Светлячки шепчат в ночи о любви.

День начался в дороге на одну из ночных охот в близи какой-то деревушки, перечитывая свежие письма написанные довольно аккуратным, но немного шаловливым почерком, иероглифы словно танцевали какой-то особый танец смысл которого знали только двое, хозяин почерка и его возлюбленный. Этот почерк Лань Цижэнь мог узнать из тысячи и только он знал какая буря эмоций скрывалось за этими танцами иероглифов. Он тихо сидел затаив дыхание, так было каждый раз когда он читал или перечитывал письма от Вэнь Жохань. Каждое письмо начиналась с «Моему милому Жэнь-эр, которому я готов дарить свою улыбку и сердце каждый день.» Иногда содержание про улыбку и сердце менялось, но в основе эта строчка была в каждом письме из Цишани. Вэнь Жохань и Лань Цижэнь уже несколько месяцев вели свою тайную любовную переписку, иногда перебиваясь редкими встречами то на подобных ночных охотах, то на каких-то случайных. Но всего этого критически не хватало, всех этих коротких встреч, было недостаточно, это не могло утолить нескончаемый жар двух юных сердец и утолить тот тактильный голод, который накатывал с каждым месяцем, неделей, днём, мгновением жестокой разлуки. Но если Лань Цижэнь в своих письмах ещё старался сохранить остатки своего достоинства, то Вэнь Жохань почти в каждом письме писал как же он скучает и хочет увидится вновь, как он снова хочет прильнуть к любимым губам, как хочет утонуть в омуте объятий белых одежд. Все эти откровенные фразы заставляли щёки и уши гореть, а душу трепетать в желании оказаться рядом с любимым и увидеть как же тот осмелится выполнить всё обещанное и описанное. Несмотря на всю свою некую скромность Цижэнь, пожалуй, разделял желание своего возлюбленного и не просто разделял его желания были… Даже более развратны, но признаться в них ему было намного сложнее, особенно в каких-то бумажках. «Бесстыдник, скажи мне это в лицо!», каждый раз читая подобные фразы восклицал про себя адепт ордена Лань и каждый раз вспоминал: «Он то как раз так и может, а ты…», на этом и заканчивалась мысль. Вэнь был открыт перед Ланем, как возвышающиеся солнце среди безоблачного и яркого голубого полотна. Солнце, что озаряло всех своими лучами, не скрывающееся, честное и искреннее. Не то что Цижэнь, он больше напоминал туманный день, который стыдливо закрывал все виды, что раньше открыто всем являло то самое солнце, показывая всем красоту пейзажей, не стыдясь продемонстрировать и очаровательные виды на зелёные леса, и не слишком привлекательные для кого-то каменистые горы. Этот же туман прятал все ранее представленное очарование видов за белой пеленой густой дымки, которая прятала все чудеса, скрываясь, не желая показать всё в открытую. Это и была проблема Лань Цижэня, он боялся довериться, где-то в глубине души он всё ещё чувствовал себя очень тревожно и не верил в своё счастье, хотя всё же нормально, почему он не может в это поверить? Что с ним не так? Почему он не может быть более открытым? Все эти вопросы неустанно следовали за ним, всё преследуя и преследуя, желая узнать ответ на самих себя, но ответ был скрыт за той же самой густой дымкой. Он даже думал поговорить об этом с Вэнь Жоханем, но только не через письма. Нужно было найти подходящий момент. *** Так минули ещё пару недель, все они были прожиты в смятении. Лань Цижэнь тоже был человеком и ему как и всем хотелось ласки, особенно в трудные моменты, когда собственные мысли ранят больнее любого острия ножа. Нещадно. От них ведь и не увернёшься. Они были даже хуже вражеских клинков. День прожитый за днём. Все с каждым днём становилось всё темнее и тусклее. И последнее письмо от Вэнь Жохань пришло чуть больше недели назад, хотя обычно письма приходили раз в 3-4 дня. Неужели вот он конец? Лань Цижэнь был полностью погружён в очередную праведную книгу в библиотеке, по крайней мере хотел бы посвятить всего себя целиком с головой в её изучение. Но посторонние мысли одолевали его словно нежданный снег в летнюю пору, ведь с этой самой библиотекой было связано так много воспоминаний, которые напоминали о возлюбленном, поэтому сколько бы человек в белом не пытался прятаться за благочестивой поэзией. Мысли всё-таки были не в порядке, в голове царил беспорядок и разлад, а не привычная холодность и порядок. Самокопание зашло так далеко, что младший даже не заметил как его старший брат пришёл в его облюбованное место. Опомнился он только когда его старший брат оказался прямо перед ним. — Цижэнь, тебя уже долгое время что-то волнует? В последнее время ты намного задумчивее и даже как-то рассеяннее? — сев на против, спросил старший из Ланей. Его голос был мягок и внушал лишь умиротворяющее спокойствие. — Приветствую старшего брата. Это не стоит твоего волнения. — быстро ответил Цижэнь, приходя в себя и фокусируя