Похожи

Выйдя из тренировочного зала уже под вечер Саё невольно зажмурился от слепяще яркого света, озаряющего весь коридор и ситуацию только усугбляли белоснежные стены и кафель, отчего каждый раз Итоши приходилось стоять в проходе по несколько секунд в попытках привыкнуть к этой стерильной белизне, что постоянно портило ему настроение, которое и так было не ахти и на то были причины- в отличии от самого здания, сияющего денно и ночно что внутри, что снаружи, люди, его населяющие, а если точнее, то их таланты совсем не светились, хотя тут же у Саё возник вполне резонный ответ на собственную претензию- как может блестеть то, чего нет. Хотя и это утверждение не утешало, а лишь вызывало новые вопросы, например, о том, как таких бездарей пустили в сборную. Разумеется, на этот вопрос Саё вряд ли кто-то ответил, не вывернув всё в защиту в стиле "они талантливые ребята, просто ты с ними ещё не сыгрался", которую Итоши за последнюю неделю тренировок слышал раз тридцать что от тренера, что от президента ассоциации, которые вероятно думали, что Саё им каждый раз верит, но благо парень ещё не успел ослепнуть от адской иллюминации здания и потому прекрасно видел всю ущербность его будущей команды. Шидо мог в одиночку обыграть их всех, вот только его категорически не советовали выпускать на поле и если первое время Саё просто игнорировал эти просьбы, то когда блондин в очередной раз полез в драку прямо во время перерыва, Итоши уже и сам был готов прибить его- у придурка был невероятные талант и страсть, но вот его характер всё портил. Итоши и сам далеко не подарок, поэтому на чужие замашки тоже смотрел сквозь пальцы, но вот драку на поле он терпеть не намерен, поэтому по поводу Рюсея был в принципе согласен с решением тренера, к большой радости последнего. Старик, вероятно, полагал, что смог наладить с Саё контакт, но в действительности Итоши держался из последних сил чтобы не свалить из сборной и желательно из страны тоже- было стойкое ощущение, что рядом с этими идиотами, к которым он относил как игроков, так и сотрудников, Саё и сам начинает тупеть, а этого ему категорически не хотелось. Поэтому, чтобы совсем уж не впасть в апатию Итоши планировал сходить в видео-зал и посмотреть записи игр ребят из Синей Тюрьмы- его последней надежды в японском футболе и единственной причине, по которой он вообще согласился терпеть местную сборную. Благо, этот проект, несмотря на свою закрытость от общественности, всё ещё подчинялся ассоциации и потому представил записи с тренировок для подготовки. Единственное но- почти в каждой буквально половину времени съёмки посвящали Рину, а смотреть на младшего брата или восторженную выслушивать похвалу в его сторону от идиотов из сборной у старшего не было ни малейшего желания, поэтому он и решил прийти в видео-зал уже вечером, когда все разошлись по комнатам и не смогут помешать ему мотать запись до интересных моментов. О том, что его планам всё таки не суждено сбыться Итоши догадался когда подходя к видео залу заметил, что дверь была приоткрыта и его подозрения только подтвердились когда зайдя внутрь он обнаружил Айку, сидящего на диванчике перед экранами, где демонстрировалась одна из тренировок ребят из Синей Тюрьмы. Брюнет, услышав постороннего обернулся и поприветствовал Саё помахав ему рукой, что Итоши проигнорировал, молча пройдя к дивану и усевшись у самого края тут же перевёл взгляд на экран, чтобы не дать Оливеру повода для начала беседы. На записи демонстрировалась игра парня в очках с ещё несколькими ребятами, чьи способности не особо раскрывались- не самое интересное зрелище, но отсутствие младшего брата на записи уже радовало, поэтому Саё продолжил просмотр, несмотря на некоторые неудобства в виде наличия в комнате ещё одного человека, что обычно выморажило Саё до нервного тика. Оливер сидел близко, гораздо ближе, чем Итоши предпочёл бы в виду ревностного отношения к своему личному пространству, но почему-то в этот раз подобное нарушение личных границ его не нервировало, хотя и усугублялось тем, что