Ты мне нравишься!

      Огромная ёлка загораживала половину аудитории и оттого смотрелась неуместно-несуразной. Не менее несуразной, чем официальное празднование Рождества, учитывая, что христиан в их литературном кружке не наблюдалось. Явных, по крайней мере. Но что поделать, комитет решил, что Рождество — прекрасный повод для мероприятия, разукрашенные улицы и тематическая реклама не дадут соврать. Хорошо, что сюжетов на библейские темы не готовили.       Пак Чимин вешал на пушистые искусственные лапы красные и золотые шарики и старался не пялиться на Ким Сонми, которая в метре от него пристраивала на ёлку огромные банты тех же расцветок. Комитет постарался и продумал всё до мелочей: помещение, освещение, цвета, дресс-код, размер коробок для подарков и количество носков, витиеватые приглашения (для своих, но можно привести одного человека) и меню. Комитет и программу вечера продумал, по крайней мере, намекнул на это.       Чимин вздохнул. Его свитер с оленем ждал в рюкзаке своего часа, а его подарок для Сонми кололся в кармане штанов. Не то чтобы Чимин специально выбирал, просто на глаза попался брелок, который напомнил ему о Сонми настолько, что Чимин не удержался и купил. Но согласится ли она его принять? И Чимин снова вздохнул, с усилием отведя взгляд от Сонми. Лучшая студентка на курсе, это вам не шутки. А ещё спортсменка и активистка. И что она забыла в тихом литературном кружке, среди явно не похожих на неё людей?       Зато Чимин точно знал, как он оказался в этом клубе и почему вешал на ёлку шарики. Из-за Ким Сонми, конечно же.       Он постеснялся попросить её помочь с учёбой (не хотелось совсем упасть в её глазах); не выдержал нагрузки, пытаясь заниматься общественной деятельностью; в спорте он тоже не блистал (но убирать мячи и мыть полы ему доверяли). Когда же он услышал, как Сонми с подругой обсуждали литературный кружок… Кажется, он тогда и дослушивать не стал, кинулся выяснять, что за кружок такой и где он. Лишь бы где-нибудь пересекаться с Сонми, видеть её, слышать, молча мечтать. В отличие от своего друга, Ким Тэхёна, на Пак Чимина девушки пачками не вешались — он и росточком пониже, и манерами попроще, и вообще.       Ким Сонми сместилась вдоль ёлки, на полшага приблизившись к Чимину. Она не дотягивалась до верхних веток и выглядела так, что хотелось броситься ей на помощь. Но и тут Чимин «пролетал мимо» — с его ростом он всего на одну-две ветки выше дотянется, до макушки останется прилично, и тогда уже им обоим придётся стоять возле ёлки с просяще-милым видом.       Он вздохнул. Расстроенно-обречённо. В шарике отразилось его лицо, искажённое и смешное — словно шарик напоминал, что Ким Сонми не для Чимина, совсем, никак, ни в каком мире.       Сонми шагнула ещё раз. Теперь её рукав задевал локоть Чимина. Блестящий красный шарик дрогнул в пальцах Чимина, опасно качнулся, рискуя свалиться с ветки. Чимин сжал пластиковые бока, концентрируя свои печали и разочарование на шаре — неудобно-крупном, вызывающе-красном, пошло-блестящем. И вся ёлка — дурацкая! И свитер с оленем, который выдали! Ещё и рожки оленьи — он их видел в одной из коробок, приготовленных организаторами к мероприятию. Наверняка и рожки ему нацепят! Хотя именно оленем Чимин себя и чувствовал, глупым неловким нарисованным оленем.       А вот Сонми смотрелась принцессой. Голубое короткое платье ей шло. И стразики на лифе и рукавах подмигивали Чимину мягко и деликатно. Наверняка для Сонми в той коробке с рожками припасена корона, ей подойдёт.       — Устал, Чимин? — еле заметно задела его локоть Сонми. — Столько шариков и бантов. А ещё гирлянда.       — Есть немного, — согласился с предложенной причиной Чимин. Понимал, что по-хорошему надо отступить от Сонми, шагнуть дальше, к ветвям без шаров. Но тело протестовало: если и шары — не причина постоять рядом, то какие у Чимина вообще шансы?       — Нам не достать до верхних ветвей, ёлка слишком огромная, — продолжила Сонми нежным голосом. — Я видела стремянку в радиоклубе. Может, попросим у них?       