внимания на своём госте. — зачем брат пожаловал ко мне? — Хорошо если ты так говоришь, — легко улыбнувшись произнёс человек напротив Цижэня — в этот раз мы поедем на собрания орденов вместе со всеми. В этот раз собрание пройдёт в Цишани. — Но разве отец не должен был ехать один? — искреннее удивление отразилось на лице Цижэня, в душе же расцвели юные бутоны камелии, раскрывая свои нежные и яркие лепестки они делали цветок пышным, от этого на душе было так тепло и хорошо, ведь это был такой прекрасный шанс увидеться с Вэнь Жоханем. Ну и немного поскандалить, почему от того не было и весточки за неделю, обычно сам слал множество писем, что иной раз младший Лань не успевал должным образом отвечать на них. — Отец предложил, что бы мы с тобой отправились вместе поднабрались опыта на деле, сначала я подумал отказаться, но вспомнил как ты сдружился с господином Вэнь Жоханем и подумал ты будешь рад именно увидеться с ним, а не общаться лишь письмами. — учтиво объяснился старший, сумев всего за пару предложений заставить своего младшего раскраснеться как ребенка пойманного на одном из своих секретов. — Старший брат, ошибается… Вовсе мы и не друзья… — поспешил оправдаться второй господин ордена Лань, не подозревая, что его лишь немного дразнят. — Раз не друзья… Неужели вы пошли дальше? — удивлённо подытожил первый господин Лань, прикрыв лицо рукавом одеяния, чтобы скрыть лёгкую улыбку. — Старший брат! — позвал Цижэнь, спрятавшись за поэзией одного из предков ордена Гусу Лань, наивно полагая, что его это спасёт. — Хорошо, хорошо. Это всё-таки ваши личные дела. Но в ближайшие пару дней мы отправимся в Цишань. — поднявшись напомнил развеселённый старший. И поспешил удалится, снова оставив Цижэня наедине со своими мыслями и смущением. Безусловно, этот человек был несказанно рад поездке в Цишань и возможности поругаться на любимого, разыграв обиженную сцену, понаблюдав за реакцией Вэня. Но помимо этой шалости он желал снова увидеть любимую улыбку, которую никто кроме него не видел. Он успел так соскучиться по ней. Возможность в тайне скрыться в темноте ночей, остаться лишь вместе с ним, с родным и любимым сердцем, что горело такой же обжигающей любовью как и его сердце. Остаться в нежных объятьях того рядом с которым его душа так цвела, что казалось вот-вот эти цветы и правда прорастут сквозь его тело, оплетая человека, что обнимал его как самое любимое, как дракон, обнимающий своё самое любимое сокровище из всех. Специально храня его ближе всего к себе. Возможность увидеть и почувствовать, как же Жохань исполнит всё то, что так ярко описывал, будоражила воображение. Рисуя непотребные картины. Поцелуи, объятия переходящие во что-то большее… Во что то более горячее… Неосознанно Лань сглотнул, жар так и одолел его мысли и тело. С чего он вообще думал об этом?! Разве столь непотребные мысли были в его стиле? Ну и! Ну и… Все эти образы из мыслей, сколь непотребные бы они не были, но они оставались желанными. Всё таки он скучал по лучиками своего солнца. Хоть и хотел остаться ледяным изваянием в глазах остальных, но в руках этого горячего во всех смыслах парня, он был готов немного подтаять и побыть более мягким, и даже нежным. *** Минувшие дни пролетели подобно листве на сильном ветру, так же незаметно и быстро. Слишком много суматохи было, слишком много разбирательств и подготовок. В этот раз собрание главных орденов мира заклинателей было назначено именно в Цишани. Поэтому Вэнь Жохань был ужасно занят, ведь он всё-таки являлся будущим наследником ордена и иной раз свободного времени не было, чтобы просто провести трапезу в спокойствии, не говоря уже о том, чтобы присесть и даже при всём желании написать ответит своему возлюбленному он не мог этого сделать. После тяжёлого дня только присев на кровать он уже засыпал самым крепким сном, разбудить его было не возможно, маленькая драка, массовая резня или войны — всё равно. Главное восполнить хоть немного сна и энергии, что бы завтра так же блистать с улыбкой на устах. Ведь почти каждый день к ним прибывали множество важных гостей. Их нужно было сразу встретить, обычно встречали их глава клана с женой, сам Вэнь Жохань и пару старших адептов ордена. И это было более чем обязательно. Так и этот день не оказался исключением, стоя и ожидая заклинателей во главе с главой ордена Гусу Лань, Жохань не мог не задуматься о своём Баобэи, он так хотел написать ему письмо, как никак сколько уже он не получал и не отправлял письма. Четыре дня? Неделю? Или уже больше? А вдруг его Жэнь-эр обидеться и не захочет больше общаться письмами, или вообще не простит пока Жохань не приедет лично? Но его тревожные мысли были прерваны появлением заклинателей в белых одеждах, множество мечей опустились на площадь где смиренно ожидали люди из клана Вэнь. Увидев