bloody moonchild

Холодные деньки первой половины весны подходят к концу, солнце уже увереннее отстаивает свои права на цветы и растения, покрывая ярким теплым светом землю, что так ждала возвращения своего божества. Юнги любит тепло, но ждал конца весны совсем не из-за этого, а потому что близятся каникулы, и он сможет наконец то забыть на следующие несколько месяцев дорогу до ненавистной школы. Если Юнги спросить, что он ненавидит больше всего в своей жизни, то он мгновенно ответит: – Школу. Да, многие подростки в его возрасте ответят именно так, но поверьте, почти все из них преувеличивают. Мин Юнги же буквально домучивает каждую минуту в школе, где у него нет ни друзей, ни интереса к учебе. Не подумайте, Юнги совсем не бездельник – по всем предметам у него стабильно держится балл выше среднего. В своём классе он скорее тень, которую никто не замечает, а не чей-то одноклассник. Уж лучше так, чем когда он только пришел в эту школу: каждый считал своим долгом указать ему, что он «не такой», «неправильный», «странный» и тому подобное. За словами быстро пошли действия, и вот Юнги уже каждый вечер вынимает из своих волос слюнявые комочки бумаги, стирает со школьных брюк жвачки кислотного цвета, достает из портфеля облитые йогуртом тетрадки… Когда девятилетний Юнги только перешел в эту убогую школу, за обучение в которой всё же просили плату, пусть и не большую, был просто ужасный период в жизни их семьи, но вместе с ним в школу перешли и его братья, и пока они были друг у друга, всё было не так плохо. В столовке у них был свой стол – Тэхён и Чонгук, его хёны, отбили это право у кучки хулиганов и заручились таким образом авторитетом. У Юнги с одноклассниками сразу не задалось, его лучший друг Чимин попал в параллельный класс, и с ним все стали дружить, потому что с красивым милым омежкой можно дружить, а странный и «не такой» никому в друзья не нужен, даже если его сводные братья такие крутые альфы. Юнги и не жаловался, ведь после школы его встречала семья, а с ними можно поговорить и про успехи рассказать, и самым сокровенным поделиться, так зачем нужны какие-то там друзья, если его настоящие друзья живут с ним под одной крышей. За тем, чтобы Юнги не доставали в школе, следил Гук, который знает Юнги с детства, и Тэ, который по праву младшего альфы, держал ответственность за младших омег, да и к младшим был ближе по возрасту. Юнги на хулиганов никогда не жаловался, честное слово, но хёны всегда каким-то образом узнавали про обидчиков и доносили до тех базовые правила приличия. Дрались, одним словом. Чонгук в скорее выпустился из школы, кое-как сдав экзамены, и присоединился к делам старшего брата: нужно было зарабатывать для их большой семьи. Тогда у них оставался еще подрастающий Тэхён, который без Чонгука авторитет свой в школе с трудом удерживал, да и неинтересно ему стало с младшими возиться. Шестнадцать лет, возраст такой, ему бы с братьями Чон бизнес на районе строить и на крутой (на самом деле нет) тачке Хосока разъезжать на всякие взрослые дела. Альфа держал ответ за Чимина и Юнги перед старшим хёном семьи и всегда был наготове кому-нибудь навалять, но Мин уговорил его не вмешиваться, реально беспокоясь за его здоровье. Юнги решил, что обзывательства и тычки он переживет, а выражение лица Джина, когда младший альфа приходил домой в побоях – нет. Поэтому он терпел, хоть иногда и хотелось вечером залезть под одеяло старшего хёна в его теплые объятья и позорно разреветься, уговаривать не отправлять в злую школу, где его обижают. Но Юнги стойко этого не делал, ведь старшему было намного тяжелее: на его широкие, но по- омежьему хрупкие плечи, после ухода Намджуна свалилась забота о доме и содержании всей их семьи. С Чимином обсуждать школьный буллинг было странно как-то, тот был популярным омегой, и такое его не касалось. Юнги и сам знал, что он «неправильный», но что поделать – над