она вообще не произнесла ни слова. Братья никогда не были так спокойны — я бы сказала, апатичны. Я позволила себе понадеяться, что это был лишь раз, но к вечеру… Мистер Винчестер, я знаю, как это звучит, но я умоляю вас поверить мне!              Открылась дверь в ванную, в крохотную комнату резко проникла духота и влага. Сэм вышел, обтирая голову полотенцем — какой-то подозрительно довольный своей маленькой успешной местью. Его лицо гневно вытянулось, когда он увидел, что Дин прилип к его ноутбуку.       — Эй!       Дин замахал руками, призывая брата заткнуться и сесть.       — Слушай!              Я уже сказала, что дом у нас большой. На каникулы мы отпустили почти всех работников домой — дворника, гувернантку, кухарку и горничную, поэтому некоторую работу по дому пришлось делать мне. Я впервые в жизни боялась находиться в доме, хотя знала, что рядом вся моя семья. За мной как будто кто-то следил. Двери то и дело хлопали, хотя сквозняка не было. Предметы оказывались не там, где я их оставила — начиная со всяких тряпок и посуды, заканчивая моей собственной одеждой и книгами. Никто, кроме меня, ничего не заметил — или не захотел заметить.       К ночи погода разгулялась, снег завалил всю округу. Я едва успела написать письмо, отправлю прямо сейчас — боюсь, что связь накроется. Такое иногда случается в этих местах. Несмотря на то, что моя семья относится к такому скептично, я предупредила всех, что на Рождество приедут мои друзья из колледжа. Они не против.       Прошу вас, мне действительно страшно. Прямо сейчас этажом выше я слышу чьи-то шаги, но этого не может быть на самом деле — вся семья собралась на первом этаже.              С уважением и надеждой на ваш приезд,       Вивьен Лауденберг.              К письму прилагался точный адрес и номер телефона. Сэм попытался набрать, но, как и предупреждала Вивьен, связь у них накрылась. После недолгого молчания он изрёк:       — Ну и жуть.       Дин откинулся на стуле и согласно кивнул.       — Думаешь, что-то стоящее?       — Варианта два: либо это какой-то призрак — не удивительно, судя по описанию домика-то. Либо девчонка сходит с ума в этом своём… особняке, — Дин заворчал себе под нос: — три этажа, горничная, садовник… Ну прямо настоящий рождественский детектив!       Лицо у Сэма стало сосредоточенным-сосредоточенным, как и всегда, когда он начинал слишком много и усердно думать. Дин знал его как облупленного — так хорошо, как никто и никого в этом мире. Он уже понял: да, детка, Винчестеры в деле!       — Не знаю, — с сомнением протянул Сэм. Дин едва сдержал улыбку — вещи он уже, сам того не замечая, начал распихивать по сумкам. — Может, это всё-таки дело для полиции?       — Да брось. Они там ничего не нашли — а я уверен, что искали хорошо. — На непонимающий взгляд он добавил: — Не тупи. Особняк, прислуга, куча денег — таких людей копы уважают.       — Тогда… поехали?       Дин широко улыбнулся. Они ещё из номера не вышли, а кровь уже начала бурлить в предвкушении. Охота-охота-охота, шептало что-то глубоко внутри. Что-то, что было ещё глубже, рычало в ответ — совсем уж, правда, неразборчиво. Дин не говорил об этом ни Сэму, ни Бобби, ни кому бы то ни было ещё, но он жаждал охоты и действительно готов был браться за любое дело. Даже если это — пустышка, а не вкусный сочный стейк, он всё равно был только рад оторвать наконец задницу и пуститься в дорогу.       — Поехали. Доберёмся часов через… десять, если успеем до пробки на выезде. Но сначала — душ!       Сэм иронично рассмеялся:       — У-да-чи!              На место Винчестеры прибыли, когда уже стемнело — причём основательно. Чем севернее они продвигались, тем сильнее начинал валить мокрый снег — какое-то аномальное его количество, если вспомнить последние годы. Дворники машины работали, не переставая, Сэм дремал — у этого чудика опять разболелась голова на погоду.       Дин откровенно скучал. Радио постоянно шипело, а когда не шипело — изрыгало из себя рождественские песенки на все лады. Он попытался переключить, но наткнулся на какую-то местную проповедь, и быстро бросил эту затею. «Иисус всех вас любит, — сказали ему, — найдите же в себе Иисуса и вы!»       Последнее, чего хотелось Дину — это найти в себе кого-то.       Он выключил радио, свернул с главной дороги и углубился в лес. Этот грёбанный особняк даже на картах не был обозначен — что уж говорить об указателях. Последнее мало-мальски заселённое место они проехали минут десять назад. Пешком — все сорок.       — Эй, — толкнул он Сэма чуть позднее. — Гляди! Мы на месте?       — Откуда я… — сонно начал он и широко зевнул, — зна-о-о-о-аю!       — Да чтоб… — прошипел под нос Дин, когда колесом наехал на очередную колдоёбину.       Они, кажется, и впрямь наконец приехали: лес закончился кромкой совсем редких деревьев, и теперь перед ними простиралось совершенно ровное поле. Непроглядная тьма чуть рассеялась — луна заливала своим светом километры снега вокруг, и ничего тревожного в воздухе не витало. Ну, глушь и глушь — таких за свою жизнь Дин и Сэм повидали немало. И в этой глуши, в отдалении от них — и впрямь на самом отшибе — виднелся дом.       Это был особняк, Вивьен в письме не соврала. Он оказался куда больше, чем представилось сначала Дину — навскидку, чтобы пройти из одного крыла в другое ему потребовалось бы минут пять, если не все десять. Высокие арочные окна, какая-то лепнина, сверху увешанная гирляндами, стены из тёмного красного кирпича и покосившиеся снеговики у въезда. Свет горел не везде, но в целом дом не выглядел так, словно безумный призрак держит всех в заложниках.       — Не бедствуют, — присвистнул Дин, когда кованые ворота перед ними распахнулись. Под колёсами зашуршал гравий вперемешку со снегом. — Колеи нет… Неужели они никуда не выезжают?       Сэм окончательно проснулся и уже внимательно оглядывал окрестности.        — Смотри! Там кто-то стоит.       Человек в какой-то несуразно большой куртке замахал им руками. Дин припарковался под его внимательным взглядом, и они с Сэмом, переглянувшись, вышли из машины.       — Добрый вечер! — Дин обворожительно улыбнулся и подал руку. — Мы…       Что говорить дальше, он не знал. До Вивьен так и не дозвонились — связи не было, а как конкретно она представила их, понять было сложно. Сошлись на том, что девчонка, скорее всего, использовала их настоящие имена. Вопрос, откуда она их узнала, Винчестеры решили отложить на потом.       К счастью, незнакомец избавил их от необходимости делать выбор.       — Вы друзья Виви? Сэм и Дин Винчестеры?       Улыбка Дина стала ещё приятнее. Он кивнул и полушутливо отдал честь:       — Так точно, сэр! А вы?..       — Эд. Конюх. Дворник. Электрик. Всего понемногу.       Эд говорил односложно, как-то отрывисто и неприятно. Дин пожал его сухую, мозолистую ладонь с обломанными ногтями и постарался не меняться в лице. На серебряное кольцо мужик не отреагировал, так и продолжал буравить его излишне проницательным взглядом, так что один пункт из их воображаемого списка можно было вычёркивать.       — Приятно познакомиться! Я Дин, это Сэм. Куда нам?..       — За мной, — проскрежетал Эд и, не дожидаясь реакции, двинулся в обход дома.       Дин обернулся и одними губами шепнул Сэму: «Чудила!». Тот кивнул с улыбкой, а потом его взгляд вдруг резко метнулся наверх. Дин проследил за ним и увидел мелькнувший на третьем этаже силуэт.       Они прошли мимо красивой парадной двери с рождественским венком, завернули на задний дворик и остановились у веранды. Эд погремел связкой ключей, потыкался в замок и, наконец, открыл его.       — Заходите.       Дин всё так же приятно кивнул. Эд всё так же внимательно за ними смотрел. Сэм вошёл первым, ненавязчиво заложив руку за пояс — туда, где висела его Беретта. Дин повторил его движение. Дверь за ними захлопнулась. В лицо пахнуло теплом и приятным запахом хорошего запечённого рулета — Дин сглотнул. Они ели часа четыре назад, и, честно признаться, предпочли бы вести расследование не на пустой желудок. Обстучав снег, чтобы не разводить грязи на коврах, Винчестеры прошли по коридору к видневшейся большой комнате, из открытых дверей которой пробивался тёплый свет.       — Виви, милая, Пайпер так и не объявилась? — раздался глубокий женский голос.       — Нет… Мам, я завтра пройдусь за территорией, поищу её, хорошо?       Судя по всему, это и была их загадочная адресантка. Люди в комнате пока что не заметили Дина и Сэма в темноте коридора, а вот они могли сполна насладиться настоящей рождественской атмосферой семьи Лауденбергов: большой накрытый стол, невообразимое количество украшений, камин с висящими носками, стеклянные шары со снегом… Всю эту красоту, конечно, венчала ёлка, достававшая до самого потолка. Под ней стояла инсталляция — рождение Иисуса. Идиллия!       Дин помялся на пороге. Ощущение было такое, словно он смотрит через замочную скважину на чужое счастье. Был бы он лет на десять моложе, сдох бы от зависти — такого в их жизни никогда не было. Но годы шли, и он привык. Сейчас же — и то, если очень поднапрячься — он мог лишь поймать где-то в глубине себя отдалённое сожаление.       — Кх-хм. Добрый вечер, — сказал он, легонько стукнув костяшками по двери. — Надеюсь, мы не слишком задержались?       