как среди толпы людей в белых одеяниях с узором плывущих облаков знакомый силуэт Жохань сначала и не поверил глазам, но когда тот силуэт выпрямившись как молодой бамбук встал рядом со своим старшим братом он поверил глазам. Лань Цижэнь! Это так воодушевило местного юношу, что уже завидев свою льдинку, на лице первого появились зачатки самой искренней, счастливой улыбки. Теперь ему даже не надо натягивать фальшивую, которой он встречал всех раннее, теперь уголки губ так сами и ползли вверх. После официального приветствия двух глав и небольшого разговора, люди из Цишани начали суетиться , ведь глава отдал приказ показать только прибывшим гостям их временные покои. Пока все суетились кое-кто решил подойти и поздороваться, один из главных господ ордена Вэнь весело подошёл к человеку от которого так и не мог оторвать глаз. Красивые, но ещё не слишком резкие линии лица захватывали взгляд. От тех детские черт уже почти ничего не осталось, юноша очевидно стал взрослее с момента их последней встречи, но его фарфоровая кожа осталась прежней, словно покрытая инеем, так гармонировала с его образом отстранённого господина. А длинные волосы чьему цвету могли позавидовать все вороны, на деле были мягче любого шёлка, так хорошо гармонирующие с холодным пронзительным взглядом , который иногда мог и спугнуть, многим было не по себе только от мысли, что эти янтарные глаза смотрели на них, но только Жохань знал до какой степени эти глаза могут быть нежными, наполненными бесконечной лаской. Насколько прекрасны эти маленькие светлячки горящие от переполняющих чувств. Этот человек был прекрасен во всём в своей манере, в своём характере. Иногда этот человек был милее любого котика, милее всех на свете, когда понимал, что он любим и всегда будет любим, даже если внешность его станет не так молода , а характер ещё более вредным. — Цижэнь-сюн! Какая неожиданная встреча! Неужели ты со своим братом приехали на собрание орденов? — весело начал адепт ордена солнца. — Вроде того… — неохотно ответил его собеседник. — Тогда рад приветствовать тебя. Чувствуй себя как дома, — «Баобэй.» в голове добавил Жохань, посмотрев на него можно было удивится и подумать, что у тебя проблемы со зрением, ведь задержи ты на нём взгляд и он начинает буквально светится. Встретившись неожиданно для всех людей вокруг кроме обычных уважительных фраз, они перекинулись ещё несколькими и со стороны выглядели как приятели, которым наконец удалось увидеться спустя долгое время. Вэнь Жохань даже не издевался над Лань Цижэнь, а второй же даже не разу не оскорблял или не гнал первого. Так они и повергли в шок большую часть заклинателей, которые знали о сложных отношениях этих двоих. Главы двух орденов пожалуй были приятно удивлены , что их сыновья хоть немного забыли о своей вражде, а старший же из Ланей лишь загадочно улыбался не желая тревожить брата, но всё-таки сейчас им должны были показать их покои поэтому Ланям пришлось удалиться. На последок Цижэнь шепнул что-то Жоханю, никто не заметил этого, но сердце второго затрепетало. «Час Свиньи, моя комната.» Самые желанные слова. Но вернувшись в свои покои Вэнь Жохань решил перечитать последние письма и обомлел, последнее письмо от Цижэня было почти двух недельной давности! Как же сильно Вэнь потерялся во времени. Наверняка ему это припомнят с лихвой. Под покровом ночи блуждая среди дорого украшенных коридоров Вэнь Жохань наконец дошёл до почти самой дальней комнаты в гостиничном крыле. Ощущения у него были смешанные, но осознание, что так просто его не выпустят прямо дышало в спину своим холодом. Но всё это пугающее чувство безвозвратно покрывало небывалое счастье и лёгкость. Всё таки они так долго не виделись и если быстро решать недопонимания , позже у них будет много времени , чтобы провести его вместе. *** Человека же внутри комнаты одолевала целая буря эмоций, с одной стороны он был рад именно увидеть Жоханя, хотя обида всё ещё была, но его возлюбленный был в таких красивых одеждах с присущих клану Вэнь солнечным узором, да и его это украшение на лбу было ему так подходяще, золото хорошо выделяло его рубиновые глаза, алый словно прекрасный закат, и как тут не влюбиться? Вот именно не влюбиться было не возможно, от чего взгляды направленные на наследника клана Вэнь были вполне ожидаемы и сложно было не заметить восхищённые взгляды со стороны женской части, чьи сердца уже были покорены. Возможно, в этот момент Цижэнь немного ревновал, совсем каплю. Но даже учитывая обиду и малую ревность, после долгой разлуки так приятно увидеть любимого человека, что так и хочется заключить в его свои объятья не обращая внимания ни на кого… Но прежде стоит всё-таки немного поиздеваться, хоть по виду Жоханя всё уже было понятно, что того просто загоняли, всё-таки подготовка к собранию