То, как бы мне хотелось.

Я стою на платформе перед алым поездом на платформе 9 и ¾ Поезд едет в школу чародейства и волшебства Хогвартс. Да-а-а. Долго же до меня доходит... После того случая на моей пятой войне, я все еще отойти не могу. Зачем волшебник Зорандер так сделал? Зачем отправил меня сюда? Они же там теперь умереть могут! И Ричарда с ними тоже нет! Господи, за что мне всё это! И надо было этим Сестрам Света забрать Ричарда в такой момент, прямо в разгар войны! Это ужасно. Когда вернусь назад, я убью Зедда. Если вернусь... Так, стоп! Я вернусь. В конце концов, я буду среди магов. И мне это только на руку. Думаю они мне согласятся помочь, а если не согласятся, это их проблемы. Я часто задавалась вопросом, как я могу быть волшебницей. Я Морд-Сит. Бывшая защитница Даркена Рала. Хотя Магистр Рал у нас есть... Так, я что-то не о том. Так вот, как я могу быть волшебницей? Как известно, Морд-Сит пытают других, наслаждаются болью, а пытают они при помощи своей особой магии. Магия Морд-Сит подчиняет магию волшебника и за счет этого мы можем их пытать. То есть магия мне не страшна, хоть Аваду отправляй! Я ее просто отражу. Ну да ладно. Пора на посадку! В поезде я заняла свободное купе и села у окна. Вот в поезд заходит кто-то очень рыжий, один брюнет и шатенка. На голове у нее вместо волос воронье гнездо. Неужели нельзя магией выправить? Да уж. Куда я попала? Местные маги меня удивляют все больше и больше. Я опять посмотрела в окно. Поезд тронулся и все. Жди меня, Хогвартс! Дверь в купе приоткрылась, и ко мне заглянула та самая шатенка. Вблизи ее волосы казались еще хуже. - Привет. Прости, можно к тебе? Просто остальные купе заняты, - спросила она. На вид ей было лет шестнадцать. А ведь ей и есть шестнадцать, она не знает ужасов войны и злых тиранов. Она не знает настоящей боли и у нее нет особой силы воли, такой, какая у меня. Я просто кивнула и отвернулась к окну, чтобы никто не видел моего лица. В купе вошла эта девочка и два мальчика. Один ярко-рыжий и конопатый, а другой брюнет, с шрамом на лбу. Всего один шрам и так много славы... Повезло. Мое лицо было полностью покрыто шрамами. И от них я не стану избавляться, просто замаскирую. Что я собственно и сделала, причем давно. Оставила только один шрам, главный. Он идет ровной дугой от левой брови до уголка рта. Да, он немного уродует меня, но я не буду его прятать. Для меня этот шрам означает победу, и, самое главное, не просто победу, а победу Духа над Плотью. Я получила его в одиннадцать лет, когда меня в первый раз пытали. Когда я стала Морд-Сит. В день, когда началась новая моя жизнь, сопровождаемая болью и пытками, криками мольбы и просто рваным дыханием практически безжизненного тела. - Меня зовут Гермиона Грейнджер, - из мыслей меня вывел голос девушки. - Это Рон Уизли, а это Гарри Поттер. Я посмотрел на них, не поворачиваясь, слегка кивнула и сказала: - Мариана Паров. Русская. Их лица вытянулись, как будто бы у меня выросла вторая голова. А я сказала, что первое в голову взбрело. Больше не обращая внимания на ошарашенных детей (именно детей, ведь я, в каком-то смысле, старше), начала копаться в своей сумочке. Хммм... Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, Избранный. Ха! Я не собираюсь бегать за ним. Я-то уж точно живучей, чем он, буду. Меня столько раз убить пытались, столько пытали и ставили на волосок от смерти... Ха! Я очень живучая. Достав из своего рюкзака альбом, я открыла его посередине и вытащила одну фотографию. Самую главную фотографию из моей жизни. На этом фото мы все. Ричард, Келен, Зедд, Кара и я. Фото вообще прикольное. Мы стоим все вместе и смеемся. А учитывая то, что фото двигается, так это вообще что-то! Так, на этом фото, я отрастила себе хвостик, рыжий такой. Ричард меня за него дернул, и я повернулась к нему с обиженным лицом. Он что-то говорит, и мы все начинаем смеяться. Хвостик исчезает. От этого радостного воспоминания руки начинают дрожать, и фото падает на пол, но я этого не замечаю. Каждый день я смотрю на эту фотографию и мечтаю увидеть их всех. Вместе. Опять. как когда-то. По моей щеке катится одинокая слезинка, и я вытираю ее тыльной стороной ладони так, чтобы этого не заметили. Гермиона наклоняется и поднимает фото, вглядываясь в девушку с хвостом. Меня тут сложно узнать. Вся разодетая в красную кожу, лицо полностью изуродовано шрамами, и тем более с хвостом. Я вырываю фото у нее из рук и, стараясь не разрыдаться, выхожу в коридор. Прислоняюсь лбом к стеклу. Вспоминаю их всех. Единственных людей, которым я смогла довериться после предательства родителей и друзей. Вдруг в начале коридора я замечаю какого-то блондина, от которого веет темной магией, и мне становиться не по себе. Но он может стать игрушкой, если я захочу. А я и захочу...