Его приятная улыбка должна была моментально растопить любое сердце, особенно женское — вне зависимости от возраста, благо их имелось целых три. Но произошло нечто странное.       Никто, кроме Вивьен, и головы не повернул.       — Дин, Сэм! — Вивьен широко улыбнулась, но заметна была её неловкость. Она бросила быстрый взгляд на свою семью. — Мы вас заждались, заходите!       Вивьен была симпатичной девушкой лет шестнадцати. Её русые волосы свободно струились по плечам, спадая на домашнее зелёное платье. Оно было простым и милым, но Дин был готов голову дать на отсечение, что стоило больше, чем вся его одежда вместе взятая. Вивьен вышла к ним из-за стола и протянула свою маленькую ручку, увешанную тонкими золотыми браслетами. Дин галантно наклонился к ней в жесте поцелуя, не без удовольствия отметив, как зарделись тут же щёки девушки. Сэм так расшаркиваться не любил и не умел, его напрягало, что они вот так вот запросто ворвались на семейный вечер, и он просто неловко махнул рукой. Вивьен не растерялась: она мило улыбнулась ему, задрав голову, и сделала шутливый реверанс.       — Вы, должно быть…       — Это Сэм, — шепнул Дин и подмигнул. — Я его брат Дин. Не хочу наглеть, но не накормите ли вы усталых путников?       За столом оставалось два свободных стула по разные стороны стола. Стоило Винчестерам сесть, два пацанёнка — тот, кто был пониже, наверное, был малышом Донни, — пулей вылетели из-за стола.       — Ох, не обращайте внимания. К нам редко гости захаживают, — отмахнулась Вивьен, принявшись суетиться у стола. Вскоре на тарелках перед Винчестерами появился тот самый восхитительно пахнувший мясной рулет, зелёный горошек, салаты, паштет… Дин округлил глаза. Теперь он официально был готов брать плату за охоту едой. Когда его стакан наполнился бренди, он совсем повеселел.       — Ну и погодка на улице, правда? — сказал он в пустоту. «Погодка» была вполне ничего, но что ещё сказать за столом, Дин не знал.       Никто не отреагировал. Мистер Лауденберг, мужчина в очках за толстыми стёклами и начинающей лысеть макушкой, с головой ушёл в чтение газеты. Миссис Лауденберг молча гоняла по тарелке одну-единственную горошинку и не выражала никакого интереса к двум незнакомым парням. Старуха, очень на неё похожая, хмуро куталась в шаль и смотрела в окно. За всё это время они не проронили ни слова.       Сэм сидел прямой, как палка. Он поблагодарил Вивьен и начал резать рулет, попутно пытаясь просемафорить Дину что-то своей мимикой. Получалось не очень: то, что всё вокруг было «странно», Дин и без него понял, а вот это подёргивание бровью могло означать как «хочется добавки» так и «давай отсюда валить».       — Виви, может расскажешь, что у вас тут?..       Вивьен предупреждающе округлила глаза, сделала большой глоток из стакана с соком и затараторила вместо ответа:       — Как добрались? Нашего дома нет на карте, но нам и не надо в принципе — ближайшие соседи в нескольких милях по дороге. Там городок целый, но так вышло, что мы дом тут построили. Зато никаких незваных гостей, тишь да гладь!       Дин понятливо кивнул. Значит, работаем так. Он ответил Вивьен что-то размытое, указал на нечищеную дорожку на подъезде — её могло занести снегом, и тогда добраться до города Лауденбергам станет проблематично. Он говорил и жевал, но мысли его ушли совсем в другое русло: у еды совсем не было вкуса. Сэм свою тарелку тоже отставил — значит, это было не какое-то временное помешательство.       — Ну, может, пойдём тогда наверх? Покажу вам всё, — а вот Вивьен, казалось, никаких странностей не замечала. Она соскочила со стула, по очереди чмокнула каждого члена семьи в щёку (у Дина едва не вырвалось «А как же я?» — видимо, алкоголь был тут нормальным) и поманила Винчестеров за собой.       Стоило им оставить за спиной обеденную, Вивьен сбросила с себя преувеличенно-бодрое настроение. Она бросила через плечо:       — Не знаю, что на них сегодня нашло, уж извините.       — Не страшно, — Дин засунул руку в карман в поисках детектора ЭМП. — Мы и ни с таким сталкивались!       Когда он не нашёл то, что искал, ни в одном кармане, то резко остановился.       — Вот же ж…       — Сходить, поискать в машине? — понятливо предложил Сэм.       Дин с благодарностью кивнул. Сэм развернулся и быстро вышел из дома — на него, кажется, давили эти стены с панелями из тёмного дерева и картинами поверх них. В этом и правда было что-то жутковато-архаичное, но у Дина была прекрасная сопровождающая, и потому он просто продолжил подниматься по лестнице за ней.       — Насколько дом старый? — спросил он, проводя рукой по толстым резным перилам.       — Ох, ему больше века! Но вообще мои предки прибыли сюда ещё с первыми колонизаторами, а разбогатели на Клондайке спустя сто лет, — Они поднялись на самый верх. Вивьен провела его по слабо освещённому коридору в какую-то комнату. Она включила свет — это была её комната, такая же старомодная, как и всё в этом доме. Разве что плакаты с актёрами да ноутбук на кровати давали понять, что на дворе уже второе тысячелетие.       — Счастливчики, — фыркнул Дин и с намёком отметил: — Золотая лихорадка сгубила тысячи людей. Не знаешь, твои предки ничего эдакого с Аляски не привозили? Артефакты, золото?       Вивьен жестом показала на свободный стул, а сама присела на кровать. Она вся как-то сжалась, будто стала меньше, и нервно закусила губу. Дин видел, каких усилий ей стоит делать вид, будто она совсем не боится.       — Нет, не думаю — о таком я бы знала. Возможно, стоит спросить родителей, но, насколько я знаю, всё добытое сразу сбывалось и вкладывалось. Кстати, ваш брат не заблудится тут?       Дин отмахнулся. Он был уверен в Сэме — тот наверняка уже шастает по дому с детектором, а в крайнем случае уже нашёл причину всех странностей, и они вот-вот вновь отправятся в путь.       — Весь дом в вашем распоряжении, но лучше всё же не попадаться родителям на глаза. Они у меня жуткие скептики, едва ли не накричали на меня, когда я посмела только предположить, что в доме творится что-то не то!       — Родители — они такие, — невесело заметил Дин, покачиваясь на стуле. — Иногда забывают о том, как сильно любят — или должны любить — своих детей.       Вивьен проницательно сощурилась.       — Почему вы здесь?       Дин даже немного опешил. Как это — «почему»?       — Ты написала, мы приехали. Охота так и происходит.       — Нет, ты не понял. Вы же добровольцы, так? Скоро ведь Рождество, а вы с братом вместо того, чтобы праздновать его с семьёй, сорвались к чёрту на куличики и что-то расследуете. Так почему?       Дин усмехнулся. Почесал затылок, не зная даже, что ей ответить, и выдал наконец:       — Кто, если не мы? Охота — это не весёлые приключения с оплачиваемым отпуском и страховкой. Лучше скажи, откуда ты знаешь, кто мы такие.       Этот вопрос он задал как положено — благо, опыт допроса у него был недюжинный. Чуть податься вперёд, слегка наклонить голову и поймать взгляд напротив — вот и всё, что порой было нужно, чтобы получить ответ. Вивьен поправила платье и зашарила глазами по потолку.       — Ну-у… Вообще-то, у меня есть одна подружка по интернету, а у неё друг, который живёт в Висконсине. Она рассказывала как-то, что на его семью напали настоящие вампиры, а я никогда не верила, — Вивьен перевела невинный взгляд на Дина, — до недавнего времени. Порасспрашивала немного, и она как-то достала контакт Сэма. Сказала, вы были там и спасли их.       Дин медленно кивнул. Висконсин он помнил. Никаких несостыковок в этой истории видно не было — сарафанное радио как раз-таки и было вторым способом найти охотника.       Первым было умереть.       Пора было пойти искать Сэма. В последний момент Дин кое-о-чём вспомнил:       — Кстати, а как давно у вас работает Эд?       Вивьен нахмурилась.       — Какой Эд?       А вот это было нехорошо.       — Ну, конюх, дворник, электрик — всего понемногу?       — Я же говорила, — Вивьен испуганно подобралась, — мы распустили почти всех… Остался только конюх — но его зовут Джей…       — Закройся и сиди тут, — отрезал Дин жёстко.       — Но моя семья!..       — Я их найду!       Дин вылетел за дверь, дождался, пока за ним защёлкнется замок, и вытащил из-за пояса Браунинг.       — Ч-чёрт, связи нет… — бесполезный сейчас телефон отправился обратно в карман. И где ему теперь искать Сэма?       «Большой мальчик, справится», — сам себя заверил Дин и понёсся на первый этаж через ступеньку. Мелькнул второй этаж, первый… Дин по знакомому маршруту влетел в обеденную с пушкой наготове — и опешил.       Весь свет погас. Камин больше не горел, а дрова в нём давно превратились в труху. Ёлка ссохлась, её иголки осыпались и пожелтели, но не это было самым странным. Невероятное зловоние ударило в нос, и Дина едва не вывернуло: стол, ещё полчаса назад уставленный всеми возможными рождественскими блюдами, остался в неизменном виде — только вот всё вокруг было покрыто толстым слоем копошащихся опарышей. Мясо сгнило и позеленело, салаты заветрелись, по хлебу поползла плесень.       В комнате никого не было.       — Думай, думай, думай… — Дин покрутился вокруг себя и побежал туда, откуда они в первый раз вошли в этот дом.       Он вылетел за дверь, и холодный ветер дыхнул ему в лицо. Тут же обожгло кожу — снегопад усилился.       — Сэ-э-эм! — Крикнул Дин на пробу.       Ожидаемо, ему никто не отозвался. Тогда он бросился к машине: обогнул дом и едва ли не влетел в неё всем телом.       — Детка, слава всему!..       Но тут он пригляделся внимательнее и едва не выронил пистолет: переднее колесо зияло рваной дырой. Дин открыл багажник, вытащил всё, что могло пригодится — кочергу в том числе. Его обуяла такая жгучая ярость, что он просто понёсся обратно в дом, но уже с другой стороны — осмотреть его внимательнее просто на всякий случай. В своей ярости он и не подумал — а как, чёрт возьми, они выберутся отсюда с проколотым колесом?..       — Сэм! Сэмми! — всё кричал и кричал он.       Снег забился Дину за воротник, пальцы онемели. Он влетел обратно в дом, но разницы особой не ощутил — вокруг было так же холодно, как и на улице. Подняв кочергу на изготовку, он начал обследовать комнаты. Пустые, тёмные и холодные — вот какими они ему предстали. Дин корил себя за то, что поддался призрачным чарам и ничего не заметил. Вивьен была в относительной безопасности, а вот её семья… Дин молился, чтобы Сэм был с ними — тогда шансы Лауденбергов возрастали во много раз. Оставалось найти этого чёртова «Эда» — или кем он там был, и избавиться от его призрачной душонки.       Сколько бы лет не прошло, тот самый момент, когда ты видишь впереди себя неясную размытую фигуру, пугал Дина до усрачки. Каждый. Чёртов. Раз. Сердце подскакивало к горлу, кровь отливала от лица — всего на миг, но это случалось — даже то, что происходило раз за разом, не могло искоренить человеческий рефлекс.       Так случилось и в этот раз.       Сначала он затылком почувствовал на себе взгляд. Дин повернулся в его сторону — туда, где бледный лунный свет проникал через занавески и выхватывал в темноту очертания нечто. Всё произошло моментально — фигура была низкой и никак не могла быть Сэмом, странно дёрнулась в его сторону, шагнула и…       Дин махнул наугад, в потёмках пространство скрадывалось, будто менялось. Он ждал то самое чувство, когда сквозь призрачную эфемерную плоть проходит железо: когда холодное дыхание смерти окутывает твои руки и рассеивается перед самым лицом. Он ждал, что дух исчезнет ненадолго, потом он найдёт Сэма и они перероют весь дом, но найдут то, что его держит.       Он ждал, но вместо этого кочерга столкнулась с чем-то вполне осязаемым, а фигура громко взвыла. Звук удара по телу — настоящему, из костей и мяса, громким хлопком ворвался Дину в мозг.       — Чтоб тебя!!!       — Чёрт, ты…       Сумбурность ситуации заставила Дина замереть. Он ужаснулся — на секунду подумал, что столкнулся случайно с мистером Лауденбергом, но потом фигура разогнулась, всё ещё громко причитая, и Дин рассмотрел: это был Эд. Напряжение вернулась с удвоенной силой.       — Ты…       — Совсем охренел! — баюкая руку, зашипел Эд. Слюна брызнула во все стороны, глаза бешено вращались. — Ты сумасшедший?       — Я… я… — секунда потребовалась Дину на то, чтобы вернуть самообладание. Он опустил кочергу, но положил палец на спусковой крючок пистолета. — Это лучше ты мне скажи, кто такой?       Эд выплюнул:       — Сказал уже, идиот! Конюх, электрик! Я на тебя заявление напишу! В полицию!       Дин нахмурился. Сердце всё ещё бешено колотилось, но дыхание удалось успокоить.       — Вивьен сказала, что никакой Эд у них не работает!       — Нашёл, кого слушать! — всплеснул тот руками. — Эта тупая богачка так и не запомнила, как меня зовут! А я тут уже второй год работаю! А вот зачем ты машешь тут кочергой — вопрос!       Дин посмотрел на своё оружие и глубокомысленно протянул:       — Э-э-э… А ты брата моего случаем не видел?       Эд сощурился. Он всё ещё прижимал к себе одну руку, а другой зашарил по своим карманам и вытащил на свет небольшой фонарик.       — Видел, он с Лауденбергами. Пойдём, надо генератор подрубить.       Дин кивнул. Он пропустил Эда вперёд, тот же никакого смущения по этому поводу не выказал — то ли не заметил пистолета, то ли ему было плевать.       — Часто тут такое?       — Прилично, — фыркнул Эд. Он повернул пару раз, пока не остановился у двери в подвал. — Проводку тут не меняли уже давно — этот мистер Лауденберг, — последнее он пропищал противным голосом, — жмот, каких поискать!       Эд достал ключ и открыл дверь. Оттуда донеслось полное ужаса:       — Дин!       А потом его толкнули в спину, и он кубарем свалился вниз.       — Полежи пока тут, — Эд фыркнул, — вместе со своим братцем.       И закрыл дверь.       Дин со стоном сел. Под ним было что-то мягкое и холодное. Он успел закрыть голову, но рукояткой пистолета, кажется, рассёк бровь — тёплая кровь тут же заструилась по щеке. Секундой спустя в нос ударило то же зловоние, что и на первом этаже, только исходило оно будто бы от него самого.       — Дин, чёрт возьми, ты в порядке? — к нему подлетел Сэм и потянул куда-то в сторону.       В лицо Дину ударил свет фонаря. Он проморгался и спустя секунду понял, на что упал: вся его кисть погрузилась внутрь чёрного разлагающегося тела. Раскрытая пасть с зубами, застывшая кровь на длинном языке — кажется, Дин только что нашёл Пайпер.       — Что за?..       — Боже… — выдохнул сквозь зубы Сэм, когда помог Дину отползти к стене. — Я так рад, что ты в порядке!       — Что произошло? — Дин обтёр, как мог, кисть, и попытался остановить кровь со лба. Сэм отпихнул его руку и рукавом принялся оттирать его лицо.       — Я пошёл к машине за датчиком ЭМП, встретил этого ублюдка. Он сказал, что малыш-Донни провалился в подвал, и он один его не вытянет… А я и рад поверить!..       — Не кори себя, братишка, — Дин оскалился. — В который раз убеждаюсь, что настоящие монстры — это люди.       — По крайней мере, отсюда есть два выхода, — Сэм пожал плечами. — Дверь в дом чертовски крепкая, я не смог её выбить. А вот на улицу… думаю, вдвоём мы выломаем эту развалюху на раз-два.       Дин подумал о Вивьен, всё ещё сидящей где-то в доме, и чертыхнулся. Он надеялся, девчонке хватит ума не высовывать носа из укрытия — кто знает, чего этот Эд хочет.       Вопреки прогнозам Сэма, ржавая дверь оказалась слишком тяжёлой даже для них двоих. Как они не бились, она не поддавалась — а вот плечо начало ныть так, что — Дин был уверен — останется огромный синяк.       — С-сука… — прорычал он, в очередной раз навалившись всем телом. — Не поддаётся! Надо снаружи...       Сэм хотел было что-то ответить, но не успел. Раздалось поскрипывание, и Дин вскинул пистолет — им повезло, что он остался при нём, ведь Беретту Сэм выронил, когда падал. Будучи готовым ко всему, Дин выдохнул.       Дверь распахнулась, и в проёме показалось бледное лицо Вивьен. Дин в шоке раскрыл глаза.       — Как ты?..       — Скорее! — она едва ли не плакала. — Он где-то в доме, а я вылезла через окно!       Дин выскочил наружу, вытянул Сэма и прижал их всех троих к стене. По привычке быстрым взглядом осмотрел брата на предмет повреждений, то же проделал с Вивьен и задрал голову.       — Из окна с третьего этажа?       Вивьен нервно пожала плечами.       — У меня строгие родители, а мне же надо было хоть иногда гулять с друзьями! Ну, какой у нас план?       Дин напряжённо думал. Он совсем не знал планировки, да и таскать за собой балласт в виде подростка было не очень удобно. В то же время оставить её одну было нельзя, а разделяться вообще было бы великой глупостью.       — Не знаешь, где бы они могли спрятаться? — Дин намеренно проглотил «Где бы он мог их спрятать?».       — Нет, я… — лицо её вдруг прояснилось. — Знаю! На первом этаже есть домашний кинотеатр! Там хорошая звукоизоляция, и если разбить окно, то в доме слышно не будет…       Сил подшучивать у Дина не было — предельная серьёзность завладела им полностью. Он кивнул Сэму и сделал жест рукой, что пойдёт первым. Тот понял и кивнул. Им стоило следить за Вивьен тщательнее, ведь, судя по всему, пистолет у Эда всё-таки был. Они гуськом, друг за другом, двинулись вдоль стены. Повернув один раз, Вивьен подёргала Дина за куртку и показала пальцем наверх. Он кивнул.       Эти окна были с такими же стёклами, но полностью затонированы. Дин мысленно попросил Эда не стоять сейчас прямо за одним из них, и перехватил пистолет за ствол. Он ударил рукояткой один раз, второй… Стекло треснуло и разлетелось.       Дин впрыгнул первым, держа фонарик Сэма в зубах. Он весь был — напряжённая струна. Пошарив взглядом по комнате, Дин облегчённо выдохнул. Эда здесь не было, зато были Лауденберги в окружении всех атрибутов кинотеатра. Огромный диван, мягкие кресла, экран во всю стену и проектор. Красиво, богато — но всё же что-то здесь было неправильно. Дин поймал влезающую Вивьен, втянул за собой Сэма и прошёл чуть дальше. Он вдруг понял, что его напрягло.       Экран горел.       Звука не было, но проектор крутил какой-то старый чёрно-белый фильм. Дин видел торчащие в безмолвии макушки — они ведь даже не обернулись на шум. Он вновь поднял пистолет, обогнул диван и застыл.       Лауденберги были мертвы, и мертвы давно.       — Сэм!..       