Великих Орденов дело такое. Нервное. Особенно когда ты сын действующего главы ордена. Поэтому тихо ожидая в своих временных покоях Лань Цижэнь сидел за столом, который находился прямо перед дверью. Спокойно читая очередную праведную поэзию , которую он конечно взял с собой, так он тихо ждал. Вот только его планы и его сердце явно разнились, ведь сердце предательски быстро билось и он не мог сосредоточиться ни на одном иероглифе. Все его мысли снова занимал этот чертов Вэнь! А что если тот не услышал его приглашение? А что если и услышал, но не придёт. Время шло слишком медленно или человеческие мысли были слишком быстры, ведь к вечеру Цижэнь был замучен и накручен собственными думами. С каждой секундой он всё больше смотрел в окно ожидая часа Свиньи. Младший Лань специально выбрал такое время ведь все из Ланей будут спать и если, что им никто не помешает. И вот ближе к середине десятого вечера. Почти неслышный стук в дверь. — Входите. — ровным тоном произнёс человек в белых одеждах, который находился в комнате. По крайне мере голос его и был таким невозмутимый, сердце его билось горячее всего, он был рад, что человек, которого он больше всего желал увидеть и по которому он неимоверно скучал всё-таки пришёл. Дверь открылась и в комнату зашёл человек в одеждах клана Вэнь, очевидно, что это был Вэнь Жохань. Младший Лань же на минуту убрал книгу обратя своё внимание на своего вечернего гостя, но потом снова опустил глаза на ланьские записи, его прекрасные яшмовые глаза закрыли густые ресницы, которые выглядели словно перья чёрного ворона, такие частые и освещённые лишь неярким светом от свечи. — Жэнь-эр?.. — на это Жохань и запнулся он не знал, что лучше сказать извинится сразу или начать издалека. Постояв на пороге ещё пару минут на него снова обратили внимание. — Так и будешь там стоять? — напрямую спросил человек за столом. — А нет, я просто… — замешкавшись хотел как-то оправдаться гость, но ему не дали этой возможности. — Запри дверь и иди сюда. — не отрываясь от поэзии заявил собеседник. — Запереть? А… Сейчас! Как и было велено дверь была заперта, а человек, который раньше мялся у входа теперь оказался прямо перед человеком в белых одеждах. Так они и просидели пару минут. — А… Жэнь-эр… Скоро уже час Поздней Крысы, а ты ещё не спишь… — решил начать издалека наследник ордена Вэнь. — Потому что я ждал тебя. — безэмоциональным голос ответил Цижэнь. — Ждал меня? — такая простая фраза, но только из-за неё Вэнь уже немного смутился. — Да. — иногда честность учеников из Гусу Лань так и поражала. Так и прошло ещё пару минут, казалось человек с белой лентой на которой плыли облака хотел что-то сказать поэтому так долго собирался с мыслями или же он всё не решался сказать, а может и просто не знал как начать. Так проходили секунды, как вдруг раздался громкий голос. — Прости меня, Баобэй! Я был так занят, что не успел тебе ответить… Мне очень жаль, что я почти две недели не отвечал тебе, просто я- вдруг культиватор перед ним приблизился, отложив свою книжку и положив руку возлюбленному на щёку, нежно погладив её, помедлив немного человек перед Вэнем на что-то решился и неуверенно притянув к себе легко чмокнул того в губы, невинно и мягко, как мог только этот праведник. — Я и так понял всё… По твоим глазам и по твоим мешкам под ними… — уже более мягким голосом ответил возлюбленному, человек из облачных глубин. — А… Жэнь-эр,— Жохань потянувшись через весь столик чуть ли не перелезая через него, что бы притянуть к себе свою любимую статую изо льда. Но в итоге тот лишь упал на своего любимого. — Я на самом деле так скучал по тебе… Ты же больше не злишься на меня? — Нет, не злюсь. — оказавшись прижатым к полу тот и не особо то противился, лишь за шею обняв своё солнце, прижавшись к нему и немного прикрыв глаза копной из длинных ресниц. — Тогда я спокоен. Как проходили твои дни? — поднявшись на локтях, что бы заглянуть прямо в лицо своей льдинки у которого уже порозовели уши. Перебирая длинные чёрные пряди своего возлюбленного, наследник ордена Вэнь расплылся в милой улыбке, такой живой и родной. — Как обычно. А у тебя? — спокойно лежа под Жоханем Цижэнь успокоился, его волнение полностью исчезло, словно среди пасмурного дня, тучи неожиданно разошлись и вышло яркое солнце, тёплое и такое же радостное, как те же чувства, что были в душе младшего Ланя. Слушая как его возлюбленный снова разболтался и то как нежно тот гладит его волосы заставляет его душу цвести самыми пышными бутонами. Так они и провели время до полночи. Болтая о жизни. В основном правда разговаривал разгоряченный мужчина в одеждах с лучами солнца, человек в белых одеждах всё внимательно слушал, мягко поглаживая человека над собой по спине. Это было их уютное время по которому они так скучали. После разговорившись