Тишина в квартире

Елизавета Андрющенко родилась в самой обычной семье: мама была бухгалтером, а папа работал на заводе. Много денег у них не было никогда, и ничего лишнего они не могли себе позволить, но и не нуждались ни в чем первые несколько лет жизни девочки. Когда ей было пять лет, умерла бабушка – мама отца. Он был очень близок с ней и не смог вынести потери, из-за чего начал постоянно пить, тратя на алкоголь последние деньги. Он все чаще задерживался на работе и приходил домой ужасно пьяным, вызывая этим страх у дочери, и очередной конфликт с женой. Он считал, что его никто не понимает и понять не сможет – он же лишился самого близкого человека! Денег стало не хватать даже на обычную еду, но его это не волновало. Он тащил из дома ценные вещи, продавая их за гроши, чтобы было на что выпить. Мама не хотела подавать на него заявление в милицию, хотя он неоднократно её бил, ведь это будет считаться таким позором! А маленькая Лиза каждую ночь засыпала со слезами на глазах, забившись под одеяло, в страхе, что однажды папа может что-то сделать с мамой. В один день он не вернулся домой. Тогда Лиза была по-настоящему счастлива: сегодня не будет криков и мама наконец сможет нормально поспать! Этот вечер они провели спокойно: мама достала пару чистых листов и несколько цветных карандашей, и они вместе начали рисовать. Лиза нарисовала себя и маму возле большого домика, на крыше которого лежала собака. Мама тихо посмеялась с этой картины, маленькая Лиза серьезно ей сказала: - Когда я стану большой, я построю дом, где будем жить только мы с тобой и заведем собаку, которая будет нас защищать! Чуть покачав головой, мама девочки грустно улыбнулась: она не хотела, чтобы её дочь жила в подобной обстановке, когда даже в детстве она жаждет защиты, пускай и от выдуманной собаки. Лиза и раньше говорила о том, что в будущем хочет собаку, но лишь как верного друга. Теперь она видит в ней защитника. Перед сном мама читала ей сказку про принцессу, которая как обычно заканчивалась словами «и жили они долго и счастливо». Поцеловав дочь в лоб, мама уже собиралась уйти, но Лиза сонно спросила: - А почему мы не можем жить долго и счастливо? Папа же раньше называл нас принцессами… - Все наладиться милая, обещаю, у тебя точно будет твое «долго и счастливо». Отец не вернулся и на следующий день. И через день тоже. Тогда мама пошла к нему работу – там то точно должны знать что с ним, но оказалось, что он уже давно уволен за прогулы и нетрезвое состояние на работе. Уже через день ей позвонили их полиции: найден был замерший труп, при нем был паспорт и она указана там как жена. Опознать его было не сложно: все та же потрепанная одежда, небритое и слегка побитое лицо. Это был определенно её муж. Смерть установили от алкогольного опьянения, а не обморожения, как это приняли по началу. Что она испытывала в тот момент? Скорее облегчение, чем горе, хотя где-то там внутри было больно. Она будет скучать по тому человеку, с которым начинала отношения, вступала в брак и приняла решение завести ребенка, а не по тому, который пропивал последние их деньги, устраивал ежедневные скандалы и бил её. После этого жизнь Лизы изменилась, и она точно не может сказать в какую сторону. Да, больше нет пьяных криков отца и вечного страха за маму, теперь по ночам она может спать спокойно, не прислушиваясь к звукам в соседней комнате. Но она скучала по папе, по тому доброму папе, который изредка мог купить ей мороженое или принести куклу в день зарплаты. Изменилось и поведение мамы – она стала во всем контролировать дочь и гиперопекать. С подросткового возраста она каждый день слышала от матери, что курение, алкоголь и наркотики приведут её только к смерти. Мама ограничивала любой её контакт со сверстниками, которые так или иначе могли плохо повлиять на дочь. Она не хотела для Лизы плохого, вовсе