Взгляд Дина зашарил по телам. Они сидели с запрокинутыми головами в луже застывшей крови. Стоило подойти чуть ближе, как Дин почуял запах — застарелое разложение вкупе с морозным воздухом навеяло тошноту. Посередине сидел глава семьи, из его груди торчала рукоятка ножа. Синими пальцами он впивался в руку жены, хотя хватка его уже ослабилась. Миссис Лауденберг взирала в потолок с выражением глубочайшего ужаса на застывшем сером лице, а её голова была откинута почти под прямым углом так, что через разрезанную шею виднелся позвоночник. Она прижимала к себе сыновей, и Дин не смог заставить себя посмотреть на них. Он быстро перевёл взгляд, но всё же заметил маленькую изломанную под неправильным углом ладошку и кровь на ней. Их бабушка полулежала на другой стороне дивана. Дин шагнул чуть ближе. Его прошибла неожиданная догадка, стоило увидеть бордовое пятно на её одежде. Оно было на том боку, на котором она и лежала.       Их не убили прямо здесь. Кто-то позаботился о том, чтобы рассадить их именно так.       Всё заняло несколько мгновений. Вивьен ещё не подошла, и Дин просто боялся взглянуть на неё. Он опустил взгляд вниз, на низкий кофейный столик — на нём лежала смятая газета и стояли кружки с плесневелым чаем. За ним виднелись чьи-то босые ноги…       Дин сглотнул и медленно присел. Луч света выхватил в темноте, на полу, посеревшее лицо Вивьен.       Взгляд поднять всё же пришлось. Словно в замедленной съёмке, он увидел возникшую перед ним девушку. Её глаза были открыты так широко, что ещё немного, и просто выпали бы из орбит. Она не кричала и не плакала — просто смотрела в глубочайшем шоке. Лицо подошедшего Сэма выглядело не лучше.       Дин снова опустил взгляд. Она и есть. Те же русые волосы, слипшиеся от крови — её, кажется, ударили по затылку, почти чёрные губы, закатившиеся бесцветные глаза… Дин посмотрел на Вивьен — ту, которая стояла, и медленно поднялся.       — Это… это же… — она прижала руки к лицу и начала задыхаться. Её взгляд хаотично прыгал с матери на отца, с бабушки на братьев, с них со всех на саму себя. Вивьен затряслась и осела на пол к ногам Сэма. Тот тут же подхватил её и прижал к груди.       — Мне так жаль, — прошептал Дин. Он сжал зубы так плотно, что они вот-вот готовы были треснуть. В груди забилась глухая боль. — Виви, милая, посмотри на меня.       Она прижала руки к себе и подняла голову. Её лицо было красным от слёз.       — Ты должна их отпустить, ты должна отпустить себя, — Дин коснулся её волос, но его рука прошла сквозь них. — Они мертвы, и ты тоже.       — Но как я могу быть… — она умолкла и посмотрела на свои руки. — О нет… Я… я даже не…       — Ты совсем не заметила, что произошло, — успокаивающе сказал Дин. — Так бывает. Ты просто очень, очень ждала Рождество со своей семьёй.       — Теперь вы убьёте меня? — зарыдала она, задыхаясь.       — Нет-нет, — шепнул Сэм. — Мы поможем, клянёмся!       Дин переглянулся с братом и подхватил:       — Поверь, так будет лучше. Теперь ты свободна, тебя больше ничто не держит…       Дин услышал голос за спиной, когда было слишком поздно.       — Я держу.       Он успел только отскочить в сторону, и в то же место ударилась кочерга.       — Ты мне за всё ответишь, ублюдок! — Прорычал Эд и безумно оскалился. — Не стоило этой сучке звать вас сюда!       Дин выстрелил, но попал в экран — Эд был на удивление проворен. Картинка кино замелькала быстрее — в фильме шла погоня, и в глазах у Дина зарябило. Сэм бросился на Эда, но тот успел махнуть рукой, и выбитый случайно Браунинг вылетел у Дина из рук куда-то ему за спину.       — Чёрт!       Эд пнул Сэма, извернулся и мощным броском бросил кочергу. Она пролетела у плеча Дина и воткнулась в картонную стену, прошив голову Вивьен. Её тело пошло рябью и исчезло в облаке тьмы.       — Не стоило тебе убивать их! — Дин подхватил кружку со стола и точным броском отправил в лицо Эда. Хлынула кровь — ему разбило нос и рассекло губу. Сэм пинком отправил его на пол и добавил сверху. — Ответь: зачем?       Он схватил его за грудки и врезал кулаком по скуле. Эд рассмеялся и сплюнул кровь.       — Жить тут хотел, вот что. Никто бы и не догадался, если бы ваша Виви не была такой внимательной!       Ноздри у Дина гневно раздулись, он едва сдерживался, чтобы не удушить ублюдка на месте. Эд не затыкался, картинка на экране замельтешила ещё сильнее, и его лицо то и дело скрывалось в тени. Черный, белый, чёрный… От такой карусели начала кружиться голова.       — Я просто пришёл сюда, и всё. Прятался по началу, то тут то там… Они даже не заметили, — он рассмеялся, обнажив покрытые кровью зубы, — даже не заметили… Все, кроме неё. О, как это было интересно! Я ходил за ней по пятам. Я наблюдал за ней в душе, я стоял над её кроватью, пока она спала. Я сидел под лестницей и видел её трусики, когда она спускалась к завтраку. Я спускался на её подоконник с чердака, когда она читала, и смотрел, смотрел в её окно… Я наблюдал, как она раздевается, чтобы…       — Ты просто извращенец, — выплюнул Дин и всё-таки не сдержался — ударил ещё раз. — И убийца!       