Lies.

***

      — А Калеб наш влюбился, Калеб наш влюбился!              — Ты как маленькая!       — Ну а что? Я же на целых полторы минуты младшееее!       — Так, всё. Убирайтесь отсюда. — Калеб недовольно закатил глаза, подталкивая близняшку к выходу.       Лололошка был благодарен за это. Ещё пару минут этого разговора и он точно бы не сдержался. Врезал бы сначала ей, потом Калебу, да посильнее, а, может быть, и не один раз. И себе напоследок, обязательно. И откуда в нём только появились такие мысли? С момента расставания с Райей, эмоции стало контролировать намного сложнее. Ведь никто больше не введёт тебе лошадиную дозу успокоительного, которая убережёт и тебя и всех в округе от истерики. В каком-то роде, он даже начал понимать Калеба…       — Я останусь тут, Кейт. Нам нужно обсудить некоторые вещи.       Дейв сказал это максимально спокойным голосом. Единственным, что могло бы выдать его состояние, были ладони, крепко сжатые в кулак и побелевшие костяшки пальцев. Но Кейт на него не смотрела, а Калебу, наверняка, как и всегда было плевать на его состояние.       — Ну… хорошо! Увидимся! — Девушка живо выскочила за дверь, не желая больше испытывать судьбу и нервы своего братца.       Дверь с громким шумом захлопнулась и была закрыта на замок. Главный секретарь проследовал к своему креслу и устало опустился на него, зарываясь пальцами в волосы и пытаясь успокоиться. Вдох. Выдох. На Лололошку он всё ещё не смотрел.       — Послуш-       — Отличная деловая поездка в Омен-сити у тебя была, да, Калеб? — Комиссар подходит к столу вплотную. Складывает руки на груди и смотрит на того сверху вниз, показывая собственное превосходство в данный момент. Или просто насмехается над ним, знает, что мужчина ненавидит, когда на него смотрят так.       — Блять, да выслушай ты меня! — Грубый голос чуть ли не переходил на рычание, но сегодня это не пугало. Его больше вообще ничего не пугало.       — О, я с удовольствием послушаю все твои рассказы! Вот, можешь прямо сейчас начинать, давай, во всех подробностях! Ты эту бедную девушку тоже во всех земных грехах обвинил прежде, чем насильно трахнуть во всех позах? Надеюсь, хоть хватило мозгов следов не оставлять? Она то — не я, в полицию пойти не побоится!       — Да не было у нас ничего! — Сильный стук кулаков о дубовую поверхность стола заставляет пошатнуться все вещи, что стояли на том. Бедная настольная лампа и вовсе чуть не оказалась на полу. — Какого хрена ты веришь всему, что говорит Кейт?!       — Ах, ну да, мне же, как послушной собачке, нужно слушаться только тебя, да?       А он ведь и слушал. Слушал вечные оры, оскорбления и претензии в свою сторону. Слушал угрозы и грохот летящих в стену предметов. Слушал собственные крики боли, тяжелое дыхание и шлепки, вперемешку с отвратительными словами, что теперь уже шептали ему прямо в ухо. А потом… слушал всхлипы и мольбы о прощении, пока гладил чужую голову, покоящуюся у него на коленях. Слушал клятвы в вечной любви и обещания, что этого больше никогда не повторится.       Много позже, оставаясь в кромешной тьме… В моменты, когда в комнате воцарялась полная тишина, сидя на краю кровати Лололошка спрашивал себя: «А было ли извинений всё еще достаточно?».       — А хотя, знаешь. Я тебе верю. Кто еще будет настолько идиотом, чтобы вынести тебя? — Парень закрывает лицо ладонями, слегка посмеиваясь.       У Лололошки было воистину ангельское терпение.

