Тайник для жизни

Злость и голод терзали Фенрира Сивого. Позднем вечером жильцы одного ни чем не примечательного дома, одиноко стоявшего на самом краю деревушки под названием Кроуторн, расположенной недалеко от Лондона, о чём-то беседовали за ужином. Лайелл Люпин не так давно вернулся после жутко трудного рабочего дня. Его жена Хоуп внимательно слушала рассказ о странном бродяге, которого сегодня привели в министерство для допроса о смерти двух детей маглов. Лайелл, состоящий на службе в отделе регулирования магических популяций и контроля над ними, был убежден, что пред ним сегодня находился не простой маггл. — Я раз сто сказал Стеббинсону, что мы будем полными идиотами, если упустим этого треклятого оборотня. Но меня никто не слушал, — продолжил говорить Лайелл, переходя с каждым новым предложением на всё более громкий тон. — В ответ я только и слышал, что мне пора идти заниматься своими богартами! — Лайелл, можешь, пожалуйста, говорить чуточку тише. Римус только что уснул, — практически шёпотом сказала красавица магла, слушавшая внимательно своего мужа. Это была невысокая молодая женщина с длинными ухоженными волосами. У неё были тонкие черты лица и хрупкое телосложение. Но, несмотря на это, её голос всегда был твердым и решительным. Когда она высказывала своё мнение, никто и не мог подумать ей возразить. Эта еë черта всегда восхищала Лайелла. — Да, точно. Прости меня, дорогая, — быстро произнёс Люпин. — Так вот, я пытался вразумить этих критинов. Я говорил им, что оборотни – бездушные и злобные существа, которые не заслуживают ничего, кроме смерти. Но всё оказалось напрасно. Я предложил оставить этого Сивого на ночь и проверить, верны ли мои догадки, ведь сегодня полнолуние, и мы могли бы во всём легко убедиться. Но нет же. Никаких данных о человеке по имени Фенрир Сивый в реестре оборотней не оказалось. И они поверили, что перед нами простой бродяга–маггл и отпустили его. Рамбли должен был проводить эту тварь до выхода и наложить заклятие забвения. Но у входа затаились два сообщника этого оборотня, и они втроём сбежали. А теперь скажите мне, пожалуйста, кто же виноват во всём случившемся? — Господи, вы упустили троих оборотней из виду в такое время? Ты же сам мне рассказывал, что жертв с каждым полнолунием становится всё больше и больше. — Да, и большинство из них – дети! У этих тварей нет ничего святого. Надо просто взять и навсегда их всех уничтожить, — Лайелл тяжело вздохнул и снова посмотрел на жену. – Ладно, пойдём спать. Не удивлюсь увидеть в завтрашнем номере пророка статью о новых жертвах этого Сивого. Одним взмахом палочки тарелки с остатками пюре снова стали чистыми, и супруги отправились в свою спальню. — У Римуса скоро день рождения. Как думаешь, что-нибудь будем делать в этом году? — Ты имеешь ввиду съезд наших любимых родственников в этот дом? Именно этого "счастья" ты желаешь нашему сыну на его пятилетие? – рассмеялся Лайелл. — Я не ему желаю этого "счастья", а тебе. Наконец-то посмотрю, как ты будешь рыдать после разговора с моей матерью. Она же считает, что ты безработное ничтожество, – весело ответила ему Хоуп. Смеясь, они потушили свет в спальне и легли на мягкую кровать. Холодный ветер пробрался в комнату и начал виться вокруг их тел. Лайелл встал, намереваясь закрыть оставленное на кухне открытым окно. Пол в длинном коридоре стал практически ледяным. Ступни с неохотой касались его. Пальцы начали замерзать, и это ощущение медленно поползло вверх по всему телу. Что-то нависло в воздухе. Это что-то душило и не давало сделать шаги по направлению к кухне. Внезапно до ушей Лайелла донёсся душераздирающий крик. Боже, это же был крик его ребёнка. Крик ужаса и боли, окутавший сознание мага, доносился из-за двери детской. Хвала Мерлину, палочка была при нём. Выхватив её из кармана пижамы, он с силой открыл дверь комнаты. Перед ним была ужасающая картина. Любому кошмару было далеко до этого. Маленькое тельце четырёхлетнего мальчика свисало с кровати, а над ним был он. Сивый. Самая последняя тварь жадно вцепилась в кожу Римуса, оставляя на ней шрам, который изменит всё. Комната наполнилась лучами света, выходившими из палочки весьма одарённого волшебника. Несмотря на одолевавшие его эмоции, Лайелл, как по учебнику использовал все самые грубые и сложные заклинания, которые были в его арсенале. Каждую секунду палочка разрезала воздух. Сивому оставалось только бежать в разбитое им окно. Лайелл подбежал к сыну. Взяв ребёнка на руки, он осмотрел его раны. Шепча заклинания он заставил затянуться кожу мальчика. Там останется шрам. Яд уже был в организме Римуса Люпина. Маленький мальчик был обречён на вечные муки. И ни кто не сможет его понять. Ни кто не сможет ему помочь. В какой-то момент своей жизни он абсолютно точно навсегда останется один. И всё это из-за него. Это Лайелл не смог доказать виновность Сивого. Это он оскорбил его. Именно из-за его слов эта тварь пришла сюда. Она хотела мести. Но почему именно Римус ответил за это всё, а не он? Этот вопрос не покинет Лайелла до конца жизни. В комнату ворвалась Хоуп. Она застала там мужа, рыдающего над тельцем их сына. Приблизившись к ним, она услышала только одно слово от Лайелла. Сивый.