Она развернулась к Чимину; держала в руках очередной бант и смотрела прямо на него.       Чимин покосился на прекрасную Сонми, окинул взглядом ёлку. Со стремянкой он действительно достанет до каких угодно вершин. А Сонми, получается, будет стоять рядом и подавать шары?       — Хорошо, давай так и сделаем, — кивнул он и прикусил изнутри губу. Боль должна отрезвить наивного мечтателя и заодно прогнать туман безнадёжности. С Сонми или без неё, но жизнь продолжается, а киснуть от жалости к себе — не по-мужски.       Сонми улыбнулась ярко и радостно. Потянула Чимина за рукав.       — Тогда поспешим. Джинсу наверняка там, он точно не откажет. Принесём лестницу и закончим украшать ёлку. Честно говоря, зря её такую большую собрали.       Чимин боялся дышать. Это был самый настоящий разговор! Ким Сонми вела с ним беседу, сама, как будто с другом или давно знакомым! Нет, они, конечно, разговаривали, поскольку в одном кружке состояли, но чтобы так мило…       Сердце заколотилось, мешая сдвинуться с места. Но Сонми тянула, и Чимин шагнул за ней.       — Да. Да, конечно. Давай так и сделаем, — бестолково повторился он. Лишь бы она не замолчала, лишь бы продолжала говорить с ним. Лестница? Макушка ёлки? Омо, да когда ему ещё так повезёт?!              Громоздкую лестницу Чимин дотащил самостоятельно. Джинсу, техник из радиоклуба, предлагал помочь, Чимин не согласился. В момент, когда его ладони легли на рифлёный металл лестницы, в голову ударила мысль: «не делиться!». Сколько бы ни получилось выиграть времени наедине с Сонми, он заберёт всё. И нежный взгляд Сонми, принадлежащий ему безраздельно, того стоил.       В комнате литературного кружка никого не оказалось. Только огромная ёлка и коробки с украшениями.       — О, столы тоже можно будет расставить. Похоже, все ушли за едой.       Сонми стояла позади Чимина и светилась улыбкой.       — Так нравится организовывать что-нибудь? — вырвалось у Чимина. — В смысле, эта ёлка и вообще… Вообще весь кружок литературы. Я имею в виду, есть же ответственные, я помню списки…       Она мягко тронула Чимина за рукав.       — Почему бы и не помочь. У нас есть время и возможность, а остальные наверняка заняты. Я слышала, что договорённость с кофейней сорвалась, а там десерты какие-то особенные были. Мы же справимся вдвоём?       Она так открыто на него смотрела, что у Чимина язык прилип к зубам. Он сглотнул. Кашлянул. Уголок рта дёрнулся, пытаясь выдать улыбку.       — Конечно, — выдавил Чимин, не в силах отвести взгляд от лучистых глаз, пушистых ресниц, поблёскивающих теней. Даже брови Сонми казались ему идеальными. А уж переносица… Омо.       Он подтащил стремянку к ёлке, почти не видя поставил её. Перед глазами сияло лицо Сонми, хоть моргай, хоть не моргай. Красивая, это бесспорно. Совершенство.       Качнув лестницу, проверяя, надёжно ли стоит, Чимин обернулся к Сонми. Пришлось сжать челюсти, чтобы начать соображать и внятно мыслить. Но словами оформить «подавай мне по одной вот из этой коробки» не получилось. Чимин поставил ногу на нижнюю перекладину и кивнул в сторону коробки, двигая бровями и морща лоб.       Сонми подскочила ближе и тут же выхватила из коробки шар.       Чимин подавил вздох и сосредоточился на вершине ёлки. Его цель — украсить ёлку мужественно, ответственно, спокойно. Чтобы Сонми не сомневалась: Чимину можно доверять.       Лестница качнулась под тяжестью Чимина. Он расправил плечи, распределяя вес и определяя удобную точку опоры.       — Вот, — раздалось снизу, и в руку Чимина лёг шар. — Думаю, начнём, где закончили. На верхних ветвях так много шаров не потребуется.       Чимин повесил первый шар. Дело шло успешнее, чем представлялось. Сонми подавала шары профессионально, попадая точно на ладонь Чимина и успевая подсказывать, на какую ветку лучше, ведь ещё банты вешать! И она не ошибалась с цветом шаров, что позволило Чимину расслабиться.       