Голова Эда откинулась назад, и он громко застонал.       — Пришлось… кх-х-х… пришлось прирезать псину, но это стоило того…       Сэм взъерошил волосы и отошёл. Он достал телефон, но тут же убрал его с несчастным видом — связь… Дин совершенно не знал, что делать. Нечисть — это одно, но здесь стоило поработать полиции. Они не могли просто взять и уйти, но и попасться копам — тоже. Они не могли оставить Эда тут, но не могли и убить его.       Каким бы чудовищем он не был, он всё ещё оставался человеком.       — Да-а, убийца… — продолжал бормотать Эд. — Я прирезал куда больше человек, чем жили в этом доме, да… Бог велел мне, и бог меня простит… Ищите Иисуса в себе, и вам понравится то, что он вам даст…       — Да заткнись ты! — Сэм не выдержал и заорал ему прямо в лицо. — Просто заткнись!       — Я знаю, чем вы, парни, промышляете, — заплывший глаз Эда уставился прямо на Сэма. — Вы точно такие же убийцы, как и я, да… Вы считаете, что спасаете людей, но вы просто наслаждаетесь, убивая… — он подавился кровью и шумно закашлял, — …убивая и находя себе оправдание. Вы даже хуже, чем я…       Дин поднялся. Он перестал чувствовать что-либо в принципе, как будто резко отключили всё. Картинка на экране стала статичной: горы, луга… Дин этого даже не заметил. Он поднял пистолет.       — Потому что я признаю, что наслаждаюсь! — Эд не делал попыток подняться. Он раскинул руки — одна из них оказалась сломана, и рассмеялся счастливо. — Я люблю этот мир! Я люблю Иисуса! Наш спаситель подарит нам всем вечную жизнь и всепрощение! Трахайтесь, жрите, убивайте — вот мои заповеди! А вы? — Эд поднял окровавленный палец и яростно затряс им в сторону Винчестеров. — Вы просто грёбанные лицемеры! Вы не заслуживаете рая! Вы!..       Дин потянул за спусковой крючок.       Грянул выстрел.       

***

             — Как она это сделала? — спросил Сэм многим позже.       Они ехали по дороге к выезду из штата. С колесом повезло — Дин возил запаску в багажнике, рядом с битой и мачете, а хороший домкрат удалось найти в сарае Лауденбергов. С остальным подсобила Джудит — позвонила какому-то своему знакомому, тот — своему приятелю-полицейскому… Короче, всё разрешилось, и, кажется, в розыск их пока не объявляли — хотя убраться из штата всё же стоило.       Дин ответил заторможено:       — Сделала что?       — Ну… её семья. Откуда у Вивьен столько силы, чтобы призвать их… образы? — неуверенно закончил Сэм.       — Я не знаю, — Дин бросил взгляд на горизонт. Виднелся последний город на пути к границе. Он добавил вопреки своим словам: — Она действительно их любила. Их и… этот чёртов праздник. Так сильно, что даже не заметила, как умерла.       — Хорошо, что успела написать, — невесело фыркнул Сэм.       Он то и дело обеспокоенно косился на брата. Может, он и не думал на самом деле, что это было хорошо. Они всё равно ничего не изменили бы — Эд, или, как оказалось, Роберт Йейтс, проник в дом семьи Лауденбергов уже давно, а убил их почти сразу после того, как Вивьен отправила своё письмо Сэму. У них не было никаких шансов, а вот Дин сейчас мог бы не сжимать руль побелевшими пальцами и преспокойно попивать пиво где-нибудь в Оклахоме.       — Да… это точно.       В машине воцарилась тишина, только мотор ревел. Они въехали в город.       — С другой стороны, мы помогли ей обрести покой, — Дин сжал руль ещё сильнее. — Если бы не это… кто знает, как скоро она бы всё осознала и сошла с ума.       Сэм зашуршал чем-то на своём сидении. Дин бросил взгляд вправо.       — Что это?       — Газета, которую читал мистер Лауденберг. Вивьен запомнила это… Мне кажется, это важно.       Прошла пара минут очередного напряжённого молчания и шороха страниц.       — Боже… Дин, взгляни на это!       На газете сияла огромная портретная фотография Эда — то есть Йейтса — и подпись:       ВНИМАНИЕ, РАЗЫСКИВАЕТСЯ!       СБЕЖАВШИЙ ИЗ ТЮРЬМЫ СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА РОБЕРТ ЙЕЙТС.       — Она знала. Она всё знала, просто не хотела замечать, — обречённо шепнул Сэм и убрал газету, словно она была чем-то грязным.       Дин улыбнулся — больно и широко. Его голос едва заметно дрожал:       — Все мы делаем вид, что всё в порядке. Все мы — притворщики.       Они переглянулись. Снегопад прекратился, а улочки города вокруг по мере приближения к центру становились всё праздничнее: Санты в красных колпаках, гирлянды, ёлки…       — С Рождеством, братишка, — Дин дёрнул уголком губы. — Иисус всех нас любит!