капитан вместо экранов предпочитал пялится на Итоши, будто на его лице было что-то более увлекательное и важное, чем на записи игр будущих соперников. В один момент Саё это надоело и он повернулся к брюнету, желая указать ему, что экран расположен в другом месте, но стоило их глазам встретиться как все слова застряли в горле и Итоши наконец понял причину этого странного чувства комфорта, что он испытывал наедине с Оливером. В глазах Айку Саё мог наблюдать тот же потухший огонь, который видел каждый день смотрясь в зеркало- пепел сгоревшей мечты навечно остаётся в глазах тех, кто был вынужден от неё отказаться. О том, что Оливер раньше тоже был нападающим Итоши узнал от тренера, который не упускал ни единой возможности похвалится своей командой и если обычно Саё пропускал эти сладкие речи мимо ушей, то вот история капитана его зацепила, просто потому что напоминала его собственную- был талантливым нападающим, но потом отказался от этой роли и выбрал другую позицию. Тренер во время рассказа обозначил причину такого поступка как банальный подростковый бунт, на что Саё мог лишь пренебрежительно фыркнуть, ведь к подобному умозаключению могут прийти лишь те идиоты, которые никогда не проходили через все пять стадий принятия нехватки таланта- нежные тепличные "гении" местного разлива даже не представляют то отчаяние, которое испытываешь впервые сталкиваясь с непреодолимой стеной разочарования сразу во всём: в себе самом, свои силах, своём пути, о том, как сильно меняется отношения к другим игрокам, тренерам и футболу в целом и говорить не стоит- никаких слов всё равно не хватит, а те, кому не довелось пережить подобное всё равно не смогут понять то, что через что Саё пришлось пройти в полном одиночестве, Итоши старший однажды уже пробовал объяснить это и вышло хуже некуда, а больше он и не пытался- занятие само по себе бессмысленное, да и не то, чтобы у парня было сильное желание с кем-то общаться, особенно на эту болезненную тему. Саё в принципе никогда не был социально активным, а после того, что перенёс и вовсе замкнулся в себе пуще прежнего. Поэтому существование рядом человека, что понимал и разделял его боль стало открытием, хотя он долгое время не мог поверить в то, что это правда- уж слишком Оливер хорошо маскировался, слишком весёлым и жизнерадостным был, да ещё и с искренним теплом и заботой относился к тем идиотам, которыми были его сокомандники. В какой-то момент Итоши решил, что тренер просто приукрасил историю капитана, желая заинтересовать Итоши- остальных членов сборной он тоже расписывал как невероятных талантов с непростой судьбой, так что ничто не мешало ему соврать и на этот раз. Рационализм шептал, что все люди разные и переживают схожие события тоже по своему, так что требовать от других той же реакции глупо, особенно если ты про этих людей и их характер ничего не знаешь- может быть беготня за каждой второй юбкой или трата всего гонорара на онлайн казино были способом Оливера бороться с пережитым, а не просто наглядными примерами его безответственности и легкомысленности, хотя верилось в подобное с трудом, да и Итоши особо и не хотел задумываться об этом. До этого вечера и ровно до момента, когда их в Айку взгляды встретились и Саё, несмотря на полумрак в комнате, озаряемый лишь тусклым светом с экранов в углу комнаты, мог отчётливо прочитать в чужих глазах печаль и смирение, что невозможно было подделать. Оливер тоже почувствовал это, поэтому впервые за всё их время знакомства улыбка сползла с его лица, словно маска, скрывающая настоящее, безмерно печальное лицо, выражение которого тоже было до боли в сердце знакомым для Итоши. Это родство их тоски и горького опыта буквально пьянило и Саё сам не заметил как тихо спросил: - Тяжело было?- он не уточнял что именно, и так знал, что его поймут. И Оливер понял, улыбка вновь тронула его губы, но на этот раз она была куда более печальной и оттого искренней, а затем, шёпотом, будто боялся спугнуть это трепетное мгновение их с Итоши близости, произнёс: - Не больше, чем тебе.