природой он не властен. Речь даже не о том, что Юнги вампир, люди давно научились жить в относительном мире с другими видами, просто он вампир лишь на половину, ведь его папой был человек, так ему сказали. Вот его сводные братья – настоящие вампиры, у них есть клыки и на обед они берут в столовке стакан искусственной крови, хоть и не лучшего качества. У Юнги даже клыков нет, и вообще он ходит с брекетами, от чего смешно шепелявит. «Полный неудачник» – так он про себя думает, и даже семья каждый день ему об этом напоминает, хоть и совсем не специально. В их полупустом холодильнике, рядом с бутылкой крови и парочкой кусков мяса всегда стоят судочки с тушеными овощами и кимчи для одного только Юнги. Бывают вечера, когда вся семья тоже ест «человеческую» еду, ведь Джин очень любит готовить, но это скорее баловство: для существования вампиров не нужен рис, овощи и прочая чепуха. Даже рисоварку купили когда-то на последние деньги специально, чтобы маленькому Юнги было что есть после школы, ведь рис покупать дешевле, чем овощи. Сейчас у их семьи дела идут лучше, чем когда три года назад ушёл Намджун – старший альфа, тогда всё было совсем плохо, но благодаря стараниям старших они держатся на плаву. Живут они все вместе в маленький доме, расположенном не в лучшем районе, но зато в своём, даже с небольшим садиком, в котором каждую весну Тэхён и Чимин сажают красивые цветы. У каждого есть комнаты, правда поделенные между омегами и альфами. Например, на втором этаже располагаются три спальни: светлая комната Юнги и Чимина, рядом с ней комната поменьше Чонгука и Тэхёна, и такая же напротив для Джина, а на первом этаже небольшая гостиная с ветхим диваном, кухня с парой стульев и шатающимся столом и «покои» Хосока. Как старшему альфе в доме, ему положена своя комната. Альфы часто шутят, что Хосок может хотя бы омег к себе водить, но никто из домашних не видел, чтобы старший Чон кого-то приводил. Иногда он пропадает на день или два, не приходит ночевать, но чтобы домой прийти с кем-то – никогда. Так они и живут: Юнги с Чимином еще учатся в школе, им сейчас по шестнадцать, и в делах семьи им категорично запрещено участвовать, Тэхёну девятнадцать, и он домучивает выпускной класс под пристальным надзором Джина, но уже сбегает с уроков, чтобы вместе с братьями Чон что-то «мутить», как высказывается Чимин. Их даже семьей в общепринятом понимании назвать нельзя – они скорее клан, кровные узы связывают лишь некоторых из них, но этот незначительный факт не мешает им называть друг друга братьями и, как завещал Намджун, держаться вместе. – Эй, Юнги-я! – чей-то звонкий голосок вырывает Юнги из размышлений на пути к выходу из школы. – Да остановись же ты! Вместе пойдем. Юнги убирает наушники в карман толстовки и поправляет лямку рюкзака, поворачиваясь на звук. К нему бежит Чимин, на ходу заправляя блузку в школьные брюки и ярко улыбаясь. – А как же Санхёк? – иронично поднимает бровь Юнги, дождавшись, когда друг добежит до него и возьмет под руку, направляясь к автобусной остановке. – А что Саннхёк? – как бы удивляется Пак, но на его лице появляется смущенная улыбка, а щёки заливает румянец. – Я думал, ты с ним хотел покататься после школы, – омега указывает в противоположную сторону дороги, где на байк ловко запрыгивает молодой альфа. – Как-нибудь в следующий раз, – пространно отвечает Чимин и тут же переходит на шепот, как будто их кто-то может услышать. – Не думаю, что у нас что-то получится… Он немного, ну… – Туповат? – не выдерживает Мин. – Да, – со смешком отвечают ему. – Зачем тогда гуляешь с ним? – Как же! – такая не проницательность возмущает Чимина до глубины души. – Он красивый сильный альфа, в нашей школе он лучший, а я омега и мне… ну приятно его внимание. Тебе тоже было бы, – ловкий пальчик тычется в чужие ребра, но Юнги на это лишь закатывает глаза. – Тем более, выражение лиц других омег – это надо