нет, наоборот, она хотела обезопасить дочь от повторения судьбы отца или её собственной. Только вот она не учла то, что таким образом избавила Лизу от возможности научиться социализации. Она не умеет общаться ни с ровесниками, ни с людьми старше неё, ни младше. Но мама не видела в этом ничего плохого, она думала, что когда Лиза вырастет, то научиться этому. Но вместо этого, Лиза неосознанно выбрала повторяющийся сценарий, начав встречаться с Хикканом. Он казался действительно хорошим парнем, часто говорил, как ценит и любит её, что кроме него о ней никто так не позаботиться. Это было так похоже на слова её матери, что Лизе было просто привычно и комфортно с ним находиться. Во время отношений с ним она совсем не замечала, как он подстраивает её под себя, лепит, словно из пластилина то, что ему по нраву. Только вот когда он полностью уничтожил Лизу как отдельную личность, ему стало скучно с ней, поэтому он бросил Лизу прямо её собственный день рождения. И теперь Лиза словно котенок, которого вышвырнули на улицу, когда вдоволь наигрались. Она не приспособлена к миру абсолютно никак, но теперь ей придется учиться выживать в таких условиях. По началу было безумно сложно – ей пугал малейший контакт с людьми, но пришлось переступить через себя, чтобы пойти на работу. Устроилась она обычной официанткой в кафешке. Денег на то, чтобы снять полностью квартиру явно не хватило бы, однако она уже видела кучу объявлений, где сдаются комнаты. Жить с кем-то Лиза не горела желанием, но с такой работой выбора особого не было. Просмотрев несколько объявлений она остановилась на одном: небольшая двухкомнатная квартира, соседка девушка, без домашних животных, а главное – небольшая цена. Да, далековато от работы, но это лучше, чем что-то поблизости, но дороже раза в два. Лиза связалась с хозяйкой квартиры – это оказалась милая женщина лет тридцати по имени Мария Владимировна. Лизе она показалась ангелом, спустившемся с небес, такая грациозная, элегантная, но в то же время мягкая была она. Мария сразу расположила Лизу к себе, они обговорили несколько моментов, касаемо квартиры: цену и срок сдачи платы, состояние квартиры, Мария даже показала ей свежие фото, и будущую соседку Лизы. Мария лишь немного улыбнулась, слегка пожав плечами: - С Кирой может быть тяжело, но она вовсе не плохая. Просто человек с тяжелой судьбой, как и все мы. Это звучало уже многообещающе. Проблемы Лизе явно не были нужны, поэтому она будет стараться избегать Киру. Живя в одной квартире можно делать вид, что друг друга не существует – так делали мать с отцом в те редкие вечера, когда он не пил. Вечером Лиза подходила к дому. Это был старый район с несколькими кустами и деревьями, во дворе стояли поржавевшие скрипучие качели и железная горка, на которой катались дети. Сам дом был пятиэтажным и выцветшим, а на стенах была несколько граффити. Да, явно не мечта, но это было лучше, чем ничего. Зайдя в подъезд, она поднялась на третий этаж, по пути замечая разные надписи на стенах подъезда, где-то были строчки из песен, где-то просто рандомные слова и, разумеется, маты. И вот, стоя перед дверью нужной квартиры, Лиза пыталась найти в себе силы постучать. Она не знала дома ли её соседка, но входить без стука будет не вежливо. Простояв несколько минут, собравшись силами, она все же делает пару глухих ударов по двери. Ноль реакции. Тогда Лиза замечает звонок и жмет на него, после чего слышит звон из квартиры, но ей все еще никто не торопиться открывать дверь. Похоже, там никого нет. Достав ключ из кармана, Лиза открывает дверь и понимает, что квартира действительно пуста – свет нигде не горит. Ну, либо соседка спит как убитая и ничего не слышит. Сняв обувь, Лиза включает свет и проходит вглубь квартиры: из-за светлых стен места кажется больше, чем на самом деле, в ванной комнате стоит душевая кабина, раковина