Шале на краю зимы

      В коробке, которую принёс Жан, помимо шаров и игрушек лежала золотая звезда с блёстками. Я вытащил несколько снеговиков в праздничных костюмах, чтобы повесить их на ёлку, когда он предложил:       — Давай я разберусь с верхушкой?       — Если хочешь.       Он выглядел таким забавным в этом свитере с колокольчиками, что на моих губах невольно появлялась улыбка. Как только мы их нашли, Салим настоял, чтобы мы приоделись. Очень жалко было бы остаться в простых толстовках и футболках, сделав вид, будто ничего не происходит. А происходило важное, очень важное — праздник!       Утром, когда мы проснулись, то не увидели ни одного постояльца, хотя я был уверен, что перед тем как лечь, столкнулся в коридоре с девушкой, которая несла котёнка. Он вырывался и, кусая за воротник и рукава, шипел совсем как взрослый кот, которому надоела опека хозяйки. Мы поздоровались, а дальше я не помню, потому что очень устал и хотел поскорее уснуть. Даже не помню, насколько поздно с прогулки вернулся Жан. Было уже достаточно темно, поэтому единственное, что я смог разглядеть — это растрёпанные волосы напротив. Жан разбудил меня, это точно, пробормотал что-то, и я снова отключился, уткнувшись носом в подушку.       А сегодня, несмотря на число, все куда-то подевались. На улице выл сильный ветер, а окна покрывали зимние узоры, из-за которых даже нельзя было увидеть сугробы, что успело намести. Я думал, что люди ушли кататься на коньках или лыжах, но когда сказал вслух, что нас не позвали, Джейсон заявил, что и мы тогда их никуда не позовём. По правде говоря, звать было некуда. В гостиную, если только, но она общая, с ёлкой, кофейным столом, укрытым красно-белой скатертью, и гирляндами на стенах, которые пока ещё не горели.       Так мы решили отпраздновать вчетвером в знакомой компании. Только я, Жан, Джейсон и Салим. Пока мы занимались ёлкой, Джейсон и Салим смеялись на кухне, гремя посудой. Хотя, как мне кажется, гремел один Джейсон. Салим лишь иногда помогал, добавляя к шуму стук чайной ложечкой.       — Ты уже придумал, что расскажешь?       — Да, — довольно произнёс я. Мы договорились, что в эту ночь будем делиться волшебными или просто милыми историями. — А ты?       — Тоже. Хотя у меня до фига историй, сейчас на ум приходит только жуть.       — В каком смысле?       — В смысле, ужасы. Например, про двух друзей, которые потерялись в лесу и набрели на дом ведьмы. Или про оленя с кровавыми рогами, которыми он протык…       — Жан! Это же не для того, чтобы напугать друг друга, — с укоризной ответил я. — Мы соберёмся для настроения.       — Это как раз и есть то, что даёт настроение. Да и тебе же нравилось бояться, а сейчас что? Зима на тебя плохо влияет, — поддел он.       — Как раз наоборот. Не забывай, что мы сейчас одни, и неизвестно, как скоро придут остальные. Вот когда они появятся, тогда, может, и стоит рассказать какую-нибудь страшилку.       — Что ж, придётся ждать.       Он залез на стремянку и, надев звезду, быстро опустился на пол. Пока я вешал шары на ароматно пахнущие ветви, он валялся на диване, закинув ногу на ногу.       — Ну, как тебе? — спросил я, когда закончил украшать ёлку.       Высокая, доходящая до балкона на втором этаже, пушистая, вся в тёмно-красных игрушках. С одной стороны не хватило шаров, поэтому я использовал больше прозрачных стеклянных шишек, усыпанных снегом, а кое-где добавил ангелов, играющих на арфе.       — Красиво, — коротко, но ласково сказал Жан и зачем-то поднялся с дивана.       Я решил, что он принесёт попить, или снимет одну из игрушек, которая не сочетается с другими, но он подошёл ко мне и крепко обнял за талию. От запаха корицы и мороза меня переполнила нежность. Я погладил его по волосам, как он любил, и поцеловал сначала в обе щеки, а потом в губы. Он молча держал меня в объятиях, глубоко дышал в свитер, шею, затылок. От горячего дыхания в груди разлилось тепло. Поймав Жана за запястье, я прикоснулся губами к прочерчивающим кожу линиям-браслетам, похожим на провода. Мы постояли так полминуты, пока из кухни не донёсся грохот, который был куда страшнее обычного звона тарелок.       — Вам помочь? — крикнул я.       — Не, — ответил Джейсон. — Сами справимся. Только без нас не начинайте, ладно?       — Поторопитесь! — добавил Жан. — Мы уже зажигаем свечи!       — А они здесь есть? — поинтересовался я.       — Ага, вон там, — шепнул он и указал на тумбу, на которой маленький гном здоровался с гномом большим.       — Они очаровательные.       — Свечи?       Они находились как раз за гномами.       — Гномы.       — Хозяин потрудился на славу, чтобы здесь всё украсить.       — А ты его когда-нибудь видел? — спросил я, но в тот же момент пожалел, что завёл разговор на эту тему, потому что Жан нахмурился и как-то неопределённо махнул рукой.       — Мы приехали поздно, но я был сонным и не особо понимал, кто передо мной, такой же гость, как я сам, или хозяин. Как по мне, они все на одно лицо.       — Подожди, — озадаченно перебил я, сгребая свечи в коробку, чтобы было проще расставлять. — Получается, вчера ты не выходил на улицу?       — Нет, я что, самоубийца? — удивился Жан. — А почему ты спрашиваешь?       — Я уверен, что ты выходил. Когда я лёг в кровать, тебя ещё не было.       — Но я был, Марко, — произнёс он мягко, словно обращался к ребёнку. — Ты же не думал, что я попрусь ночью на гору? У меня не было сил даже на то, чтобы разобрать чемодан. Вот, только недавно вытащил кое-какие вещи. Ты, кстати, тоже.       — Знаю.       По спине пробежал холодок, а язык прилип к нёбу. Я поставил бледно-зелёную свечу на полку, от которой сильно пахло деревом. У меня закрались подозрения в том, что я видел именно то, что видел. Но я видел! Может ли настолько клонить в сон, что уже не отличаешь реальность от фантазии? Мне стало не по себе. Я остановился у светодиодного камина с резной решёткой, растерянный и немного взволнованный.       — Ты в порядке?       Я объяснил, в чём дело, на что Жан резко посерьёзнел и положил ладонь мне на плечо.       — Странно, да? — спросил я. — Ты-то есть, то тебя нет. Но мне не показалось. И всё же я многое не помню.       — Вообще-то у меня та же проблема, — признался Жан. — Я будто перепил, и многие события смазались. Тот же приезд. Почему я не помню, как выглядит женщина, которая показала нам комнаты?       — Думаешь, мы реально много выпили? Или это всё из-за дороги?       — Чёрт его знает. Давай я буду их зажигать?       — Держи.       Он ходил от свечи к свече с коробком, полным спичек. Вскоре гостиная озарилась жёлтыми огнями. Для атмосферы я задёрнул шторы, чтобы холодный свет не проникал в шале, а буря осталась на другой стороне мира, которым правили зима и лёд.       — А знаешь, — воскликнул Жан, — я мог сбегать в туалет. Поэтому ты решил спросонья, что я только-только вернулся в номер.       — Наверное.       Я всё ещё сомневался, что так оно и было, но ничего не ответил. Мы неторопливо зажигали свечи, и каждый думал о своём. Я попытался переключиться, чтобы расслабиться, и представил, с каким азартом буду рассказывать истории, сидя под огромным пледом с кружкой горячего какао. Жан возьмёт кофе, Салим чай, а Джейсон пиво, и всё будет хорошо.       Я убирал пустую коробку в шкаф, чтобы не мешалась, когда Джейсон и Салим принесли еду — утку и рыбу в сливочном соусе. Затем на столе появилась спаржа и запечённый сладкий картофель. На десерт оказался кекс, рецепт которого Салим попросил у Жана.       — Ну наконец-то. Не прошло и года, — пробормотал Жан и устроился с краю, поближе к кексу.       — А ты бы больше трепался, что печёшь, — сказал Джейсон. — Может, и до четвёртого июля бы проторчали за готовкой.       — Не волнуйся. Мы бы в любом случае успели, — поспешил с ответом Салим, который не понял, что Джейсон шутит. — Попробуешь первым? — обратился он к Жану.       — Ага, сейчас.       Я протянул ему кофе. Из чашки поднимался едва заметный пар. Жан сделал небольшой глоток и отрезал себе кекс.       В гостиной раздался тихий хлопок — это Джейсон открыл банку с пивом.       — Как считаешь, у меня получилось? — спросил Салим. — Ягоды свежие. Черники не было, пришлось заменить малиной.       — Это неважно, не в ягодах дело, — отозвался Жан и прожевал кусок кекса с видом профессионала, который вот-вот должен решить судьбу ученика.       — Если интересует моё мнение, то всё заебись, — похвалил Джейсон. — И кое с чем я соглашусь с Жаном. Тут реально дело не в ягодах.       — Приятно слышать, что мой талант оценили по достоинству, — ответил Жан. — Если хочешь, я и тебе как-нибудь рецепт дам. Может, тоже научишься готовить. Хотя это вряд ли. Тут нужно особое чутьё, чтобы не накосячить.       — По себе судишь?       Я внимательно наблюдал за ними и не переставал улыбаться. Они это заметили, но никак не прокомментировали. Жан окинул меня добродушным взглядом и запил кекс кофе, который приготовил до этого.       — У меня есть для вас парочка историй, — сказал я. — Хотите послушать?       — Мы же для этого и собрались, разве нет? — спросил Джейсон. — Уж не знаю, зайдут вам мои или нет, но я пытался. Чесслово, пытался. По крайней мере, там есть волшебство и прочая чудесная хрень.       — Сочинять истории весело, но сложно. У меня вот, например, тоже не особо получается.       — Уж кому-кому, а тебе точно не стоит жаловаться. Ты умеешь рассказывать так же красиво, как и Салим.       — Значит, в этот раз что-то пошло не по плану, — соврал я, чтобы подбодрить Джейсона.       Жан всё понял, поэтому не вмешивался. Он молча допивал остывающий кофе, лёжа на подушке в виде раскидистой ёлки.       — Ну и похер. Мы всё равно послушаем, даже если в этот раз твои планы немного изменились.       О том, что Джейсон начнёт поддерживать меня в ответ, я как-то даже не подумал. И всё же мне понравилось, что он так быстро переключился. Это было забавно и в какой-то степени трогательно, учитывая его непростой характер. Но все мы не без трудностей, так?       — Я их запишу? — спросил Салим.       — Кого? Истории?       — Да, все наши. У меня есть диктофон. Запись можно перенести на бумагу или просто слушать, когда захочется.       Мы согласились, и тогда Салим принёс диктофон, чтобы сохранить этот день на память. Я допил кружку, оставил на дне одинокую зефиринку, потемневшую от какао-порошка, и, устроившись поудобнее, начал рассказ.