Но верхушка ёлки неожиданно оказалась неудобно далеко от лестницы. Чрезвычайно пышная внизу и роскошная в середине, к верхушке ёлка резко сужалась. Наверное, организаторам мероприятия к концу тоже надоело собирать ёлку, а снизу «дефект» был незаметен.       Чимин потянулся к ветке и вернулся обратно. Он смог коснуться ветки, но чтобы повесить шар, нужны обе руки, а второй он держался за лестницу.       — Похоже, не дотягиваюсь, — сказал Чимин, посмотрев вниз. Оказалось, что он поставил лестницу не вплотную к ёлке, это давало шанс закончить с украшением. — Я слезаю, надо подвинуть.       Сонми отшагнула, снизу вверх смотря на Чимина как на умного, важного и ответственного. По крайней мере, так ему показалось.       Она так же посмотрела, когда Чимин обеими ногами встал на пол, оказавшись близко к ней.       — Может быть, — выговорил непослушными губами, — если передвинуть лестницу чуть дальше, где не успели повесить шары, и почти вдвинуть её в ёлку, то получится за один раз всё повесить. Я имею в виду…       — Я поняла, — улыбнулась Сонми. Нежно и до мурашек приятно. — Это хороший план.       Не отводя взгляда от Сонми, Чимин наощупь нашёл лестницу. Ему надо было передвинуть её на метр-полтора. Всего лишь. Но лучше бы видеть, куда.       — Знаешь, наверное, вверху можно шары вешать пореже, — чтобы не молчать, сказал Чимин.       Собственный голос помог сфокусироваться на лестнице и установить её как можно ближе к ёлке.       Искусственные ветви мешали залезать, цеплялись за одежду и толкали. К тому же лестница вдруг стала покачиваться и скрипеть при каждом движении Чимина.       — Я подержу. — И Сонми правда ухватилась за лестницу. — Немного осталось. Скоро можно будет спуститься.       Чимин прикусил губу изнутри. Скорей бы шары оказались на ветках. И банты.       — Гирлянда! — осенило его. — Её бы прицепить отсюда как раз.       Он выглянул из-за лестницы и поймал доверчивый взгляд Сонми. Ну как такая фея оказалась с ним за одним занятием? И наедине?       От умиления, которое не успел подавить, Чимин прижал руку к груди.       — Гирлянда? — отозвалась Сонми. — Она где-то тут.       Сонми завертелась, осматриваясь. Они и правда собирались вешать гирлянду, а потому доставали её. Чимин завертел головой, выискивая сверху. И нашёл первым.       — Вон она, — махнул он рукой, — почти под ёлкой. — Лестница снова качнулась. И ещё раз, когда Сонми отпустила её ради гирлянды.       Но Чимин не думал, что упадёт — ёлка была близко, скорее лестница упрётся в неё. Хотя качаться под потолком ему не нравилось.       Сонми ловко распутала гирлянду и протянула конец Чимину. Он поймал его, распрямился и примерился к верхушке. Шары и банты — крупные, яркие — попадались под руку, куда не потянись.       — Кажется, начинать надо было с гирлянды, — пробормотал Чимин расстроено. Как бы они начали с гирлянды, не имея лестницы, он не представлял. А теперь шары и банты мешались, хотя и не критично.       — Может, мне попробовать? — спросила Сонми, когда лестница в очередной раз качнулась. — Я легче, а ты подержишь лестницу. Только закрепи начало, чтобы было понятно, куда дальше вешать.       Чимин оценил её предложение. Он и правда годился держать лестницу, а у Сонми золотые руки, ей поддаются любые сложные задачи. Пока она будет стоять и поправлять гирлянду наверху, он сможет оббегать вокруг ёлки, наматывая на неё гирлянду. Он решительно потянулся к макушке ёлки, чтобы прицепить конец гирлянды.              Сонми вспорхнула наверх, поправила что-то на ёлке и, не успел Чимин ухватиться за лестницу страхуя, весело скомандовала:       — Передаю, обводи.        Чимин побежал вокруг ёлки. Сонми следила, чтобы гирлянда ложилась на ветви равномерно.       Второй, третий и четвёртый круги прошли гладко. Сонми отлично справлялась с выбором, где бы расположить будущие огоньки, а Чимину обычный бег всегда удавался. Но на следующем кругу моток гирлянды застрял в ветвях, подпёртых лестницей.       