и стиральная машина, а на полочке над раковиной стоит зубная щетка, паста и пара умывалок для лица. Кухня была тесноватая, но довольно уютная: небольшой стол, который при желании можно раздвинуть, сделав его больше, четыре стула, в раковине несколько тарелок и чашек, так же посуда стоит и в шкафчиках сверху. Видимо, к Кире часто приходят гости, раз у той столько посуды. В холодильнике еды было не так много, но для одного человека вполне достаточно: в основном колбаса, суши, соусы, яйца и подобные продукты, с готовкой которых заморачиваться не надо. Оставалось две комнаты. Зайдя в одну из них, Лиза поняла, что ошиблась: там было несколько вещей на стуле, возле кровати стояла пустая бутылка пива, а на тумбочке лежало несколько обычных вещей. Она поспешила уйти оттуда, потому что это было бы некрасиво – вот так рыскать в чужой комнате. Она вошла в свою комнату: та была не особо большой, со шкафом, комодом с зеркалом и кроватью. Большего Лизе и не надо. Она быстро разложила свои вещи, ведь их было не так уж и много: они не заняли и половину шкафа, а косметики у той и вовсе не было. Лиза поняла насколько сильно устала, лишь когда завалилась на кровать. Та была очень мягкой, так и призывала уснуть прямо на ней. Но после трудного дня нужно было сходить в душ, тем более пока она одна это будет не так проблематично и стеснительно. Взяв сразу сменную одежду, она пошла принимать душ. Горячая вода успокаивала её нервы и приводила мысли в порядок. Только сейчас Лиза понимает, насколько ей повезло найти такую неплохую квартиру за небольшие деньги. Да, пускай с соседкой, но по первому впечатлению от той она не должна быть конфликтной. По крайней мере Лиза на это надеется. Забывшись в своих мыслях, она совсем не услышала, как в квартиру вошли. В это время в квартиру вернулась её соседка – Кира Медведева, девушка двадцати трех лет, блондинка с карими глазами и татуировками. Была она не одна, с ней было еще три девушки, которые активно что-то обсуждали, заходя на кухню как к себе домой. Они не сразу заметили то, на что внимание обратила Кира: лишняя пара обуви в коридоре, не до конца прикрытая дверь в другую комнату, на кухне были лишние столовые приборы. Похоже, новая соседка уже успела приехать: - Эй, телки, все сразу не выпиваем и не вынюхиваем, надо же поделиться с новой соседкой! - О, к тебе уже снова кого-то подселили? Как думаешь, сколько она протянет? - Н-у-у-у, недели три может. Может пару месяцев, если стойкая будет. А если норм телка, то, может, и вообще закорешимся. Хуй его знает. Выключив воду в душе, Лиза услышала какую-то музыку, чужие голоса и звуки бутылок. Кажется, её соседка уже успела вернуться, и явно не одна. Выйдя из душа, она насухо вытерла тело и натянула черные шорты по колено и большую серую футболку. Влажной рукой она протерла запотевшее зеркало и посмотрела себе в глаза, как бы пытаясь найти силы выйти из ванной. К знакомству с соседкой она все еще не была готова, но это явно далось бы легче, чем встреча с целой компашкой, которые, судя по звукам, неплохо развлекаются. Как бы велико не было желание просидеть здесь до ночи, дождавсь, пока все разойдутся, а потом и самой пойти в свою комнату, Лиза понимала, что это не выход. У неё большие проблемы с социализацией, и вечно бежать от этого она не хочет. Зачесав волосы назад, она последний раз посмотрела в зеркало, сделала глубокий вдох и вышла из ванной, тут же съежившись от холода. Это было не просто из-за разницы температур, но и из-за сквозняка, идущего из открытого окна кухни, которая находилась рядом с ванной. Услышав открывающуюся дверь, одна из девушек, что сидела за столом, подорвалась и тут же подскочила к Лизе с широченной улыбкой и слегка бешенным взглядом, протягивая ей руку: - Здорова! Я Виолетта, но ты можешь звать меня Вилка! Перед тем, как пожать ей руку, Лиза молча