***

      — Какого хрена ты тут скандал закатил? Еще не хватало, чтобы Кейт услышала!       — Боишься, что любимая сестрёнка прознает про наши отношения? Или про то, что именно ты творишь с одним из её лучших друзей?       Калеб ненавидел слово «отношения». Да и все подобные ему тоже. Лололошка узнал об этом еще давно — когда спустя неделю после их начала, предложил Главному секретарю рассказать об этом остальным. Вот только его воодушевляющая речь о том, как стоило бы собрать вместе Кейт, Радана, да и того же Кавински, чтобы сообщить им о ну очень радостной новости, была прервана пощечиной и грозным: «Заткнись!».       Это было простым недоразумением. Калеб еще просто не привык, что они — больше не враги, а возлюбленные. Сладкая парочка, как сказал бы Радан, если бы узнал, конечно. Правда, так было к лучшему, это было для их же безопасности, повторял ему мужчина, пока утыкался носом в покрасневшую щеку. Лололошка ему безоговорочно верил.       — Тебя что-то не устраивает? Ну так и вали отсюда на все четыре стороны!       — А не ты ли побежишь за мной следом, умоляя тебя простить в очередной раз?       На самом деле, он даже не понял как именно их отношения начались. В один момент карие глаза прожигают тебя насквозь, смотря с ненавистью, а в другой — их обладатель поёт какую-то чушь о любви. Это смущало. Даже очень. Лололошка, ей Свету, даже не вспомнил бы сейчас почему ответил ему взаимностью. Взаимная симпатия? Желание скрасить одиночество Главного секретаря, у которого из близких то осталась одна сестра? Собственное одиночество, съедавшее изнутри и желание быть хоть кому-то нужным?       Наверное, его неопытность в таких делах и стала причиной того, что он не прекратил это всё… сразу же. Он просто не имел и малейшего понятия что и как должно было происходить. Было ли это всё… правильным? Книги, которые прочла и воспроизвела для него Райя, особой помощью не были. А вот когда она начала взволнованно на него смотреть и говорить что-то о нездоровых отношениях — это начало раздражать. Что вообще робот (пусть и будучи лучшим П.Е.Р.С.И.К.ом во Вселенной) мог знать о человеческих чувствах?       Он был не маленьким, ему не нужна была никакая помощь. Он бесстрашно убивал монстров, рыл под Империю и выходил за купол. Он что, не мог справиться с человеком, который просто не мог правильно выражать свою любовь? Он ведь его любил, правда.       — Ведёшь себя как ревнивая школьница! Мне перед тобой что, постоянно отчитываться надо?       — То есть, тебе можно, а мне нельзя?       У мужчины был сложный характер, это было понятно еще с первой их встречи, там, в Башне Света. И было глупо надеяться, что Лололошка сможет «исправить» его всего за пару дней. Недель? Месяцев… Если подумать об этом трезво, то он слишком многое списывал на характер Калеба. И прощал ему тоже многое. А как можно было поступить иначе, когда, после ночи выяснения отношений, ему уже привычно обещали исправиться и стать лучше? И что-то там еще про любовь до гроба… В неё Лололошка, конечно, не верил, но слова то были красивые.       У него просто был тяжёлый день. Да и тяжелая жизнь в целом, он повторял себе раз за разом. Для чего было доставлять Главному секретарю еще больше проблем?       «Прошлое может объяснять его поступки, но оно не должно оправдывать» — твердила ему Райя-Прайм практически каждый день, но ничего, кроме скрипа зубов это не вызывало. И давно он успел стать таким нервным?       История про его детство, про сложные подростковые годы, про Войда, который внезапно оказался Калебу «отцом», про Свет знает что ещё… Очень умный ход, Главный секретарь. Теперь то хотелось жалеть его еще сильнее. Он ведь не виноват во всем, что творил, так ведь? Лололошка искренне хотел помочь своей второй половинке, пусть и в ущерб себе. Таким уж он был, жертвенным. Добрым. Послушным.       Калеб этим очень умело пользовался.       — Ну да, ведь я всегда во всём виноват? О, ужас, какой плохой Калеб, так?       — Заметь, это сказал не я.       