видеть! Завидуют мне, понимаешь? – Во-первых, лучший альфа в нашей школе – это Тэхён… – Появлялся бы он здесь чаще, был бы лучшим, – куксится Чимин с обидой на сводного брата, который вообще-то обещал утром пойти с ними после уроков домой, но свинтил к старшим еще задолго до обеда. – А во-вторых, – невозмутимо продолжает Юнги. – Ты так доиграешься, Чимини. Он сильный альфа, еще и оборотень, а ты слишком красивый омега, – он разводит руками и принюхивается. – Ещё и так ярко пахнешь… – Слишком заметно, да? – Ты же не забыл выпить таблетки?! – Ну, – Чимин роется в своей сумке и виновато выуживает оттуда полный бластер с таблетками, которые следовало выпить еще утром. – Упс… – Ты такой невозможный! Всё расскажу Джин-хёну! – Ну же, Юнги-я, это последний раз, обещаю! – У тебя течка на носу, а ты, – у Юнги злости и слов не хватает, но он достает из рюкзака бутылку воды и протягивает ее непутевому другу. – Ладно, пошли уже, автобус подъехал. Омеги втискиваются в тесный старый салон, в котором от обилия различных запахов щиплет в носу. Ехать им до конечной, потом еще идти до дома, поэтому они оба достают старенькие наушники и врубают любимые плэйлисты. Чимин всю дорогу переписывается с кем-то, то ярко улыбается, то глаза закатывает. Юнги же свой телефон сразу в карман кладёт и закрывает глаза. Ему нехорошо с самого утра: голова кружится, в груди побаливает, а теперь еще и подташнивает. Погано так, как не было никогда. Кажется, придётся сказать об этом кому-нибудь из старших, но он всё еще надеется, что пройдёт само собой. Человеческое тело такое слабое, Юнги себя за это ненавидит. В детстве Намджун намучился с ним: сбивал температуру, поил горькими лекарствами, сидел с ним маленьким до поздней ночи и читал книжки, пока омегу не отпускал жар, и тот засыпал под приятный глубокий голос альфы. В такие дни все собирались в комнате Юнги, пока он под действием температуры весь в поту, слабый, бледный и будто полупрозрачный лежал под одеялом с мокрым полотенцем на лбу. Намджун сидел с ним на кровати с какой-то умной книжкой, гладил по волосам, под его боком сопел маленький Чонгук, с появлением в их доме Юнги всегда ревностно относившийся к своим хёнам, но чтения книг никогда не пропускал. Потом к ним присоединялся Хосок, менял полотенце на более холодное, подтыкал одеяло, садился в изножье кровати и тоже слушал, изредка гладя маленькую хрупкую ладошку. Тогда они жили вчетвером, и пусть Юнги часто болел и был обузой для старших альф, он эти воспоминания из детства считал самыми счастливыми. Он чувствовал себя любимым и защищённым, самым красивым: как единственному омеге в доме, ему дарили всё внимание и заботу, хвалили за любые действия, ведь сам он старался быть полезным и нужным. Даже в свои шесть Юнги отчитывал старших альф, что так поздно приходят с работы, не отдыхают, пытался приготовить что-то вкусное, но пару раз чуть не спалил кухню, после чего Намджун и Хосок (которым на тот момент было по шестнадцать, и они уже работали, чтобы как-то прокормить себя и младших) его не ругали, а с благодарностью ели сгоревшие панкейки, хрустя яичной скорлупой на зубах. Даже Чонгук, которого забрали со школы, с натянутой улыбкой сидел за столом, после подзатыльника от старшего Чона, конечно. Намджун тогда объяснил Юнги, что вампирам не нужно есть, спать и отдыхать так много, как ему, поблагодарил за заботу, объяснил как работает плита и почему опасно зажигать ее, когда ты один дома. После этого плита и не зажигалась вовсе (Ким предусмотрительно отключал ее из розетки, как только уходил куда-либо из дома), а Юнги бросил свои попытки что-либо готовить. Маленький омега убирал все игрушки в своей комнате, и в комнате Чонгука, из-за чего они как-то чуть не подрались, неумело мыл полы и сонно ждал прихода старших альф, когда Намджун подхватит его на сильные руки, обнимет, поцелует в макушку и пойдет укладывать спать. Юнги по