рассматривала её несколько секунд. Та стояла, пошатываясь, по всему лицу были татуировки, одна даже переходила на шею. Можно было бы сказать о её приятной натуре, если бы от девушки не шманило алкоголем, зрачки не были бы огромные, а под носом не остался белый след, и навряд ли это сахарная пудра. Такие люди вызывали у Лизы дискомфорт, и желания общаться с ними не было, но так как это, вероятнее всего, подруга Киры, надо хотя бы поздороваться ради приличия. Не хотелось бы начинать общения с конфликта, тем более с пьяными людьми. Поэтому, криво улыбнувшись, она все же пожала руку Виолетте: - Лиза. Заметив их обеих, к ним подошли и остальные девчонки, начав представляться. Лиза знала, что забудет их имена уже через минуту, поэтому ей хотелось как можно скорее убраться отсюда и не чувствовать этот противный запах перегара. Но вдруг к ней подошла девушка, которая так и не представилась ей. Судя по всему, это и должна быть Кира, раз другие не были ею. Подойдя к ней, блондинка придирчиво посмотрела на её голову, затем обернулась, крикнув девчонкам, которые уже снова собрались пить: - Эй, бабы, окно закройте, у нее голова мокрая, - услышав возмущения по типу «как нам тогда курить», она закатила глаза, - в моей комнате тоже есть окно. Надо же быть гостеприимными, верно, Индиго? - Меня зовут Лиза. - Кира. Приятно познакомиться. Они пожали руки, а Лиза про себя отметила, что у Киры достаточно сильная хватка. Не успела она опомниться, как Кира уже усадила её за стол, на котором стояла колонка, из которой играла музыка, чашки с алкоголем, коробка сока, видимо, чтобы запивать, полупустая пачка чипсов, а на одном крае стола белые дорожки героина. Теперь Лизе стало еще более мерзко и отвратно, хотелось снова сходить в душ и смыть с себя всю грязь просто от присутствия тут. Только она собралась встать, как сильная рука усадила её обратно: - Не стесняйся, Лизок, все свои. Можем сейчас отпраздновать твое новоселье. Что предпочитаешь? Темное-светлое пиво? Вино, коньяк? Я и коктейли могу делать. Девушка, которая вновь принялась занюхивать дурь, Виолетта, вроде, подняла голову с расплывчатой улыбкой: - О-о-о да, Кирюха в этом деле профи! Она же бармен! Попробуешь её коктейли – и уже жить без них не сможешь! Лиза отвела взгляд, посмотрев в стол. С каждой секундой находиться здесь было все невыносимее, а выпивать с ними она уж точно не собиралась: - Спасибо, откажусь, я не пью. - Бросила уже? – вопрос от той, чье имя она уже не помнит, но она уже стоит за Виолеттой, чтобы занюхнуть белый порошок. - Нет. Я и не начинала. Пара девочек протянули явно осуждающее «у-у-у» и посмеялись над ней, что она слишком правильная. Кира метнула на них серьезный взгляд, от чего они тут же заткнулись, а затем уже спокойнее посмотрела на Лизу: - Не слушай их, хуйню несут. Не пить это круто, сохраняешь свое здоровье и деньги типа. Кстати об этом, куришь, нюхаешь? - Ничего из этого. На удивление, вместо осуждения, Кира ободряюще улыбнулась, похлопывая Лизу по плечу: - Это похвально, серьезно. Типа в школьные годы там эти ебучие подростки, которые либо на слабо берут, либо ты просто не впишешься в их компашку. Некоторые начинают из-за своих поебень всяких, проблем всяких там. А как засядешь здесь, так все, мало кто выбирается. Вилка вон, который год уже бросить пытается, и пока не очень выходит, как видишь. Так что у тебя прям выдержка, которой позавидовать можно. - Не скажу, что у меня выдержка. Не так уж и трудно держаться, когда не начинала это. - Ну, тогда не будем заставлять начинать. Очередное разочарованное «у-у-у», но уже только от одной девочки. Да, та явно была недовольна, но Кира быстро её приструнила: - Спокуха, нам же больше достанется, - Кира заметила явный дискомфорт Лизы, и предложила ей, - если тебе что-то не нравится – можешь идти к себе, мы насильно не держим. Может для кого-то