Собственничество, наверняка, тоже можно было списать на трудности характера мужчины. По крайней мере, сделать так и просто смириться было просто. Проще, чем пытаться оправдаться, когда ему, в очередной раз, предъявляли что-то по поводу «свиданок» с Кавински (да тот еще и в раздевалке был с ним наедине! Это вовсе немыслимо), флирта с Шерон (какой еще флирт?! Та встречается с его лучшим другом!), и чёрт знает что еще… Да Калеб его даже к родной сестре ревновал! У которой, между прочим, была девушка, о чем все прекрасно знали. Но это его не останавливало.       Как и ничто не могло бы остановить (ха, красивая ложь! Ты бы смог остановить это сам, Лололошка, если бы попытался) пару новых темно-фиолетовых пятен от появления на его теле. И не нужно даже беспокоиться о том, что это кто-то увидит. Солнцезащитные очки на лице, голубая в клетку бандана на шее, мешковатое худи… Вещи просто идеально скрывали последствия бурной и бессонной ночи. Только Райя и была в курсе всего, но её просили не лезть не в своё дело.       Но они ведь были одним целым разве нет? Это касалось и её тоже.       От размышлений об этом его отвлекал бархатистый голос Калеба, говоривший ему, что Лололошке необходимо научиться думать самостоятельно, а не полагаться на искусственный интеллект. Парень слегка усмехался, думая о том, как старший мужчина заботился о нём.       Отчего мысли о возможной пассии Калеба вызвали в нём такие чувства? Разве это не было бы прекрасным решением для всего? Он просто переключится на кого-то другого и оставит Лололошку в покое… Вот только бедную девушку жаль.       Нет, нет, нет, погодите. Он не мог просто так взять и отдать любимого человека какой-то суке из Омен-сити! Да что она вообще знает о нём? Знает ли, через что ему пришлось пройти?! Да об этом в принципе мало кто имел понятие. А комиссар был в курсе всего. Главный секретарь доверял Дейву. Он рассказывал ему всё. И это «всё» еще долго отдавалось болью в различных частях тела.       — Ты сам во всём виноват. Вечно выводишь меня из себя.       — Я знаю.       Как много раз ему говорили это? Ни одно живое существо не могло врать так часто, правда ведь? Особенно кому-то, кого любят. А значит, это должно было быть правдой.       — Тебе повезло со мной.       Мужчина говорит это, пока подходит всё ближе, а Лололошка привычно пытается закрыть лицо руками. Но его лишь крепко прижимают к чужому телу, а голос раздаётся вновь, уже шёпотом, прямо возле уха:       — Тебя никто не будет любить так, как я.       Лололошка смотрит в карие глаза напротив, в которых читается столько нежности и любви, что он даже не сомневается в словах Главного секретаря. Он был странным, неразговорчивым, «не от мира сего». Совершенно ничего не мыслил в человеческих взаимоотношениях. Да и в целом, был абсолютно бесполезным, если бы не Райя, которая выполняла за парня всю работу. А он сам мог лишь затаскивать своих друзей в передряги и мешаться под ногами. Как только кто-то, вроде Калеба, посмотрел в его сторону?       — Ты прав.       Парень закрывает свои черные как смоль глаза, пытаясь отвадить от себя рой мыслей, что никак не хотели покидать его сознание. В голове раз за разом возникают слова Райи, именно те, о которых он хотел поговорить с Калебом. До всего того, что произошло, конечно. Он не знал, как мужчина отреагирует на слова о том, что он — Мироходец. И вскоре, вероятно, покинет этот мир навсегда.       Разозлится ли он на него? Будет ли опечален? Привычно возьмётся за бутылку коньяка? Или наоборот, обрадуется, что такое ничтожество как Дейв больше не будет мозолить ему глаза?       Хотя, вероятно, ему, как и всегда, будет плевать. Лишь слегка расстроится, что у него отберут такую прекрасную игрушку для битья.       — Калеб…       Парень укладывает свою голову на ладони, чтобы не видеть того, как за ним, неморгающим взглядом, наблюдают. За каждым его движением, за каждым изменением в мимике лица, за каждым словом.       Он принял решение. И так, в действительности (в отличии от лжи, что ему говорил Калеб, не забывая добавлять эти слова) будет лучше для всех. Он старается думать, хоть сейчас, мозгом, а не сердцем, которое отчаянно билось и было против.       — Нам нужно расстаться.