своему Намджуну очень скучает. С тех пор их семья стала больше, в доме появились другие омеги, теперь Юнги для своих альф не самый красивый, теперь они заботятся не только о нем, теперь есть те, кто будут ждать их дома, но Юнги не ревнует. У него есть радостные воспоминания, и был когда-то Намджун. А сейчас… Сейчас Юнги вываливается из автобуса на остановку раньше, и его рвёт прямо под ноги. Голова кружится и живот сводит. Чимин выскакивает вслед за ним, обеспокоенно вертится рядом, держа в руках два школьных рюкзака. Мин отплёвывается, просит достать бутылку воды и осушает ее за один глоток, закашливаясь. – Что с тобой? Позвонить Джин-хёну? Юнги-я? – Ничего… Не знаю… – Может, надо в больницу? – Не надо, – Юнги вытирает рукавом рот, голова всё еще кружится, но он уже может твёрдо стоять на земле. – Пойдём домой, мне надо прилечь. – Ты весь горишь! А вдруг у тебя тоже… ну, это? – Запах не усилился, живот не так болит, – Юнги прислушивается к своему организму. Как бы он не хотел, это не течка. Выходит, что и омега он бракованный. У Чимина вот, как и у большинства, первая течка пришла в тринадцать, и всё хорошо, пусть он и жалуется, и таблетки пьёт, но он то нормальный омега, как и их Джин-хён. А Юнги… не такой, бракованный. – Отравился, наверно. – Может, у людей это как-то по-другому, – Чимин всё же забирает его рюкзак, закидывает его руку себе на шею и поддерживает за талию слабое тело, чтобы другу было легче идти. Только через минуту понимает, что непроизвольно надавил на самое больное. – Прости… Юнги ничего не отвечает, мечтает только до кровати своей добраться и лечь. Он уже большой, а проблемы своей семье всё равно доставляет. Что он может поделать со своим слабым организмом, только жаловаться поменьше и о своих проблемах не говорить, но иногда их просто не скрыть. Вон даже Чимин, хоть и младший омега, но сильный, потому что вампир, может сейчас Юнги на руках до дома донести и не устать, но Мин ему не позволит. Он хоть и слабый, но гордый, с этим все в доме научились считаться.

***

– Где Юнги? – Джин только пришёл с работы, скинул сумку и сразу направился наверх, но на подходе к лестнице его остановила чужая крепкая рука. – Что с ним? – Ничего серьёзного, он сейчас спит, – Тэхён снимает с уставшего хёна пальто и подталкивает его в гостиную. – Ты сам поешь хоть, отдохни немного. – Чимини говорит, что как они пришли, он выпил таблетки от отравления и пошёл спать, – Чонгук сажает Джина на диван и вручает старшему омеге стакан с кровью. – Свежая? – глаза вампира заволакивает красная пелена, и вены на лице приобретают сине-чёрный оттенок. Он с удовольствием делает первый глоток, чувствуя, как по организму разливается тепло и сила. – Врача вызывали? – Ты же знаешь Юни, он откажется, – Хосок чокается с ним своим стаканом и плюхается рядом. – Если мы врача вызовем, то тебе. Не надо мне глаза закатывать, хён, ты себя со стороны не видишь. – Зачем? Я, как и всегда, неотразим, – Джин усмехается, но выходит это у него вымучено и грустно. Старший омега обводит взглядом гостиную: Чонгук за столом читает комиксы, Тэхён с Чимином что-то смотрят на компьютере в наушниках. Вся семья дома, вампиры сытые, человек спит. Неплохо. – Ты сам то последний раз когда нормально питался? – Хосок подливает в чужой стакан ещё порцию, а остальное ставит в холодильник. – Вот, даже не помнишь, скоро иссохнешь весь, как я в глаза Намджуну смотреть буду? – Откуда кровь мне знать не стоит?