это и прозвучало бы грубо и по-хамски, но для Лизы это было спасение. Просить дважды её не надо было – она поспешно встала со стула и ушла в свою комнату. Там она сразу завалилась на кровать, устало прикрывая глаза и обдумывая сегодняшний день, а в частности вечер. Что ж, Кира не такая уж и плохая соседка – да, пускай она пьет, курит и, возможно, принимает, хотя этого Лиза не видела, да и выглядела Кира трезвее остальных, она хотя бы не заставила делать её саму все это. Более того, она попросила подруг закрыть окно, чтобы сама Лиза не простудилась, а так же положительно отнеслась к тому, что она не имеет зависимостей, не смотря на реакцию её подружек. Те очень напомнили Лизе её одноклассников в школьные годы, которые сделали из нее изгоя, только потому что она не участвовала в этих их «движах». Она всегда была чужой среди своих и чужой среди чужих, никак не вписываясь в коллективы. Её не пугало и не расстраивало это - она уже привыкла. Было бы хуже, живя она с кем-то из тех, кто осуждал её – так вместо спокойного игнора был бы и дискомфорт. Да, она не планировала как-то общаться с Кирой без надобности – просто не видела в этом смысла. А Кира в это время сидела с подругами и продолжала пить, только сделала музыку чуть тише, дабы не мешать новой соседке. Та была чуть странная и будто зашуганная – по ней было видно, что ей неприятна тема всех этих пагубных привычек, особенно это видно было, когда она смотрела на Виолетту, чуть поджав губы, когда та вдыхала дурь, поэтому Кира и не стала её держать. Но она была уверена, что если бы не предложила Лизе уйти, та бы так и осталась сидеть с поникшим взглядом. Что ж, она, по крайней мере, ведет себя адекватнее бывших соседок Киры. Кира тогда жила в этой квартире только месяц и была тут одна, пока в один день к ней не подселили девушку лет тридцати по имени Олеся. Она сразу показалась Кире такое около стервочкой, которая всегда будет вставлять свои пять копеек и наглеть. И она не ошиблась. Уже на следующий день та начала к себе водить мужиков. И все бы ничего, если бы они не трогали её вещи. Каждый раз они ели из её посуды и её продукты. А Кира ненавидит, когда кто-то берет любые её вещи. Они уже кучу раз скандалили с Олесей из-за этого, а та постоянно называла Киру тупой эгоисткой, которой жалко просто посуды. Но дело было не в этом. Это вещи Киры и они принадлежат только ей. Если бы Олеся адекватно попросила, то спокойно получила бы эти вещи. Но когда Кира застала её с мужиком в своей, блять, кровати, то не выдержала, и за волосы вышвырнула обоих из квартиры. Олеся оправдывалась, что у неё «слишком скрипит». Но это уже не проблемы Киры. Она пригрозила девушке, что испортит все её фирменные вещи, если та не смоется из квартиры уже через несколько две. Через два дня Олеся съехала. Потом был Вадим. Он вроде был нормальным, пару вечеров они даже как-то провели за бутылочками пива и разговаривали о жизни. Тогда он показался Кире немного странным, но она не обратила на это внимание. А потом начала замечать за ним странности: он постоянно что-то шептал о смерти, а перед едой вообще молился, но говорил какие-то непонятные слова. Затем он начала чувствовать странные запахи из его комнаты, будто трупные. Однажды она вошла к нему без стука, и тут же пазлы сошлись в её голове – он сектант. Вадим стоял в какой-то черной мантии и разделывал труп кролика, выливая его кровь в какую-то чашу, после чего начал умываться этим. А потом он просто пропал. Кира подозревает, что он убил себя для какого-то ритуала, но не может быть уверена в этом. Остальные жильцы были не такими интересными и в основном съезжали либо из-за того, что находили варианты поприличнее, либо потому что им была некомфортна компания самой Киры. Поэтому Кира была рада Лизе. Пусть та и зашуганная, но проблем создавать не будет. По крайней мере не должна.