***

Try to try again

To hear yourself again from time to time

      — У тебя отвратительный вкус в музыке, ты в курсе?       — Мммм, в таком случае у тебя тоже. Ты же купил пластинку с этой песней.       — Но не я её поставил сейчас.       Лололошка хрипло смеётся и тянется к открытой и уже полупустой бутылке коньяка, стоявшей на столе. Алкоголь больше не вызывал отвращения, наоборот, служил прекрасным средством снятия стресса. Эту привычку, как и многие другие, он перенял у Калеба, который позволял наглому юнцу распивать дорогостоящий напиток. Сам был в этом виноват, в конце концов.

Just another party where the people dance alone

everybody's trying to have some fun

Neonlights are buzzing round my head

I feel the sense of me

the sublime after-glow of inner peace

      — Не смей осуждать мой музыкальный вкус, когда сам слушаешь непонятно что. — Юноша смешно хмурится и высовывает язык, показывая своё отвращение, намекая на музыкальную композицию, которую Калеб поставил ранее.       — Может, я хотел заставить тебя страдать, перед завтрашним своим походом за купол. Кто знает, предоставится ли мне еще такая возможность?       — Не переживай. — Комиссар залезает на стол, позабыв любые нормы приличия. Выхватывает сигарету из чужих рук и тянет её к своим губам, вдыхая едкий дым и запуская его в легкие, а после резко выдыхает его, заставляя Главного секретаря слегка закашляться. Еще одна перенятая плохая привычка. Мужчина не останавливает его, лишь смотрит и думает о том, как же сильно он испортил столь невинное создание. Ах, Калеб, да ты просто последний подонок. — Ты и так с этим прекрасно справляешься.

Just a tiny point lost in the universe

shaky on my knees

you turn me on, oh my! I still have a body

I come to see the world inside

where I won't feel the breeze

      Калеб закрывает глаза и рукой выискивает злополучную бутылку, опустошая её. Забыться, забыться, забыться. Он всегда обращался к алкоголю, когда нервы давали сбой и нужно было хоть что-то, что позволило ему держать себя в руках. С появлением Лололошки в его жизни, он пытался прибегать к данному средству снятия стресса как можно реже. Пытался стать лучше. Для него и для Кейт. Для всех вокруг. Для себя. Но, похоже, данная идея была обречена на провал.       Он стаскивает парня со стола к себе на колени и прижимает, зарываясь носом в кудри. Старается не сжимать слишком сильно — помнит, что сотворил ранее и не хочет причинить парню еще больше вреда. Лололошка проводит пальцами по его скулам и невесомо целует в щеку.       Райя-Прайм смотрит на него, не говорит ничего, но по её взгляду можно было прочитать абсолютно всё. Калеб усмехается и отвечает ей, не произнося слова вслух, а лишь губами проговаривает: «Не смотри на меня так, я тоже себя ненавижу».

***

But there's one thing i don't believe in

and it's you

'Cause i feel like i'm nothing in the world

      — Ты вернулся.       — А что, разочаровал тебя? Уже представлял, что избавился от меня?       — Дурак ты. — Лололошка крепко обнимает мужчину и прижимается к нему, слушая биение сердца. Живой. — Куда же я без тебя?       Калеб довольно усмехается. Сейчас они сидели на полу какой-то комнаты в штабе Сияния и казалось, что мира снаружи не существует. Ему невероятно повезло отыскать в одном из заброшенных кабинетов, который, вероятно, пустили под склад, проигрыватель. А Лололошка, умыкнувший у него полюбившуюся пластинку, соизволил достать её из рюкзака. И пускай эта была та самая композиция, что ненавидел Главный секретарь, сейчас это не имело значения.

Maybe chemicals are losing

are losing you

      Сейчас было главным не думать о той информации, которую ему удалось откопать. Не думать о всех подозрениях, сжиравших его разум последние пару дней. Не думать о том, что сейчас крепко сжимает в руках его — «предателя». И предал он, в этот раз, не Империю, нет. На неё, откровенно говоря, Калебу было уже давно наплевать. Гораздо важнее было то, что он смог предать их всех. «Сияние», Кейт, Радана, тысяч людей, что поверили ему… Самого Калеба.       Он обязательно выскажет ему всё. Немного позже, да. Он так и сделает. Заставит пожалеть этого комиссаришку, что он посмел так нагло воспользоваться его доверием.       Но сейчас был момент затишья перед бурей.