– Джин глаза прикрывает и от разговора пытается уйти. – Сегодня сделку удачную провернули и в магаз заскочили. Всё в рамках закона, – Чонгук отрывается от чтения и улыбается довольно. – Ой ли, – старший омега щурится недоверчиво. – Хён, мы за тебя беспокоимся, – Тэхён передаёт компьютер Чимину и вступает в разговор. – Я уже вырос, дела идут в гору, мы теперь так заживём, хён! – Ты школу сначала закончи, взрослый. – Но я уже на дело могу ходить, и стрелять и… Вот Хосок-хён, – младший альфа переводит любимые стрелки, припоминая, что старший Чон школу не заканчивал, а крутой и всем управляет. – А Хосок может мне поклясться, что мой младший брат не вернётся однажды домой с пятью пулевыми на последнем издыхании, как сам он два года назад? Ммм? – Джин давно борется с младшим, и его желанием побыстрее окунуться во взрослый страшный мир. Старший вампир на Хосока смотрит, действительно интересуясь, уже не злится, лишь переживает очень за каждого члена своей семьи. – По глупости своей же, я напоминаю. – Не могу. – Ну хён! – И ты берёшь его на дело? – Я защищу их с Гуком любой ценой. Джин, Тэ даже старше, чем мы с Намджуном, когда начинали… – И где он теперь? Вам пришлось, у вас не было выбора и старших, которые защитят его… – А у меня есть, – Тэ всё еще стоит на своём, спокойно и уверено. – И я его сделал. Хён, я хочу помогать, чтобы у нас было всё, и хочу тебя и младших защищать. – А кто защитит вас? Что мне делать, если вас всех у меня отнимут как…как его... – Этого не случится, мы ведём дела осторожно, а Тэ действительно помогает. Скоро всё станет как раньше, – Хосок вступается за младшего, даже Чонгук настороженно следит за старшим вампиром, хочет, чтобы Тэ «официально» дали разрешение. – Школу он всё равно закончит, – Джин сдаётся под таким напором, устало машет рукой и встаёт с дивана. – Спасибо, хён! – радостный Тэ лезет обниматься и получает свою порцию нежностей. – Я тебя латать не буду. Ко мне не приходи жаловаться, – Джин врёт: он и раны залечит, и пожалеет, и всем обидчикам если что глотки перегрызёт. – Я на завтра отгул возьму, побуду с Юнги. Врача вызову, если понадобится. – Не нужно. Я завтра буду дома, а ты увольняйся, – Хосок ждёт возмущения, но получает лишь усталый смешок. – Джин, тебе больше не нужно работать на трёх работах, уйди хотя бы с одной из них. Хватит себя мучить, ты знаешь, что я прав. – Хорошо, – сегодня у старшего омеги нет никаких сил перечить своим альфам. Может, и правда скоро настанет время, когда он сможет больше не притворяться сильным. – Вот и славно. Иди отдыхать, мы здесь приберём всё, – младшие одновременно кивают, заверяя, что всё сделают, как Хосок сказал. Джин машет им на прощанье и поднимается наверх, чтобы в первую очередь зайти к Юнги. – Как ты? – Джин ложиться на кровать к Мину, проверяет температуру, размеренное дыхание, принюхивается. Всё в порядке, Юнги неспокойно спит на боку, обнимая подушку. – Ты говори со мной, не молчи. Звони всегда, я же не смогу о тебе позаботиться, если ты будешь отмалчиваться. Я не могу как он, прости меня… Но я стараюсь, Юни. Я тоже люблю тебя, я тоже хочу тебя защитить, – Джин чувствует, как его руку тоже обнимают, прижимают к тёплому телу сильнее. – Всё будет хорошо, как может быть иначе? Мы со всем справимся. Ты тоже скучаешь? Вот и я… Джин уверен, что его состояние может понять только Юнги, настолько они любят одного конкретного вампира, любят по-разному, но скучают и переживают это одинаково тяжело, не как остальные. Ким гладит чужие мягкие волосы, рассказывает о своём дне и когда чувствует, что уже засыпает, уходит к себе, перед этим поудобней подтыкая одеяло и целуя бледный лоб.

***

Юнги просыпается на следующий день помятым и заспанным, школу он, понятное дело, в этот день пропускает, поэтому встаёт без будильника уже ближе к обеду. Кровать Чимина разворошена и не заправлена – собирался в школу, думая, что надеть. Омега идёт в ванную на первом этаже и немного расфокусированным зрением смотрится в зеркало. Что-то не так: у него жутко болят зубы, как когда ему только ставили брекеты. Даже хуже. Во рту ощущается железный привкус крови, он языком проводит по зубам и удивляется, когда натыкается на что-то острое. Юнги, боясь поверить, пальцем отодвигает верхнюю губу. В отражении на него смотрит молодой вампир с идеальными белыми острыми клыками.