Сонми развернулась на лестнице и отклонилась от ёлки, критически её оценивая.       — Шары? — подсказал Чимин.       — Пожалуй, это разумно, — отозвалась Сонми. — Вот только…       Она не договорила, потянувшись к застрявшей гирлянде. Чимин успел ахнуть, подскочив к лестнице, как та почему-то качнулась от ёлки, выскальзывая из-под ног Сонми.       — Айщ, — раздалось сверху.       Чимин врезался плечом в лестницу, надеясь подтолкнуть её обратно, но руки ему были нужны для другого. Сонми опасно балансировала на ступеньке и почти не держалась.       — Сонми, — выдохнул одновременно с её беспомощным:       — Чимин…       Лестница, оставив ноющую боль в плече, всё-таки устояла. Но Сонми уже развернулась, готовая спрыгнуть. Её рука описала полукруг, будто взмахнула перед полётом. Нога на мгновенье зависла в воздухе, пока вторая отталкивалась от лестницы. Или отталкивала лестницу, и без того качнувшуюся к ёлке.       Чимин дёрнулся к Сонми, машинально протягивая руки, чтобы поймать. Но и лестница опасно качалась. А тут и моток гирлянды вдруг выпутался из ветвей и повис между ёлкой и ступеньками, грозя зацепиться за Сонми.       «Айщ», — скрежетнул зубами Чимин, пнув лестницу и ловя Сонми. И зажмурился, когда ладони скользнули по гладким ногам, а по лицу проехался подол платья.       Пальцы ощущали упругое, округлое, тёплое — то, что не должны были ощущать. И пальцы дрожали от побуждения сжать, ощупать, изучить. Чимин же едва дышал с закрытыми глазами, боясь представить, как и за что он поймал Сонми. И не мог отогнать картинки, против воли всплывающие под зажмуренными веками.       И отпустить Сонми он не мог. Он не знал, где гирлянда и лестница, не видел, куда поставить Сонми, лишь зудящим коленом ощущал, что лестница где-то рядом.       — Я ничего не видел! — выкрикнул он отчаянно. И не соврал. Того малого, что успело отпечататься на сетчатке глаза, не хватало для полноты картинки.       Но с этим успешно справлялась фантазия.       Сонми молчала. Она не шевелилась, не спешила вырваться или поправить юбку. У Чимина было только её тело в руках — и никакого понимания, что творилось вокруг.       — Ты мне нравишься! — ещё отчаяннее, почти на грани ужаса, произнёс Чимин. — Давно нравишься, и это правда!       Все долгие часы мечтаний о Ким Сонми, студентке с юридического, пронеслись перед глазами. Со всеми фантазиями и надеждами ему придётся попрощаться: вряд ли Сонми простит, что он её так облапал под юбкой. Потому и вырвалось признание — когда, если не сейчас?       Но Сонми молчала.       Сердце Чимина колотилось оглушающе и до боли ощутимо. В руках он держал девичье тело. И он по-прежнему не смотрел, задерживал дыхание, чтобы не выдохнуть ей на ноги, чтобы не узнать, как пахнет Сонми.       Её ладонь легла на плечо, и Чимин вздрогнул.       — Прости, — произнёс он глухо. — Мне очень жаль.       — Можешь отпустить меня?       Голос Сонми прозвучал спокойно, чуть удивлённо. Но Чимин не решался разжать ладони, позволить Сонми скользнуть дальше вниз.       — Всё хорошо, — продолжила Сонми. — Просто не открывай глаза. Я стою на лестнице и легко спущусь.       А потом она поправила юбку и вдруг погладила Чимина по лицу. Если не показалось.       Он зажмурился сильнее. Выдохнул. И ослабил хватку, позволяя Сонми исчезнуть из его рук.       Он вслушивался в звенящую тишину, ожидая приговора своей безответной любви, прощаясь с литературным кружком.       — Нам надо повесить гирлянду и оставшиеся шары, — произнесла Сонми. Чимин кивнул. — Думаю, дальше обойдёмся без лестницы. — Чимин снова кивнул, он встанет на носочки, чтобы приткнуть шары чуть повыше, и это предел его возможностей. — А затем расставим столы и стулья.       Чимин кивал и кивал. Под зажмуренными веками расплывались разноцветные круги. Казалось, он не сможет открыть глаза, вынырнуть из спасительного «не вижу». Но за него решила Сонми:       — Чимин, давай забудем моё падение с лестницы. Будто ничего не было.