***

      — Меня достали твои вечные подозрения! Ты умудряешься обвинить меня во всём на свете, будто на этом лежит лишь моя вина!       — Да потому что это так и есть! И ты не сможешь доказать обратное-       — Буквально сегодня доказал! Когда говорил о Райе…       — Может ты и смог надурить других, но не меня. Не получится.       Грубые пальцы с силой хватают за подбородок, заставляя посмотреть прямо на себя. Парень свои голубые глаза не отводит, смотрит с вызовом, слегка прищурившись. Бесит. Кем он себя возомнил?       Одна рука находит чужие волосы, зарываясь в каштановые кудри и с силой дёргает за них, заставляя Лололошку с грохотом упасть на бетонный пол, чуть не ударяясь головой о железную ножку стола. Райя тут же обеспокоенно подлетает к хозяину, прижимая к своему корпусу подобие «ушек» и показывая взволнованное выражение «лица» на экране, но от неё отмахиваются, бросая быстрое: «скрытый режим». Она не смеет ослушаться и тут же исчезает, растворяясь в воздухе.       Калеб нависает над ним, положив обе ладони на шею комиссара и сжимая их. Похоже, решил воплотить в жизнь обещание «задушить его собственной ленточкой». Хотя, ленты под руками не оказалось, но это лишь незначительные детали. Вопреки всему, парень под ним не дергается, лишь закрывает глаза и поворачивает голову на бок. Он не боится, нет. Не в первый раз ему приходится сталкиваться с таким настроением Главного секретаря. И не в последний, наверняка. Да и случись что — Райя, как всегда, его подлатает, вот только слушать её нравоучения не особо хотелось.       Руки с шеи пропадают, когда парень начинает задыхаться, а в уголках глаз собирается влага. Калеб продолжает нависать над ним, поставив руки по обе стороны от головы. Внимательно разглядывает раскрасневшееся лицо и слушает тяжёлое дыхание, раздающееся снизу. В голове словно туман, который не даёт зацепиться ни за одну разумную мысль. Всё, что остаётся — слушать свои эмоции и чувства.       — Тебе так идёт намного больше. Предатель. Тебя ведь так раньше Радан называл? — А это Лололошка рассказал ему сам, во время очередного разговора по душам. Зря, наверное. — Ты испытываешь мою любовь к тебе на прочность. Не стыдно?       Вместо рук на шее появляются чужие губы и зубы, что оставляют за собой кровавые следы. И к такой резкой смене настроения у мужчины Лололошка тоже привык. Радоваться бы, что тот хоть немного успокоился, но не сейчас. Сейчас его просто тошнило от всего произошедшего за день и происходящего прямо сейчас. Ни физических, ни, тем более, ментальных сил у него просто не оставалось. Слишком многое навалилось в последнее время на его юною комиссарскую голову.       — Встань с меня. Я не хочу-       — А тебя никто и не спрашивает.       И нет смысла говорить «Нет», «Перестань» и «Не надо, пожалуйста-», ведь его всё равно не услышат. Остаётся лишь смотреть в потолок, до крови прикусывая собственную ладонь, чтобы предательские всхлипы не вырвались наружу. Их Калеб тоже ненавидел и если бы услышал, пока грубо практически вдалбливал лежащее под ним тело в холодный пол, то явно бы сказал пару «ласковых» слов.       Легче было просто заткнуться и позволить делать с собой всё, что хотелось. Совсем скоро мужчина вновь будет слёзно вымаливать у него прощения, а Лололошка, конечно же, как и всегда простит его. И всё вновь вернется на круги своя.

***

      Лололошка сидит на офисном столе, задумчиво перебирая длинные локоны Главного секретаря, чья голова мирно покоилась у него на коленях. Он переплетает несколько прядей между собой, создавая некое подобие косички, а после отпускает её, позволяя свободно упасть и слегка расплестись. Чужие руки крепко обнимают его за талию, карие глаза смотрят вверх, наблюдая за каждым движением тонких пальцев. Довольно умиротворительная картина, если забыть о хаосе из поломанных и разбитых вещей, что были разбросаны по всему кабинету.       — Ты ведь не говорил о расставании серьёзно, так ведь? — Раздаётся слегка хриплый голос, а собственная ладонь аккуратно проводит по лицу Калеба, так, чтобы не задеть импланты.       — Нет конечно. Куда же я без тебя?       Иногда немного лжи не помешает, так ведь?       И, возможно, его ангельского терпения хватит еще ненадолго.