как следует и обсудив уже все насущие темы, юноша чуть подостыл и прилёг на грудь своего любимого, заслушались его сердцебиением. И тут он вдруг вспомнил. — Жэнь-эр, ты хотел, что-то сказать? — озадачено вспомнил парень из местных краёв, подняв взгляд своих ярких рубиновых глаз на белоснежного красавца. — Почему ты так думаешь? — неожиданно как-то остро отреагировал Жэнь-эр, его брови нахмурились изогнувшись и сделав морщинку меж ними. — Когда я сидел перед тобой ты будто тоже хотел что-то сказать. — похлопал глазами собеседник на такую реакцию, Жохань продолжал вертеть в руках чужие волосы, мягко гладя их, словно лучший бархат. Каждый раз заключил он. — Хм… Нет. Спустя пару минут просто наслаждения компанией друг друга и любованием на друг друга тишину снова нарушал этот разговорчивый культиватор. — Баобэй… Позволишь ли ты мне кое-что? — тихо и ласково произнёс юноша, который уже не раз нарушал тишину, но в простом таком тоне послышалась и что-то горячее. — Ладно. — не нужно было лишних слов, больших уточнений Цижэнь всё понял. Стянув ленту и начав перебирать её в руках вместо пряди волос, взгляд этого человека в чьих руках сейчас была лента был полон всей лаской этого мира, сейчас он как никогда был счастлив, что в нескончаемой снежной буре для него всегда найдётся теплое место с цветами в сердце Лань Цижэня. Это чувство того, что для этой холодной льдинки ты был кем-то особенным было непередаваемо прекрасным. Но даже так этого не хватало, чтобы потушить то бушующее пламя страсти, да эта устоявшаяся любовь была хороша, но она лишь разжигала пламя страсти. Простых объятий с каждым разом не хватало и лёгких прикосновений губ к губам тоже. Хотелось больше, всего того, что было описано в именно в тех письмах. Всего того, что можно было увидеть в сборниках небезызвестных в узких кругах книг. — Моя улыбка и сердце навсегда пленены тобой… — приблизившись к самому уху прошептал адепт ордена солнца, обдав чувствительные уши жарким дыханием. Лишь от этой фразы некогда фарфоровое ушко покрылось густой красной краской. — Гм… Я помню… — прошептал в ответ человек с уже не с такой белоснежной кожей. Краски задели и лицо. Последовало ещё пару поцелуев без углублений, но у Цижэня при всём этом был какой-то хмурый взгляд. — Жэнь-эр?.. Ты чем-то недоволен? Неужели тебе это всё разонравилось? — обеспокоено заметил партнёр человека из Гусу. Посверлив взглядом человека над собой младший Лань решил всё-таки спросить. Набравшись смелости и наглости. — Ты не собираешься выполнять свои обещания? — буквально шёпотом отозвался парень уже без лобной ленты. — Ты имеешь ввиду из писем? — спустя пару минут предположил Жохань, сказать, что он растерялся как промолчать. Последовал лёгкий кивок. — А неужели? — Вэнь улыбнулся и набросился на человека под собой с новой порцией любви. Но потом решил поинтересоваться. — А ты хотел бы? В ответ послышалось невнятное «мх». И больше ничего, лишь треск свечи. — Хотел бы, что бы я заключил тебя в свои объятия? Исцеловал? Покрыл твоё тело засосами и даже… Зашёл дальше? — нащупав свою жилу без стеснения начал дразнить Жохань. Как ему удавалось говорить такие пошлости и не краснеть только самому богу известно. Тишина. — Неужели ты настолько скучал по мне? — удивление так и отразилось в голосе юноши. Гробовая тишина. Треск-треск. Ответ был более чем ясен. Цижэнь скучал. — Прости… Это был глупый вопрос… — и сам понял Жохань. Цижэнь любил его и он сам любил того до глубины души. Обвив младшего Ланя самыми крепкими объятиями и покрывая лицо того сначала лёгкими поцелуями, потом более сконцентрированными на губах. Но было мало. Хотелось больше и больше. И вот лёгкие прикосновения губ обретали более интимный смысл. Детский поцелуй постепенно набирал свои обороты. Уже через пару минут всё ранее невинное превратилось в сбивчивые поцелуи, которые попадали то по губам, то смазывались на щёки. Желание начало гореть сильнее всякого разума, хотелось утонуть в этом горячем порыве и растаять смешавшись в одно целое с любимым. Ощущение чужого языка во рту, такое вульгарное. И чувство того как чужой язык так свободно хозяйничает, переплетаясь с ранее хозяином рта, проходясь по зубам. Слишком долго они были вдали от друг друга и теперь их голод не мог насытиться лишь объятиями и лёгкими поцелуями, хотелось большего. Больше поцелуев, больше прикосновений, больше горячих эмоций. Подняв Цижэня на руки, и отнеся его на кровать Жохань дойдя до цели аккуратно положил своё золотце на неё, раскрыв нижние одежды как зачарованный, господин Вэнь завороженно смотрел на шею человека перед ним. На шее его возлюбленного были лишь пару непонятных отметен, прошлые засосы, которые уже почти исчезли. Хоть их последняя встреча и была так давно, на белоснежной коже Цижэня эти обычные засосы остались надолго. Не в силах больше держаться. Жохань начал очерчивая шею и ключицы будоражащими поцелуями, Лань как и всегда был довольно холоден, или… тихий «ах» раздался где-то сверху, один это звук заводил в какой-то транс, мотивировал и продолжал оставлять мокрые дорожки из поцелуев на бледной шее. Оставляя на ней новые пятна, словно на белом снегу рассыпались лепестки камелии, зрелище было более чем возбуждающие. Сверху снова послышалось невнятное «ммхх». — Баобэй, прошу не сдерживай голос. Я воспользуюсь заглушающим закл- подняв голову Вэнь Жохань увидел нечто неожиданное в уголках прекрасных глаз Цижэня собрались капельки прозрачной жидкости. — Прости , должно быть я поторопился? В ответ человек под ним лишь помотал головой. — Я как-то сделал тебе больно? — взгляд Жоханя смягчился и он поднялся вместе со своей любовью о которой сейчас так волновался. Ответ был тот же. — Тогда что такое? — в конец озадаченый и беспокоющийся поинтересовался культиватор. Ответа на этот раз не последовал. Но спустя время человек из облачных глубин вдруг тихо начал. — Я давно хотел поговорить об этом… И это очень давно беспокоит меня… Я бы хотел быть таким же открытым как ты… Писать как сильно скучаю и хочу снова оказаться в твоих объятия, как сильно хочу послушать твой нескончаемую болтовню и как хочу, что бы… — тут он вдруг ещё больше затих- Ты… Ты зацеловал меня так же как сейчас… Я хочу большего, я хочу быть более открытым к тебе… — сквозь зубы заключив свой монолог прошипел Цижэнь, его давно всё это волновало и сейчас он не мог сдержаться выпалив всё в такой момент. Безусловно он боялся показаться слабым, он всегда держался как статуя, не показывая, что он такой же живой человек. Поняв как много по своему мнению глупостей он сказал, глаза его закрылись и парень уже ожидал как его назовут дураком, но ответа не последовало, лишь треск свечи разбавлял всю тишина в комнате. Поэтому он разомкнул веки и повернул голову к своему возлюбленному ожидая увидеть в лице того разочарование, но увиденное привело его в ступор, лицо его мужчины было залито краской, а сам он спустя пару секунд озвучил кое-что… Щекотливое. — Баобэй… Прости… У меня встал… — тихо отозвался мужчина. У меня встал…

Встал на это?

— Бесстыдник! — не церемонясь Цижэнь не сильно ударил Жоханя в живот сгоняя с кровати на пол и прячась под одеяло. — Я всё таки не специально. Просто твоя речь… — человеку, которого сейчас хотели спихнуть с кровати всё-таки удалось остаться на ней. — Глупая я знаю! — быстро отрезал праведник. — Вовсе нет, — тихонько подойдя ближе и обняв комочек закутанный в одеяле твердил о своём Жохань. — Я всё понимаю, думаю нам просто ещё нужно время и в конце концов это же я бесстыдник? Сам же говорил. — с веселой ноткой продолжил юноша. — и тем более признаваться в письмах легко, а на яву действительно… Стеснительнее. — Значит… Ничего не будет? — с какимто даже разочарованным тоном послышалось из-под одеяло. — И вот разве сейчас ты не открыт? — с той родной улыбкой ответил человек, в чьих руках было комочек счастья. — Хмг. — Но в кое чём, ты очень прав… Я тоже хочу большего… Позволишь ли ты мне это? — чуть убрав одеяло с лица человека, которому принадлежит его улыбка и сердце. И вот он, желанный. Кивок. Повернувшись и сбросив уже лишнее одеяло, легко будто не желая испугать бабочку, которая присела на цветок наследник ордена Вэнь начал продолжать стаскивать уже и так почти соскользнувшие с плеч нижние одежды с младшего Ланя. Обычно на нём было несколько слоёв одежды словно настоящая капуста, но сейчас их было лишь два, те что он скинул по дороге к кровати всё ещё валялись на полу. Руки подрагивали от мысли, что они решили всё-таки дойти до конца, но всё же что-то ниже пояса зашевелилось с новой силой. Всё таки у них обоих не было опыта в подобном. Посмотрев на мешкающегося Вэнь Жоханя, Лань Цижэнь набрался какой никакой уверенности, откуда она взялась правда было не совсем ясно, но задумываться и не особо хотелось. На удивление именно Жэнь-эр более настойчиво раскрывал ханьфу своего возлюбленного, одежды на удивление оказалось больше именно у второго. Но не успев этот самый возлюбленный что-то понять как его верхние одежды с поясом уже сразу были сняты и аккуратно сложено в сторону. Поймав на себе ошеломлённый взгляд Цижэнь не удивился, поэтому поспешил объясниться, прикрыв всё же смущённый взгляд за густыми ресницами. — Я же сказал, что хочу быть более открытым. — голос был безмятежен как морской бриз, но в душе всё же происходил настоящий шторм. — Ммм… Да ты прав, это… Довольно мило.- усмехнулся Вэнь Жохань. — Но раз мы пошли дальше… Могу же я прикоснуться к тебе?.. Везде… — сразу же дополнил своё предложение. — Хмг. — вот и ответ. Сам по себе Вэнь Жохань обладал таким же светлым цветом кожи, но всё-таки ему было не сравниться со своей любовью. Самое главное начать. Но с чего? Так он и протупил ещё пару минут смотря то на вульгарно оголённую грудь Цижэня переводя взгляд на его лице. Поняв эту неловкость Лань взял инициативу уже во второй раз на себя и схватив руки человека перед ним, который уже не первый раз возвышался над ним. Одну руку проводя по щеке, мягкой и на удивление не холодной, опуская на шею и ниже на грудь и оставляя её там, упругая, именно в этой груди так бешено бьётся живое сердце, всё-таки это не ледяное изваяние, а такой же живой человек. Прекрасны и такой очаровательный. Одним словом любимый. Вторая рука осталась на щеке, позже спустившись на подбородок. Поняв и перестав смущаться, как юная дева, Вэнь провел указательным пальцем по влажным и чуть распухшим от многих поцелуев губам, присоединив средний, спустя пару мгновенний он просунул их в рот к горячему языку. — Можешь облизать их? — с опаской спросил хозяин этих шаловливых рук. Послышался лишь неуверенный вздох и чужой рот немного приоткрылся позволяя проникнуть в него и пальцы сразу же полезли прямо к языку, поглаживая его, немного хватая. Чужой язык же немного облизывал их, немного посасывая и прикусывая. Мокро. Возбуждающе. Другая рука же не оставила это прекрасное тело просто так без всякого внимания, начав поглаживать очаровательную немного уже розовую бусинку на груди. И спустя пару таких поглаживаний тело под Вэнь Жоханем вздрогнуло, а человек этот издал немного резкий обрывистый стон и прикусил пальцы, которые всё ещё были у него во рту. Обнаружив эту слабость и пройти мимо неё было грехом. — Баобэй… Вытащив пальцы из рта Цижэня, теперь такие же влажные как и чужой рот он провёл ими по другому соску, которому ещё не удалось уделить внимания. На что получил такой же неожиданный стон, но более протяжный, манящий повторить эту ласку. — Я потёр их немного, но они уже такие чувствительные? — заинтересованно подметил шалун. Рука постепенно скользнула ниже, легко проводя по чужому прессу, чувствуя как человек под ним легко вздрагивает от новых ощущений, сейчас это напоминало картину цветка на который упал снег и будто вздрогнув от неожиданности он всё же поднялся вновь. Продолжив осыпать плечи свежими поцелуями и следами этих поцелуев, проводя их до сосков, один чуть покусывая и посасывая их, с другим же продолжая играть рукой, зажимая его, чуть игриво щипая и просто потирая, на что получая такую, милую реакцию. Сдержанные стоны и вздохи с каждым разом становились развязнее, прекрасное тело под ним так очаровательно извивалось от таких мелочных ласк. А ведь он мог подарить гораздо больше. И тут вдруг его остановили. — Ты всё ещё в одежде… Это несправедливо… Поняв всё с первых слов, буквально за пару мгновений Жохань сбросил свои оставшиеся одежды оставив лишь штаны. Подумав, он скинул и их. И размер его полностью вставшего достоинства был вовсе не заурядным. — Позволь… Лань же сам уже избавился от штанов, аккуратно убрав их в сторону. И размер его тоже был неплох. Посмотрев на этого человека Вэнь Жохань просто не мог не спросить. — Я ведь могу прикоснуться? Кивок. Потрясающие янтарные глаза взглянули прямо на наследника Вэнь. В них мелькало столько эмоций. — Только понежнее… — Конечно. Обхватив рукой чужой член, Вэнь Жохань не собирался торопиться, нежно двигая рукой то вниз то вверх, тот пока просто свыкался с мыслью. Чужие же руки вдруг обняли его за шею и притянули ближе к себе, и растояние между двух тело стало настолько малым, что в какойто момент Лань Цижэнь начал стонать прямо под ухо, как будто специально. И вот кто тут теперь настоящий бесстыдник! Но так же, кто мог подумать, что этот человек может не только читать свои благочестивые книги, но и так страстно стонать своим милым ротиком. Но похоже даже у самых терпеливых это самое терпение могло кончится, исходя из всего Цижэнь прижался так близко, что даже немного двинувшись задевал и так разгаречённую плоть Жоханя собственной, которая так нужналась во внимание и потеревшись уже специально, она его и получила. И тут вопрос встал ребром, но кто озвучит его раньше было не ясно или… — Но… Как мы будем делать это?.. Тут нет не смазки… Не чего-то другого, подходящего… — немного дрожащим голосом озвучил ученик из Гусу Лань. Из самого праведно ордена. — Ммм даже не знаю… — отозвался Жохань, убрав руку с чужого нефритового жезла, что бы дать более свободу действий своему партнёру, но тут его посетила одна мысль. — У меня есть одна идея… Немного раздвинув ноги Цижэня, и устроившись меж более ближе ними Жохань вдруг обратно попросил скрестить их и после выполнения его просьбы они оказались прямо у него его на плечо, позже просунув меж этих накаченных ног свой уже уже влажный член. — Что ты?.. Задумал?.. — Я видел подобное в одной книге… Ноги были так же скрещены, а меж ними был — — Не уточняй. — Сейчас у нас нет смазки поэтому лучше пока так… Ты же не против? — проговаривал юноша оставляя дорожку лёгких поцелуев на ногах, легко продолжая дразнить их хозяина. — Делай как хочешь. — Тогда я начну… Подобные действия были так непривычны, но такими приятными, сначало пробные пару «проникновений» были неуверенными и нефритовый стержень Жоханя, каждое это «проникновения» заходило лишь на середину. Но спустя пару таких движений, действия стали более понятными и осознанными, стал появляться свой темп. Всё чаще Вэнь Жохань стал «входить» во всю длину своего горячего орудия и с каждым разом стало появляться всё больше жидкости от чего толчки кажется были всё приятнее и приятнее. Неловкость довольно быстро пропала, на смену её пришло лишь общее желание, давно ожидаемое и такое бурное. Постепенно комнату наполняли приглушённые стоны, но с повышением темпа, звуки становились всё эмоциональнее. И к симфонии в скором времени добавились и пошлые шлепки от двух разгоряченных тел. И тут созрело осознание , что трахают тут похоже именно Цижэня , но на удивление тот был и не против, его вздохи и стоны были лучше любой музыки. И сквозь все прошлые звуки послышалось кое что новое. — Хань-эр… — с такой возбуждающей хрипотцой прошептал Лань Цижэнь. Сначала движение меж его бедер на пару мгновений замедлились, но поняв весь смысл сказанного тот самый «Хань-эр» начал свои движение лишь с большей пылкостью всё сильнее и сильнее обтерая их разгоряченную плоть об друг друга. Хоть это и не было настоящим актом, но он был такой же страстный. Треск почти сгоревшей свечи заглушали вульгарные стоны и звуки весьма интимного процесса, но такого давно желанного. Всё таки Лань Цижэнь оказался весьма чувствительным, а его любимый то ещё ненасытной личностью, всё продолжая и продолжая, так жадно трахать его бедра и обтирать их члены об друг друга. Да ещё и не забывал поглаживать его тело, уже раскрасневшись и чуть набухшие соски требующие к себе внимание. Поглаживая подтянутые ноги, иногда игриво щипая их. Казалось вот ещё несколько движений и они оба сойдут с ума. Хотя они уже сошли с ума вместе. Но они не жалели, им было слишком хорошо вместе. — Ах. Баобэй… Я скоро кончу… — чуть с грубым тоном заметил Жохань , он явно был на грани от такой желанной разрядки , но всё он всё ещё думал о своём партнёре. - Давай сделаем это вместе. Хорошо? В ответ послушался лишь согласный стон. За этим стоном последовали более яростные толчки и ещё время спустя оба мужчины излились. Прозрачная липкая жидкость оказалась полностью на Цижэне. — Ох... Прости, я сейчас найду что-нибудь... Пока Вэнь Жохань расхаживал по всей комнате ища чем можно вытереть попавшую даже на лицо культиватора семенную жидкость. Этот самый культиватор пытался привести хотя бы дыхание в порядок, не говоря уже о мыслях в голове. Найдя подходящую ткань Жохань успешно убрал всё. И особенно лицо любимого. Полежав ещё немного вместе уже когда начали петь первые ранние пташки, Вэнь Жохань пришлось сбежать к себе в покои и успеть хоть немного отдохнуть и поспать. Всё таки секс оказался более трудозатратным, чем казалось.

***

Так и прошло время собрание главных орденов. В течение этих нескольких дней Вэнь Жохань и Лань Цижэнь встречались ещё не раз и иногда им удавалось повторить их интимный акт. Только в чуть других позах. В последний день они прощались как в последний раз. На последок Жохань подарил своему золотцу несколько благовоний, на запах они напоминали именно того человека, который их подарил. «Если заскучаешь, ты сможешь зажечь их и на время почувствовать будто я рядом.» Вернувшись в Облачные Глубины и войдя в свою комнату свежее письмом на кровати уже ждало Лань Цижэня. Так его уголки губ и изогнулись, в милой улыбке.

***

Комнату заполнял запах недавно зажженных благовоний. Приятный цветочный аромат постепенно заполнял покои. Оперевшись об лоб рукой, Лань Цижэнь неспешно читал многочисленные письма, что бережно хранил все эти годы. Одно за другим и так почти бесконечно, хоть освещены они были лишь тусклым светом почти сгоревшей свечи. Он прекрасно знал все строчки, всё содержание, за столько лет этот довольно одинокий человек столь раз возвращался к этим письмам, что даже кажется правил на стене Послушания было меньше. — «…Моему милому Жэнь-эр, которому я готов дарить свою улыбку и сердце каждый день…»… — шептал уже не молодой человек, блестящая капля опустилась на такое же старое письмо, оставив на нём очередной мокрый след. Шрамы на теле ведь больше никогда не заболят. Но раны на душе всегда останутся свежи, и не дав им зажить как нужно. Они никогда не перестанут периодически кровоточить если надавить на них. Они всегда будут напоминая о себе. И напоминая о нём.